Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

В.Г.Соколовский. Воспоминания первонахимовца. Обзор выпуска 1949 года. Страницы истории Тбилисского Нахимовского училища в судьбах его выпускников. Часть 115.

В.Г.Соколовский. Воспоминания первонахимовца. Обзор выпуска 1949 года. Страницы истории Тбилисского Нахимовского училища в судьбах его выпускников. Часть 115.

После того, как мы научились танцевать па-де-грасс, па-де-катр, па-де-спань, полонез, мазурку, краковяк, вальс-бостон, венгерку, венский вальс, танго и фокстрот, нам, воспитанникам старших классов однажды объявили, что в предстоящий воскресный вечер у нас будут гости: на танцы были приглашены ученицы соседней женской школы. Все мы тщательно готовились к этой встрече - мылись, гладили форму, чистили ботинки, драили бляхи, по рукам пошел откуда-то взявшийся пузырек одеколона. Наконец, этот час настал, и мы, войдя в актовый зал, стали размещаться напротив входа. Духовой оркестр на сцене исполнял «Амурские волны», когда в зал одна за другой стали входить нарядно одетые девушки и располагаться на противоположной стороне.



«АМУРСКИЕ ВОЛНЫ» — ЭТО НЕ ВАЛЬС, А ЦЕЛЫЙ РОМАН

Помню, как каждый из нас, стараясь побороть волнение, взглядом выбирал на первый танец девушку, соответствующую его вкусу. Когда оркестр заиграл вальс, возникла заминка. Никто не решался первым пересечь зал и впервые в жизни пригласить девушку на танец. Нашим офицерам-воспитателям пришлось употребить немало усилий, чтобы побудить своих питомцев на первые решительные шаги.
Наконец, через зал двинулся один воспитанник первой роты, за ним другой, а за ними вся масса осмелевших ребят. Девушки волновались не меньше, чем мы. У моей партнерши рука была холодной и даже дрожала, у меня от напряжения (как бы не поскользнуться и не упасть!) стали ныть плечи, но вальс есть вальс, танец получался всё слаженнее, и становилось легче. После первого танца от волнения не осталось и следа, мы начали знакомиться и даже переговариваться во время танцев. Вечер прошел великолепно.
Так как танцы с приглашением школьниц в нашем училище стали традицией, а в числе приглашаемых были и девушки-грузинки, то это вызвало ревность местных ребят. Они стали задирать нас на улице, когда мы выходили в увольнение, провоцировать на драки, особенно, когда имели численное превосходство. Бывало, что они угрожали нам ножами, которые носили за голенищами сапог. Поэтому, мы перестали ходить в одиночку, а на крик «полундра!» сбегались на помощь своим, размахивая ремнями с бляхами, как кистенями, что неизменно заканчивалось бегством местных задир.
Руководство училища не могло оставить эти факты без внимания и приняло рискованное, а потому ответственное решение. При увольнении в город нам, воспитанникам старших рот, стали выдавать штык-ножи, ножны которых пристегивались к поясным ремням. Это возымело должный эффект. Число охотников провоцировать нас на драки резко уменьшилось, а до поножовщины дело ни разу не дошло.



Позже было принято менее демонстративное, но более результативное решение. В училище стали принимать местных ребят-грузин, чьи отцы погибли на фронте, и они подходили по возрасту и знанию русского языка. Как только грузинские ребята влились в наши ряды, столкновения в городе полностью прекратились.
Национальный состав воспитанников был широким - русские, украинцы, татары, армяне, азербайджанцы, евреи и грузины, будучи воспитанниками Тбилисского Нахимовского Военно-морского училища, общались между собой без какой-либо неприязни. Случалось, правда, что над кем-то иногда иронизировали. Так, когда в наш взвод поступило пополнение в лице трех ребят-грузин, Гиви Азрумелашвили, Гурама Вачнадзе и Ушанги Мчедлишвили, мы заметили, что помощник офицера-воспитателя старшина первой статьи Долидзе выказывает особое уважительное отношение к Гураму Вачнадзе, при явном равнодушии к землякам Азрумелашвили и Мчедлишвили. Когда мы попеняли старшине на это, то, к нашему изумлению, он пояснил, что Вачнадзе принадлежит к старинному княжескому роду.
Оказалось, что неказистый на вид потомственный князь был для нас совсем не тем, кем был для старшины Долидзе. Наши шутки на этот счет заключались в том, что, с деланным видом разглядывая Вачнадзе, каждый как бы всерьёз мог спросить: - «А как теперь тебя величать - князь, «ваша светлость» или «ваше сиятельство»? Прозвище «князь» произносили иронично.
Нельзя сказать, что, будучи в сравнительно глубоком тылу, в городе, который не подвергался бомбардировкам, и в котором не применялась светомаскировка, а на улицах редко встречались вооруженные патрули, мы могли забыть о войне. Для всех нас она продолжалась. Те, кому довелось воевать, в сводках Информбюро надеялся услышать или прочитать новости о подвигах своего корабля или воинской части, об отцах, продолжающих воевать, а те, у кого родной город всё ещё оставался в руках у врага, ожидали вести об его освобождении.



