Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия Военная юридическая консультация
Какая база нужна России на Курилах?
Аэродром и база ВМФ
    83,08% (54)
Военно-морская база
    7,69% (5)
База научной экспедиции РГО
    6,15% (4)
Никакая
    3,08% (2)
Военный аэродром
    0,00% (0)

Поиск на сайте

Рассказы о море - Сообщения с тегом "авария"

  • Облако тегов

  • Архив

    «   Ноябрь 2017   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30      

Девятый вал, или гнев Посейдона

9-й Вал

Где-то в глубине, в роскошном дворце на дне океана, из-за неуступчивости своей жены Амфитриты, разгневался Посейдон.

Он в ярости, очень сильно, ударил своим золотым трезубцем об подводную скалу, чем привел в трепет прекрасных нереид и умчался куда-то, видимо к шалуньям русалкам, на колеснице, запряженной длинногривыми белыми гиппокампусами.

От того удара зародилась гигантская волна и стремительно пошла крутой стеной воды, по тихой и бескрайной океанской глади, тая в себе могучую силу и неся испытания морякам.

Зимняя, безлунная ночь в южных широтах прекрасна и неповторима. Воздух прозрачен, мириады очень крупных звезд образуют сплошной сверкающий, переливающийся и нереально красивый, потрясающе, искусно сотканный Создателем, небесный ковер.

Они отражаются в воде, линии горизонта нет, такое впечатление, как будто судно парит в открытом космосе, среди созвездий и галактик. В такие моменты, невозможно оторвать глаз от неба и чувствуешь себя частью вечности.

*****

Больше всех любил созерцать ночное небо наш главный боцман Владимир Сидоренко, дракон по-морскому. Часами он просиживал на баке, затягиваясь сигарой под ароматный крепкий кофе.

Спал он очень мало. Был молчалив и суров. Среднего роста, но очень коренаст, широк в плечах и атлетически сложен. Матросы побаивались его за невероятную физическую силу, дракон мог голыми руками согнуть пожарный лом. Поэтому в боцманской команде всегда был порядок и слаженность в работе.

*****

В 04-00, как и обычно, произошла смена судовых и экспедиционных вахт. На ходовую вахту, вахтенным офицером, заступил старший лейтенант Игорь Костенев.

Погода – полный штиль, температура за бортом + 26 градусов. Судно идет курсом на восток, по 4 градусу северной широты, завершая последний свой галс в этом районе океанографических работ.

Утром нам предстоит взять курс на северо-запад и, преодолев две тысячи морских миль перейти в новый, последний в этом походе район.

*****

На палубе ходового мостика находится метео-лаборатория, одна из 24 научных лабораторий судна. «Собачья вахта», по сложившейся на флоте традиции, тут досталась новому члену экипажа, мичману Сергею Новикову.

Был он просто огромен, физически сильно развит, но начинал уже полнеть, и весил под 130 кг. Мичман впервые был в длительном дальнем походе и чертовски устал от моря-океана.

Ночью вахтенных-метеорологов никто не контролирует, поэтому можно немного пофилонить. Серега уже второй раз попил чаю, окончательно проснулся и задумался о своем сне.

А приснилась ему его маленькая дочурка Анечка, она все звала его во сне и звала, призывно, то махала ему ручками, то сжимала их в кулачки. Фото дочки лежало под стеклом на рабочем столе, и Серега долго любовался ею.

Так он пропустил свой срок метео наблюдений, а когда спохватился, прошел уже почти час вахты. Пожелав Анечке пушистых, сказочных снов, Серега, прихватив с собой психрометр, анемометр и секундомер, вышел на палубу.

Поднялся выше на самую верхнюю, навигационную палубу, для выполнения замеров температуры и влажности воздуха, скорости и направления ветра, высоты и направления волнения моря, облачности и других, необходимых науке, метео данных.

