Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,86% (53)
Жилищная субсидия
    19,28% (16)
Военная ипотека
    16,87% (14)

Поиск на сайте

Отпуск Немыкина. Юрий Ткачев. Начало

Отпуск Немыкина. Юрий Ткачев. Начало

Сказать вам, что такое отпуск для моряка-тихоокеанца? Да что там тихоокеанца. Отпуск для всего морского служивого люда - это нечто эфемерное и нереальное.
В отпуске не надо вставать в пять часов утра, чтобы успеть на традиционный флотский ритуал подъема военно-морского флага – спи, хоть до вечера.
В отпуске на тебя никто не орёт и не называет раздолбаем за то, что очередная флотская комиссия накопала кучу недостатков по твоему заведованию. Напротив, после героических рассказов о своей службе, тобою восхищаются родные и друзья.




Не надо воспитывать личный состав методом кнута и пряника. Личный состав от тебя отдыхает, а ты от него, любимого.
Не надо сидеть в душной кают-компании на политических занятиях и слушать разглагольствования холёного замполита Синютина о руководящей и направляющей роли коммунистической партии. А сидишь ты со своим лепшим корешем и, после чарки напитка местного розлива, беседуешь, скажем, о бабах.
Не надо вставлять в глаза спички, чтобы не заснуть на ночной вахте. Разве на сеновале с такой подружкой, как у тебя, уснёшь?
И куча других разных и приятных «не».
Задолго до отпуска счастливчик готовил свой немудреный багаж – чемодан с предметами первой необходимости, большую сумку с дальневосточными гостинцами – прозрачной от жира вяленой корюшкой, красной рыбой - чавычей или кижучем, засоленными по-камчатски, с сахаром и чесночком. В пакет обязательно помещались банка красной икры, в советские времена разрешенная к перевозкам, емкость с сиропом из ягоды красники, по-народному «клоповки». Разведённый сиропчик «клоповки» ранним утром отлично устранял последствия встреч с роднёй и друзьями – головную боль и общий тремор конечностей…
Шифровальщик, или в просторечии, «шаман», мичман Немыкин, ещё за неделю до убытия в отпуск основательно подготовился к посещению своей малой родины – деревни Камышки, Саратовской области и, так сказать, уже сидел на чемоданах. И время для отпуска выпало ему самое то – сентябрь. Петя был холостяк, и в отпуск убывал один.
В далёких – предалёких Камышках тоже готовились к встрече знатного земляка – родители зарезали свинью, закоптили окорок, засолили сало, накрутили домашней колбасы. А спиртного покупать не надо было – в каждой хатке имелся самогонный аппарат.




Жители приснопамятных Камышков водку никогда не покупали, и всегда ходили в гости со стеклянной четвертью собственного продукта.
За сутки до вылета Петя Немыкин получил в строевой части проездные документы на самолёт до Саратова, расписался в ведомости за отпускные деньги у дивизионного «финика», и вечером пригласил своего друга мичмана Храмова, отметить начало отпуска. Разлили по стаканам разведённый спирт, или по-флотски «шило».
- Саня, у меня родни в Камышках, почитай, почти всё село, - выдохнув «шильный» воздух, сказал Петя, - а все остальные – друзья и подружки.
- Вот и будешь весь отпуск ходить по гостям, дегустировать самогонку, - завистливо ответил ему Храмов, - да с подружками по очереди дружить.
Петя мечтательно осклабился, а потом вдруг обеспокоился.
- А вдруг отпускных не хватит, - встревожено спросил «шаман».
Храмов налил ещё по чуть-чуть, цокнул своим стаканом о Петин и, не дожидаясь напарника, со вкусом выпил.
- Вполне реально, что не хватит, - зажевывая шило свиной тушенкой, отозвался Саня, - потратить твоё жалкое мичманское жалование можно за две недели даже при умеренных аппетитах. А тут, представь, целой деревне надо проставиться. Да ещё и девушки, как бы, э-э-э … требуют непредвиденных расходов.
Немыкин представил расходы и опечалился. Финансовые отпускные проблемы надо было решить до отъезда в Камышки. Выглядеть в глазах односельчан жмотом он не хотел.
- Не боись, дашь срочную телеграмму, скинемся и пришлём, - сказал дружок Храмов.
- Ага! Замполит всю почту просматривает, подумает, что я забухал, - ответил Храмову Немыкин, - век не видать мне потом звания мастера военного дела.
Саня нанизывал на вилку кусочки хлеба, тщательно вытирал ими донышко и стенки у банки, а потом отправлял их в рот. Он был настолько увлечён этим занятием, что ответил не сразу.
- Ты же шифровальщик, пришлёшь мне закодированную телеграмму, типа «шлите буксир», значит тебе надо сто рублей, два буксира: значит двести, и так далее - предложил идею своему корешу Саня Храмов, - да, кстати, награды свои не забудь нацепить.