Наша вторая рота в 1947 году.

Помню, как по каждому знаменательному событию нас водили на построение в актовом зале и сообщали об успехах нашей армии и флота. Так, 11 апреля 1944 г. мы узнали о том, что освобожден г. Керчь, и начата операция по освобождению всего Крыма, а меньше, чем через месяц, 9 мая 1944 года в торжественной обстановке было объявлено об освобождении главной базы Черноморского флота героического города Севастополя.

Наши наставники отцы-командиры и педагоги

Начальником нашего училища был назначен окончивший в 1910 году Морской корпус потомственный моряк, из дворян, контр-адмирал Владимир Юльевич Рыбалтовский. Высокий, статный, представительный, в отлично сидевшей на нем форме, он всем своим обликом внушал уважение всем, и особенно нам, мальчишкам, настоящее и будущее которых, так или иначе, связывалось с военно-морской службой. Мы постоянно ощущали его внимание. Видели, что с его появлением то в учебных классах, то в кубриках, то в столовой, на наших глазах всё менялось к лучшему. К нашему всеобщему огорчению, как только он наладил четкое функционирование всех систем училища, 1 июня 1944 года его перевели в Ленинград на должность Начальника Высшего Военно-морского училища им. Фрунзе.
На его место прислали капитана первого ранга Игоря Ивановича Алексеева.



Командный и преподавательский состав училища. 1944-1945 гг. Фотографию предоставила Ирина Валентиновна Мартынова, дочь подполковника В.П.Николаенко.

Его воспитанники приняли настороженно, но со временем пришло понимание того, что этот лобастый офицер не только строг, но и справедлив, а кроме того, также всё свое время посвящает заботе о нас. Он жил с женой и дочерью Татьяной, нашей сверстницей, в квартире на первом этаже в левом крыле главного корпуса училища. Татьяна всегда принимала участие в танцевальных вечерах, на которые приглашали тбилисских школьниц. Она подружилась с некоторыми ребятами первой роты, и они бывали у нее в гостях. Прошло года три и воспитанники стали за глаза звать Алексеева «батей».
Заместителем начальника училища по учебно-строевой части был капитан второго ранга Дмитрий Иванович Поляков, высокий худой офицер, прекрасный знаток военно-морской техники и истории русского флота. Его в 1945 году сменил капитан третьего ранга Таршин Сергей Григорьевич, который, как выяснилось, лично писал и рассылал письма родственникам воспитанников, у которых были проблемы с учебой или дисциплиной. Он сообщал не только об этом, но и о том, как над их преодолением работают офицеры-воспитатели, советовал родственникам со своей стороны оказывать на воспитанника в своих письмах соответствующее воздействие.
Заместителем начальника училища по политической части был капитан третьего ранга Алексей Ильич Кулешов, много времени посвящавший воспитательной работе с нами. Он помогал в организации и становлении комсомольской организации училища, заботился о том, чтобы мы росли патриотами нашего флота и Родины.



Слева направо: замполит А.И.Кулешов, начальник училища И.И.Алексеев, заместитель начальника училища по учебной и строевой подготовке С.Г.Таршин, начмедсанчасти училища полковник м/с Свербило.

Военно-морское дело преподавали нам капитан первого ранга Кедров и подполковник Воробьев.
Кедров был из дворян, окончил Морской корпус, в первую мировую войну на Балтике командовал миноносцем. Однажды, ребятам, увлекавшимся моделированием, он показал фотографию, на которой был снят сидевшим в плетенном кресле на верхней палубе своего корабля. Он носил короткую бородку, всегда безукоризненно выглядел, в любых ситуациях сохранял выдержку и спокойствие, был интеллигентен и тем подавал нам пример этики поведения. Кедров предоставил нам возможность детально изучать Атлас флотов мира, на котором стоял гриф «для служебного пользования».
Это положило начало повальному увлечению воспитанников: взглянув на силуэт, назвать наименование корабля, какой стране принадлежит, его класс, водоизмещение, толщину брони, вооружение, скорость хода, дальность плаванья и т.д.
На меня, как ни странно, большое впечатление произвел французкий подводный крейсер «Сюркуф», имевший на вооружении кроме 12 торпедных аппаратов два 203 мм орудия, 4 зенитных орудия и гидросамолет для ведения разведки.