*****

Тем временем в ходовой рубке, Игорь, как штурман, готовил навигационные карты на предстоящий переход, для других вахтенных офицеров.

Расположившись за штурманским столом, он занимался прокладкой курса, определенного командиром судна. Периодически, раз в 10 – 15 минут, осматриваясь вокруг, визуально и включал радар в активный режим. Вокруг нет никого, мы одни в этом районе океана.

Судно на курсе, все ходовые и дополнительные огни горят. Вахта в машинном отделении на месте, дежурный по низам бдительно следит за пожарной безопасностью. Все спокойно. Игорь склоняется над картами.

Вдруг, у него появилось какое-то тревожное предчувствие. Оторвавшись от карт, Игорь вглядывается вперед, в темноту ночи. Что-то его там настораживает, и он берет в руки бинокль.

О, Боже! Что это? Океан как будто вздыбился и быстро идет, отвесной кипящей стеной, прямо на судно.

Звонить командиру и докладывать сонному человеку – только потерять драгоценное время.

Игорь, задраил металлическую гермодверь выхода из рубки на правое крыло ходового мостика, молнией метнулся к штурвалу, переложил руль право на борт и, пока судно отворачивало вправо, подбежал к пульту управления клинкетными и пожарными герметичными дверями и одновременно привел их в действие.

Как только они начали закрываться, автоматически включилась звуковая сигнализация общесудовой тревоги. Затем, задраил гермодверь выхода из рубки на левое крыло ходового мостика.

Вернулся к штурвалу, направил судно под 45 градусов, левой скулой, на волну. Связался с вахтой в лабораториях, в машинном отделении и дежурным по низам. Предупредил их, что сейчас столкнемся с огромной волной.

Позвонил командиру, глядя расширенными глазами на надвигающуюся стену кипящей воды, которая, как ему показалось, своим гребнем доставала до звезд. Доклада не получилось.

Судно начало резко задирать бак вверх, как оторвавшийся от взлетной полосы самолет, одновременно зарываясь в волну, потом последовал сильный удар. Палуба ушла из-под ног, Игорь упал, ударился головой об пульт управления общесудовыми системами и потерял сознание.

Он все сделал быстро, все, чему его так долго учили отцы-командиры.

*****

Когда по судну раздались звонки общесудовой тревоги, мичман Новиков заканчивал последние метео замеры, работая на навигационной палубе, в шестнадцати метрах над водой.

Он стоял спиной к баку судна возле метеобудки, рядом с незатейливыми спортивными тренажерами, ближним из которых турник.

Услышав тревогу, и почувствовав уходящую из-под ног палубу Сергей обернулся и увидел гребень огромной волны, нависшей над судном. Сотни тысяч тонн воды готовы были обрушиться на теплоход.

Стремительно подпрыгнув, как Тарзан, мичман вцепился двумя руками, как в последнюю надежду, в перекладину, ранее им презираемого, турника. И тут же судно сотряс удар атакующей смертоносной волны-убийцы.

Все, подумал Сергей, набрал побольше воздуха в богатырскую грудь и сжал до боли руки. Его с головой накрыло бурлящей водой.

*****

Дракон Сидоренко допоздна просидел на баке, любуясь и прощаясь со своим любимым созвездием «Южный Крест», завтра мы уже будем на 350 миль севернее, и его уже будет плохо видно.

Последний раз, взглянув на звездное небо, он спустился через носовую тамбучину(это такой вход)внутрь судна, машинально закрыв за собой на все запоры наружную и внутреннюю металлические гермодвери, поворчав на нерадивого члена экипажа, бросившего их открытыми.

Добравшись до койки Владимир, мгновенно уснул крепким сном. Как вдруг раздались тревожные сигналы тревоги и какая-то невероятная сила буквально, как котенка, вырвала его из койки и приплющила всем телом к переборке соседней каюты.