У Пети была одна - единственная медаль, да и та юбилейная - «60 лет Вооружённым Силам СССР». В 1978 году на флоте её давали всем офицерам и мичманам.
- Одной маловато, бедненько как-то, - категорично заявил друг Храмов и процитировал известную поговорку - … «и на груди его могучей висит одна медаля кучей».
У Сани Храмова была точно такая же медалька. Ради придания героического облика товарищу, он пожертвовал своей наградой.
- Только ты переверни её на другую сторону, - посоветовал верный друг и сослуживец, - а ленточку купи себе в военторге, там любого цвета есть.
Так Петя и поступил. Две медали на парадной тужурке должны были наповал разить камышковских красоток и вызывать зависть сельских парней.
На следующий день Петя сидел в самолёте и, прихлебывая из фляжки коньяк, любовался в иллюминатор необъятными просторами родины. Внизу медленно проплывала Восточная Сибирь, Байкал, потом Урал…
В Москве была пересадка, до самолёта на Саратов было еще шесть часов времени. Чтобы бесцельно не сидеть в аэропорту Домодедово, мичман Немыкин решил прокатиться на электричке до Москвы и немножко погулять по столице. Тем более «шифрик» никогда в ней не был.
На всякий случай, Петя отсчитал себе сто рублей из общей отпускной суммы. На отпуск флот ему выделил аж 320 рублей. Оставшиеся деньги он уложил на самое дно чемодана, сдал его в камеру хранения и налегке отправился путешествовать.
На перроне Петрушу уже ждала электричка до Москвы.
- Маладой, красивый, дай погадаю по руке, - вся в цветных одеждах и шелковом платке цыганка остановила его прямо у входа в вагон.
Петя всегда настороженно относился к представителям этого людского племени, но тут отпуск…коньячок в жилах… расслабуха… денег полный карман. Да и просит немного старая шельма - всего рублик.
Отпускник сунул ей в смуглую ладонь помятый рубль и протянул руку – гадай!




- Ручку-то позолоти, мой хороший, - попросила гадалка.
- Как это, «позолоти»? – не понял Петя. – Я же тебе дал целковый.
- Ты теперь себе в ладошку копеечку положи, милый, - объяснила Немыкину цыганка.
К ней подошли две её товарки, похожие на черных ворон. И повадки у них были какие-то вороньи. Осторожно, бочком подошли, кося хитрыми карими глазами на «клиента» из-под надвинутых на брови платков.
Петя положил копейку и цыганка начала его охмурять.
Что она говорила, «шаман» не запомнил, смутно помнил только, чтобы он не боялся, когда у копеечки одна сторона станет красной, а другая черной. «Так надо, мой золотой».
- Теперь заверни копеечку в рублик, мой бриллиантовый, - попросила гадалка Петрушу.
Петя завороженно завернул копейку в рубль и снова протянул ей ладонь.
Цыганка что-то бормотала. Зомбированный Немыкин безропотно заворачивал и заворачивал по указанию гадалки свою копеечку, пока в ладони у него не образовался большой бумажный ком. Затем неожиданно для Пети все сто рублей, предназначенные на московскую экскурсию и поход в столичные магазины, очутились у цыганки в руке.
- Э! Э! А ну-ка, верни деньги, - очнулся вдруг Немыкин. Он попытался отнять у неё свои кровные.
- Какие деньги, драгоценный?
Гадалка сжала денежный ком в руке, слегка колыхнулся её шелково- цветастый ситцевый рукав, а когда она разжала ладонь, там и вправду никаких денег не было.
- Ах ты сука! Отдай деньги! – озверел от наглого цыганского чародейства «шаман».