Не меньшее впечатление производил на меня наш лидер эсминцев «Ташкент», на котором воевал Боря Кулешин. Лидер был не только очень красив, но и являлся самым быстроходным боевым кораблем, обладавшим фантастической по тем временам скоростью 42,5 узла, а также сильным артиллерийским и торпедным вооружением. Ходила легенда о том, что этот красавец- корабль за быстроходность имел «голубую ленту Атлантики».



Лидер эсминцев "Ташкент" Картина неизвестного художника

Сильное впечатление производили также немецкие «карманные линкоры», компактные и мощные. Потом началось еще одно увлечение, связанное с военно-морским делом – изготовление моделей парусных и боевых кораблей в точном соответствии с оригиналами. Я решил попробовать себя в этом деле с малого. - выполнить модель морского охотника, который имел минимальное количество деталей. Потратив много времени, я увидел, что моя модель хоть и удалась, но не шла ни в какое сравнение с моделью трехмачтового парусника, со всем его такелажем, который был выполнен воспитанником Чистяковым. У этого скромного парня были просто золотые руки.
Правая рука капера Кедрова подполковник Воробьев до революции был боцманом царского флота. Он великолепно знал всё хозяйство, которое необходимо военному кораблю и его экипажу. Он и его помощник старшина второй статьи Беляев обучали нас такелажному делу – учили вязать морские узлы, маты, кранцы и огоны, учили флажному семафору, азбуке Морзе, устройству морской шлюпки и другим премудростям.



Старшина 1 статьи Иван Беляев.

Речь Воробьева была отрывистой, выразительной, шутки грубоватые, но поучительные. Заметив, что кто-то из воспитанников ковыряет пальцем в носу, прилюдно предлагал ему для этого занятия шлюпочный якорь – «Палец, не дай Бог, сломаешь», - пояснял он, - «калекой станешь, а якорем - оно безопаснее»…
Офицером-воспитателем нашего взвода в 1944 году был капитан-лейтенант С.И.Сержин. Среднего роста, с хорошей выправкой, молчаливый и строгий, говорил он негромким голосом, коротко и четко, поэтому, всё, что он произносил, воспринималось с напряженным вниманием. Каждый день в часы самоподготовки он самоотверженно работал с воспитанниками, не считаясь с личным временем, сидел с нами и помогал отстающим и желающим решать задачи по алгебре, геометрии и физике. При этом, он умел доходчиво разъяснять логику решения задач и по математике, и по физике с помощью не только формул, но и графиков и рисунков, объяснял, для чего это может пригодиться в жизни. Усвоив его метод наглядной интерпретации задач, я часто пользовался им не только в последующем обучении, но и в инженерной практике и в проведении исследований.
В его методах воспитания был заметный акцент на привитие чувства ответственности за свои поступки. Помню, как мой закадычный друг Паша Вершинин проштрафился. На дне рождения его знакомой грузинки он основательно побратался с Бахусом, пришел с увольнения не только с опозданием, но и явно навеселе, что не ускользнуло от внимания дежурного офицера, которому он докладывал о возвращении с увольнения.



Юрий Дубинин. Бахус. 2003 г.

Тот сделал запись в журнале, и Паша после объяснений с офицером-воспитателем и командиром роты получил сутки карцера. Сержин дал команду исполнить наказание в выходной день, а мне, его другу, заступить в караул у карцера. Так что по замыслу воспитателя, Паша, сидя в карцере, не только сам лишался увольнения в город, но и должен был испытывать угрызение совести за то, что по его вине увольнения в город лишился и его друг. В карцере Паша мог рассчитывать только на хлеб и воду, но, разумеется, под прикрытием однокашников я принес ему полбачка горячих щей, которые он от нечего делать и опустошил в одиночку. После этого шутники разыгрывали его, - с деланным удивлением спрашивали: – «Ты действительно съел целый бачёк, или врут?» Паша подыграл им – «А что было делать, когда делать было нечего?» С тех пор его кличка «черепаха» сменилась на кличку «бачёк».

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

С вопросами и предложениями обращаться fregat@ post.com Максимов Валентин Владимирович


Главное за неделю