Даже у бывшего спецназовца, подводного диверсанта ВМФ, какое-то время не хватало сил, преодолеть эту неведомую силу и оторваться от переборки, по которой уже растекалась его кровь, от сломанного носа.

*****

Судно на скорости пятнадцать узлов (чуть меньше 30 километров в час) протаранило волну-убийцу, получило сильнейший удар в лобовую часть надстройки, и полностью ушло под воду, завалившись при этом на правый борт, и остановилось, инерцию хода вперед погасило сопротивление воды.

Мы обесточились и главные двигатели остановились из-за различных поломок в их системах обеспечения, вызванных сначала запредельным дифферентом (угол наклона) на корму, затем полученным мощным ударом и сильнейшим креном на правый борт, прекращением подачи воздуха.

Но в планы нашей белоснежной красавицы «Абхазии» никак не входило пойти ко дну, вместе со ста пятьюдесятью членами ее экипажа. Поэтому она лежа практически на правом борту, под водой, разделенная вовремя закрытыми клинкетными дверями на 10 водонепроницаемых отсеков, отчаянно сопротивлялась воле Посейдона, тянувшего её в свои владения, на более чем пяти километровую глубину.

Её корпус сильно вибрировал дрожал, внутри скрипело и стонало все, что могло, но постепенно гордая «Абхазия» выровнялась и всплыла на поверхность. Она нас спасла, свой любимый экипаж, в который уже раз, не принеся ни одну морскую Душу в жертву разгневавшемуся Богу Морей.

Как только те, кто не получил серьезных травм, пришли в себя от шока, мы все забегали по палубам, от каюты к каюте, от помещения к помещению, помогая пострадавшим освободиться от разного рода невольного плена и оказывали им первую медицинскую помощь.

*****

Когда прибежали на мостик и открыли дверь, навстречу хлынул поток воды, Игорь уже пришел в себя и сидел в командирском кресле с окровавленной головой. Мы его перенесли в лазарет, парень получил сотрясение мозга и выбыл из строя на несколько суток.

*****

Сергей Новиков удержался на перекладине и остался жив, она под его весом и под воздействием гидродинамических сил воды сильно прогнулась посередине, да так, что теперь можно было даже не подпрыгивать к ней. Турник стал его любимым спортивным снарядом.

*****

Было еще несколько переломов и большое количество ушибов и ссадин.
Волна смыла с палуб несколько гидрографических буев, закрепленных по-штормовому, разбила вдребезги промерный катер, правда он был старый и посрывала часть спасательных плотов.

На прогулочной палубе правого борта были разбиты стекла и, смыты все горшки с растениями и цветами. Сорвало металлическую гермодверь выхода с нее на бак, а вместо двери в проеме, вертикально, торчал плоский якорь-лягушка весом в одну тонну.

Пролежав в дрейфе около суток, механики и боцманская команда восстановили повреждения и мы доделали столь внезапно прерванный галс и, полные впечатлений взяли курс в новый район работ, который находился в одном неприятном месте и среди моряков называется морем Дьявола.



© Copyright: Серёга Капитан, 2014
Свидетельство о публикации №214010601800

Смерть в руках, или взрыв на ощупь

Взрыв на ощупь

...Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
Каждый выбирает для себя...

Юрий Левитанский



Февраль 1982 года на юге Приморья выдался морозным и на редкость снежным.

По стечению различных обстоятельств военный городок, самого важного объекта Тихоокеанского флота, оказался обесточен и лишен, по этой же причине, теплоснабжения.

Городок четвертые сутки замерзал, насквозь продуваемый, ураганной силы, ветрами… Семьи офицеров, несших службу на этом объекте, малолетние дети и жены, мерзли и страдали от холода.

А рядом с городком, всего в четырех километрах в тайге, глубоко под землей, находился этот самый, ужасно секретный и строго охраняемый объект, оснащенный по последнему слову военной науки и техники. Огромное, очень сложное инженерное, сооружение, которому в размерах и оснащенности могло, тогда, позавидовать даже московское метро.