Такого простого «развода» он не ожидал. Петя схватил цыганку за руку, но кто-то из подружек уже сунул гадалке запеленатого младенца и, кроме первых двух, подскочили ещё три «вороны». Они угрожающе закаркали и Петя, плюнув с досады, отступил от табора. В милицию обращаться он не стал. Сам виноват, лопух, судьбу, вишь ты, захотел узнать.
Гадалка с достоинством удалилась, унося с собой в клюве треть Петиных отпускных денежек.
Вернулся очарованный цыганкой Немыкин в камеру хранения, достал из чемодана еще сто рублей, разменял в буфете на мелочь и побежал на электричку. Москву-то, столицу нашей Родины, посмотреть всё равно ведь хочется! Что потом сослуживцам рассказывать? Про Камышки и самогонку? А тут Красная площадь, Кремль, Мавзолей Ленина, метро…
Правда, зараза - цыганка своими фокусами настроение испоганила, и так противно на душе!
Петя присел на лавку и тупо уставился в окно. Электричка набирала ход. Вагон был пустой, только в первом «купе» на скамье сидели два прилично одетых мужичка и коротали время за картами.
- А я вот сейчас короликом вашу дамочку пришлёпну! – замахивался один из них картой.
«В дурака играют» - безразлично подумал Петя. В одном из попутчиков он узнал соседа по салону самолёта. Рядом с ним стояли чемоданы, видимо, он был москвич, а может и командировочный.
- Эй, товарищ! Товарищ! Идите к нам, поиграем в дурачка, втроём интереснее, - пригласил Петю другой, незнакомый, - да и время скоротаем в пути.
Немыкин неохотно поднялся. «Отвлечься, что ли? Черт с ними, с цыганками».
«Шаман» присел на краешек скамейки.
- Пётр! – коротко представился он честной компании.
Соседа из самолета звали Иваном и он, действительно, был москвичом, а второй в серой фетровой шляпе и бордовом галстуке представился Эдуардом. Иван раздал на троих в «дурака» и игра началась.
Когда сыграли три кона, оставив все три раза Эдуарда дураком, раздвинулись двери и в вагон вошёл новый пассажир. Тоже модно одетый и с «дипломатом» в руке. Не останавливаясь, он хотел пройти дальше по ходу поезда, но Эдик его тормознул.




- Не хотите в дурачка два на два сыграть?
- Извините, тороплюсь, - замялся прохожий, - ну разве, что только одну партию?
Сыграли партию. Теперь в дураках остались Иван и Альфред, так звали «прохожего».
- А давайте лучше играть в «тридцать одно», - предложил попутчикам Альфред, - игра очень простая, сдаём по три карты на четверых, у кого больше очков, тот и выиграл. «Тридцать одно» перебить могут только три туза. Если у обоих тридцать одно, то партию переигрываем. Кто пасует, тот из игры выбывает и претензий не предъявляет.
Он объяснил, какие карты участвуют в игре, как сдавать и как считать очки.
На кон каждый положил по рублю. Сдали карты и начали торг.
Петя увлекся. Поначалу он проигрывал, потому что у всех оказывалось больше очков, чем у него. Но, вдруг ему подфартило – выпало тридцать одно очко. По условиям игры его могли перебить только три туза - практически невозможная комбинация карт. Тем более один туз у Пети уже был.
Двое сказали «пас», а между Эдуардом и Петей Немыкиным началась торговля.
- Три рубля, - сказал Петя, и положил ещё две мятые рублевки на дипломат Альфреда.
- Пять.
- Десять, - уверенно ответил «шаман».
- Двадцать пять! – сказал Эдик, и кинул ещё две десятки в свою кучку.
«Ого! Четверную не жалко, что ж там у него?» - подумал Немыкин.
- Пятьдесят! - уверенно сказал Петя.
Остальные партнеры сидели и слушали торговлю. Москвич Иван вообще обалдел от таких цифр.
- Семьдесят пять! – ответил Эдуард.
- Эх! Даю стольник! – рубанул ладонью Немыкин, и добавил несколько бумажек в свою стопку до сотни.




- Сто двадцать, - ответил на это Эдик.
Всё. У Немыкина закончились все денежки. Играть дальше было нечем.
- Пас!- сдался, разом вспотевший, Петя и кинул карты на стол.
Эдик сгрёб всю наличность и небрежно засунул бумажки в карман. После этого показал карты - там лежали две девятки и десятка. Всего 28 очков!
- Эх! Надо было дальше тебе торговаться! – сказали Пете партнёры.
Немыкин молча, вывернул и показал всем пустые карманы.
- А у тебя самого есть, чем торговаться дальше? - подозрительно спросил он у Эдуарда.
Тот с готовностью вытащил и показал Пете целую пачку десяток. Крыть «шифрику» было нечем.
Помявшись, он выпросил у Эдуарда рубль на обратную дорогу и сел в сторонке.
Через десять минут было покончено и с Иваном. Все свои денежки азартный москвич проиграл Альфреду.
- Ну, до следующих встреч, друзья, - вежливо попрощались попутчики, - нам пора выходить.
Московские каталы «Альфред» и «Эдуард» одновременно сошли на какой-то промежуточной станции и растворились в толпе.




А ещё через несколько минут взору московского гостя предстала красавица Москва. Разочарованный таким гнусным столичным приёмом, Петя, вышел на перрон Павелецкого вокзала, нервно выкурил «беломорину», затем пересел в обратную электричку и вернулся в Домодедово. Там мичман Немыкин пересчитал остаток своей наличности: сто двадцать рублей.
Впереди оставалось ещё сорок четыре дня отпуска.
«Хрен когда ещё я в Москву приеду, чтоб она провалилась» - злобно подумал отпускнмк и по зову громогласного репродуктора направился на посадку в самолёт на Саратов.


Главное за неделю