Объект был главным звеном в цепи управления всеми силами флота, в том числе и его стратегической ядерной компонентой. Там, глубоко под землей было светло, тепло и сухо.
Невыносимо, когда рядом от холода мучаются малые дети и женщины, четвертые сутки готовят горячую пищу на кострах. Стыд и позор для флота.

Береговая электросеть расписалась в собственном бессилии устранить, в сложных метеоусловиях, причины аварии и подать электроэнергию в дома военного городка и на сам объект, который находился все это время на резервном, автономном, электропитании.

Тогда командир всего этого хозяйства, контр-адмирал Энвер Александрович Абраменко приказал отбуксировать в военный городок резервную, передвижную, дизель-электростанцию и восстановить подачу в него электроэнергии и теплоснабжение.

Его приказ выполнили, но дизель так и не запустился. Стали разбираться, а там аккумуляторы «убитые». Что делать? Приказ контр-адмирала выполнять нужно. И тогда один умник, мичман Александр Лопарев, начальник группы электриков, предложил взять три аккумулятора из аккумуляторной объекта.

Аккумуляторы у нас были огромные, не такие конечно, как на подводных лодках, но тоже внушительных размеров и приличной емкости.

Сказано, сделано. С разрешения командования, он и его матросики электрики, вынули три рабочих аккумулятора из одной из веток системы аварийного электропитания и перевезли в городок, в передвижную дизель-электростанцию.

Она сразу же ожила, электроэнергию подали в дома, а чуть позже и тепло из котельной, жизнь наладилась. Вроде бы хорошее и правильное дело сделали, но… Но, как всегда у нас в Отчизне бывает, все через одно заднее, темное и грязное место…

Я в то время был мичманом, начальником электро-компрессорной группы воздуха высокого давления и регулярно заступал на суточные дежурства, сутки, через двое-трое, дежурным по боевой части пять (БЧ-5), того самого объекта.

Так было и в тот раз, заступив на дежурство в 09-00, принял БЧ-5, ну и дежурство пошло своим чередом. О том, что накануне сняли аккумуляторы, мне никто ничего не сообщил, и записей в соответствующих вахтенных журналах об этом не было.

Дел у дежурного по электромеханической боевой части полным-полно, тем более что мы были на своем, резервном питании, работали уже несколько суток дизель-генераторы, да и без них хлопот полным-полно.

Чтобы только быстро обойти боевые посты БЧ-5 и проверить там элементарный порядок, требовалось более сорока минут. Но обычно их обход затягивался на полтора два часа, потом осмотр сигнальных ламп и параметров контрольных приборов на пульте управления системами и механизмами жизнеобеспечения объекта и опять обход боевых постов.

Так было и в тот день, велись какие-то работы, требующие постоянного контроля и пристального внимания. День назад собирали и сдавали на очередную проверку и испытания изолирующие противогазы и другие переносные средства защиты. Почему-то все сразу, даже резервных комплектов не оставили. Сказали, что завтра утром привезут новые и все исправные после поверки.

Время шло, наступила ночь.

Около двух часов ночи мне, в центральный пост управления БЧ-5, поступил доклад от вахтенного из аккумуляторной, что процентное содержание водорода в аккумуляторной яме растет и составляет в данный момент 0,5 процента. Это очень опасно, так может привести к объемному взрыву водорода.

Я приказал вахтенному матросу ничего из электрооборудования не трогать. Не включать и не выключать, дверь в аккумуляторную яму не открывать. Отойти от внутреннего радиопереговорного устройства, не отключая его. Выйти в переходной коридор, ждать меня.

Доложил по телефону оперативному дежурному о возникшей ситуации, включил дистанционно дополнительную вентиляцию и, взяв с собой заранее включенный электрический фонарик, отправился в аккумуляторную, выяснять, что там произошло.

Когда прибыл в переходной коридор возле аккумуляторной, почувствовал запах паров электролита. Это меня сразу насторожило, когда последний раз, два часа назад, я там был, ничего такого не было, все было в норме.

Подхожу к прибору контроля содержания водорода, его стрелочка уверенно преодолевала отметку в 1 процент. Шкала прибора всего от 0 до 5.

Дела…

Смотрю на штатные места, где должны были находиться изолирующие противогазы, там пусто. Вспоминаю, что по приказу главного инженера их все сдали в поверку. Закон подлости в действии.

Приказываю вахтенному матросу выйти в коридор и бежать к дежурному электрику в ГРЩ (главный распределительный электрощит) обесточить все цепи систем аварийного электропитания объекта связанные с аккумуляторной.

Подхожу к защитной двери аккумуляторной, снимаю с крепления медную цепочку с грузиком, опускаю осторожно ее на металлическую палубу и аккуратно, потихонечку начинаю открывать, одну за другой, задрайки (запорные ручки) двери.

Когда они все были отдраены, толкаю дверь вперед, и тут же в лицо бьют пары электролита. Вся аккумуляторная яма, а это помещение около 200 метров квадратных, сплошь заставленное аккумуляторами, которые определенным порядком, соединены между собой в ветки, а те в группы, наполнено парами электролита и там как в плотном тумане. Горят несколько герметичных светильников, но из-за паров практически ничего не видно.

Задержав дыхание и уткнув нос в рукав кителя, шагнул в аккумуляторную, на разведку причины этого опасного процесса. Но в том едком тумане практически ничего не было видно, да и фонарик там был бесполезен, да и дышать опасно.

Выхожу назад из аккумуляторной в дежурное помещение, закрываю за собой дверь и приказываю вахтенному принести обрез (оцинкованный таз) с водой и ветошь. Гляжу на прибор контроля, содержание водорода быстро растет и уже более двух процентов.

Пока матрос бегал за водой и ветошью, я тоже бегом понесся в ЦПУ БЧ-5, а от туда доложил оперативному дежурному, что пока не разобрался в ситуации. Но дело очень серьезное, процентное содержание водорода уже около трех процентов, существует реальная угроза взрыва объекта.

Не слушая его, предложил ему срочным порядком организовать вывод всех офицеров, мичманов, старшин и матросов, находящихся на объекте, на поверхность, подальше от выходов.
Экстренно отключить всю аппаратуру связи и различные радиотехнические и электронно-вычислительные комплексы.
Так как я через 10 минут, переключу всю имеющуюся приточную вентиляцию на вентилирование аккумуляторной ямы и помещений в непосредственной близости от нее, чтобы не допустить взрыва водорода, и я не смогу обеспечить температурный режим радиотехнического оборудования объекта.
Попросил его не медлить и вызвать помощь, так как у меня нет средств защиты органов дыхания и времени на разговоры. И ушел со связи.

По внутренней радиосвязи проинструктировал дежурную смену БЧ-5, что каждому из них сделать и к каким действиям приготовиться. Приказал перевести все управление техническими средствами в центральный пост управления БЧ-5, а всему личному составу, по моей команде, через помощника дежурного БЧ-5, после того как выполнят все мои указания, быстро и без паники, покинуть объект, через резервную потерну и закрыть за собой защитную дверь.

Сам же побежал в помещение аккумуляторной. Вахтенный матрос к тому времени уже принес в дежурное помещение аккумуляторной обрез с водой и ветошь. Прибор контроля исчерпал все свои функции, стрелка прибора уперлась в уставочку, на значении чуть более 5 процентов и замерла, все, на большее он не рассчитан.

Что-то явно происходит, почему-то продолжают активно кипеть аккумуляторы, хотя все электропитание извне с них снято и все внешние соединения разомкнуты. Отсюда и пары электролита и водород, и если это не остановить, то мы все тут скоро будем слушать нежные скрипки ангелов.

Отправил матроса в ЦПУ БЧ-5, чтобы он передал приказание моему помощнику старшему матросу Андрею Цареву, отключить командный блок от подачи приточной вентиляции. А весь приток воздуха перенаправить в аккумуляторную и прилегающие помещения, а также запустить все имеющиеся вытяжные вентиляторы.

Максимально открыть электро-заслонки на вытяжной вентиляции и все защитные двери и люки в шахту отвода выхлопных газов дизель-генераторов, чтобы создать дополнительную вытяжку естественным способом. Высота шахты более 150 метров и ее оголовок находился на вершине сопки. Получилась такая аэродинамическая труба.

Намочил кусок ветоши, закутал им лицо и шагнул в аккумуляторную яму.

В клубах паров электролита и при свете переносного электрического фонарика приступил к обследованию аккумуляторов.

Дополнительный приток воздуха сделал свое дело, и видимость в аккумуляторной стала улучшаться.

Смотрю в ветке одной из групп, состоящей из трех параллельных веток по 12, последовательно соединенных между собой, аккумуляторов в каждой, а ветки соединены между собой параллельно, отсутствуют три аккумулятора.

Именно в этих аккумуляторах, которых 9, вместо 12 и кипит электролит, потому что аккумуляторы двух других веток их постоянно подзаряжают своими емкостями, и сами усиленно потребляли электроэнергию, до того как я приказал разомкнуть все электрические цепи в аккумуляторной.

Клеммы аккумуляторов, это толстые шпильки с резьбой, на которые насажены, через отверстия, наконечники контактов и закрепленные большими гайками, навинченными на клеммы, раскалились до красна.

Вместо недостающих аккумуляторов стоит перемычка. Эх, горе монтеры электрические, нужно было взять по одному аккумулятору из каждой ветки, тогда бы ничего этого не произошло.

А теперь… Даже не хотелось думать об этом теперь...

Причина полностью ясна. Принимаю решение рассоединить ветки, разорвать цепь, тогда самоподзаряд прекратится, и аккумуляторы перестанут кипеть и выделять водород.

Но это крайне опасно. Одно неверное, или неосторожное движение вызовет искру, а это взрыв.

Выскакиваю в коридор, там вахтенный матрос, мой дежурный помощник, вахтенный электрик из ГРЩ и вахтенный матрос моей электро-компрессорной группы.

Дежурный помощник доложил, что всю дежурную смену с объекта вывели, а это около двухсот человек, не считая наших 36 матросов и старшин, личный состав дежурной смены БЧ-5 собрался у резервного выхода, ждут моей команды.

Прошу вахтенного матроса аккумуляторной принести мне разводной ключ. Затем приказываю всем покинуть объект, предварительно закрыв защитные двери всех выходов в паттерны, через которые выходят на поверхность люди, кроме северного, его никто не использовал для выхода и шахты отвода выхлопных газов дизель-генераторов.

Мой матрос, Володя Прокопенко, наотрез отказался уходить. Сказал, что останется вместе со мной. Я его спросил, понимает ли он, чем нам это грозит? Он ответил мне утвердительно.

Выждав несколько минут, достаточных, чтобы личному составу выйти и закрыть все выходы, мы с Володей намочили ветошь и отправились в аккумуляторную яму, оставив открытыми двери, где продолжали кипеть на самоподзаряде девять злополучных аккумуляторов, активно выделяя едкие пары и водород.

Полили водой, чтобы охладить, одну из раскаленных шпилек-клеем кипящего аккумулятора, на которую была установлена перемычка.

Володя периодически смачивал ветошь, через которую мы дышали и прикладывал мне и себе к лицу.

Я осторожно открутил крепежную гайку, стараясь ничего не задеть ключом, чтобы не вызвать искру. Теперь осталось снять толстенный контакт перемычки, тоже раскаленный докрасна.

Настал момент истины...

Вот она смертушка, как игла в яйце у Кощея, тока то в сказке, а здесь все наяву. Врут, что она холодная как лед, эта обжигает руки до волдырей, но болт не чувствую.

Пальцы ног вот вдруг занемели, похолодели и словно сотни иголок в них вонзились, в груди тоже все похолодело и съежилось.

Руки не хотят подниматься. Делаю над собой усилие. Смотрю в глаза Володе. Они сильно расширены, он совсем рядом. Даже в этом сумраке и грязных клубах паров видно, что он невероятно бледен. Наверно такой же и я.

- Ну что, Вова, давай на раз-два-три осторожно сдернем эту штуковину с клеммы и всех делов.

Еще раз он полил все водой, и мы ухватились за обжигающее руки железо с двух сторон.

- Раз-два-три…

Руки ни у него, ни у меня не идут. Инстинкт самосохранения работает.

- Раз-два-три…

Никак…

- Раз-два-три…

С третьей попытки мы его сдернули, аккуратно, очень быстро и синхронно, ровно и без перекоса, оторвали от ложа и не задели при этом, внутренними краями отверстия контакта, за торчащую в нем шпильку-клемму. Искрения при размыкании не было, мы друг друга видим, значит, взрыва тоже не было. Мы замерли.

Половину дела сделали, теперь еще нужно снять аккуратненько этот контакт со шпильки-клеммы. Она невысокая, сантиметров семь – десять, но теперь это километры.

Время буквально остановилось…

Руки стали чужими, глаза дико смотрят на клемму и на нанизанный, на нее контакт перемычки, дыхание отрывочное, редкое. Очень холодно, озноб, зубы стучат, как печатная машинка…

В отверстии контакта находится вертикальная шпилька-клемма, зазор между внутренним краем отверстия контакта и клеммой три-четыре миллиметра. Одно неточное движение и край контакта перемычки коснется клеммы, это вызовет искру и все, все, что было до этого будет зря.

А тут еще этот предательский холод в груди, а теперь и в животе, дрожь во всем теле и стук зубов. И кровь в голове пульсирует так, как будто по ней кувалдой бьют…

Очень постепенно я снял контакт со шпильки, стараясь не дышать и унять дрожать, чего уж там врать, от страха. Кому же хочется отправиться добровольно в грядущее в 22 года?

Володя перехватил его у меня и аккуратно положил в сторону, на резиновый коврик.

Все! Теперь нужно выбираться на чистый воздух.

Плохо соображая, мы побрели на выход из аккумуляторной. Володя надышался больше, чем я, потому что чаще менял и мочил ветошь мне, поэтому пришлось его буквально тащить на себе к выходу по трапам и коридорам.

По пути на выход зашли в ЦПУ БЧ-5. От туда, по телефону, доложил дежурному по воинской части в городок о том, что причина аварии устранена, объект активно вентилируется, но угроза взрыва пока сохраняется. Нужно подождать. И что мы выходим в потерну.

Впереди санитарный тамбур, за ним защитная дверь, она весит более двух тонн, задраена на запоры. За дверью потерна и выход на поверхность, длиной около двух километров, но повернуть запоры и открыть мы уже не могли.

Немного передохнув и собравшись с силами, опять попробовал открыть дверь, она оказалась открытой, просто, видимо уже совсем не было сил.

Мы вышли в потерну. В этот момент, как раз наши ребята одевали изолирующие противогазы и собирались идти нас спасать.

Хорошо, что все хорошо кончается.

Хорошо закончилась и эта история. Никто не погиб, взрыв предотвратили, материальный ущерб был минимальным.

Володе дали два краткосрочных отпуска, один за другим и присвоили внеочередное воинское звание старшина 1 статьи.

Мне…, мне тоже хорошо поддали, но это уже совсем другая история.

Не за награды служили.


© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213120200178


Главное за неделю