Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

Страницы истории Тбилисского Нахимовского училища в судьбах его выпускников. Обзор выпуска 1950 года. Часть 122.

Страницы истории Тбилисского Нахимовского училища в судьбах его выпускников. Обзор выпуска 1950 года. Часть 122.

В.Ф.Касатонов. Ах, Одесса...

«Ах, Одесса, жемчужина у моря...», - напевал в кают-компании помощник командира подводной лодки капитан 3 ранга Колчин Юрий Павлович, собираясь на берег на инструктаж.



Закаты, рассветы.

Молодой офицер Алексей Игольников восхищался этим незаурядным человеком. Помощник был породист и красив, даже излишне красив, за что неоднократно «горел». Настоящий «поручик Ржевский». К нам он прибыл недавно. На исправление. Мог бы прийти командиром, но пришел с понижением на две ступени. Наказан за чрезмерную любовь к женщинам. Он уже осознал, за что наказан. Служил хорошо, поскольку службу знал и любил. Служил весело, все у него получалось легко и быстро. Частенько перед увольнением на берег, шутя, напутствовал матросов: «Вы идете в увольнение, чтобы отдохнуть душой и другими частями тела». На днях на разборе, когда проверяющий генерал из Москвы приказал зачитать свои замечания, выявленные им лично, помощник открыл блокнот и громогласно воспел изречения генерала: «На береговой базе подводной лодки «С-338» в мужском туалете торчат оголенные концы (Пауза!). Два матроса Козлов и Богуш не стрижены, на ушах висят (Пауза!). Матрос первого года службы Озеров не в состоянии умножить два плюс два». После чего разбор был свернут. Генерал вскочил в машину, хлопнул дверью:
- Поехали!
- Не заводится, товарищ генерал...
- Поехали, потом заведешь!
Все офицеры смотрели в рот своему кумиру и любое его приказание выполняли бегом и с радостью. У Юрия Павловича было бесконечное количество баек о прекрасной половине человечества. Именно он познакомил нас с одним из высказываний Бриджит Бардо: «Я не понимаю, почему некоторые женщины стесняются раздеться перед доктором. Ведь он такой же мужчина, как и любой другой». Или вот такой тонкий юмор: «Некрасивая дама наняла извозчика и встревоженно спросила: «Ваша лошадь не понесет, она не пуглива? - Ничего, садитесь, она не оглядывается». Наконец, любимая байка помощника: «Я вам должен сказать, - говорит доктор, - что у вашей жены рожа. - Знаю, знаю. Это наследственное. У тещи тоже рожа - и препротивная». Юрий Павлович любил женщин и красиво подшучивал над ними. Они не обижались...



Вечером, придя вместе с командиром с инструктажа, слегка навеселе, он объявил, что завтра в 5 утра выход в море. «Нас будут снимать в кино. Наша задача показать SOS!», - закончил помощник свое короткое выступление. Командир вообще молчал, он был еще более навеселе...
Утреннее море встретило нас туманом, сыростью и легким дождем. Командир четко, по-военному, поставил задачу. Мы участвуем в съемках учебного фильма об оказании помощи аварийной лодке с помощью вертолета. Надо подготовить несколько «раненых» матросов, которых вертолет снимет с подводной лодки, терпящей бедствие. Бывалый Юрий Павлович тут же предложил для полного правдоподобия аварии создать на лодке крен и дифферент. Предложение было принято с благодарностью. Несколько старшин и матросов, с детства мечтающих сняться в кино, наперебой предлагали себя в роли раненых и эвакуируемых. Корабельный врач капитан Анатолий Филин, одессит (вчера он тоже был на берегу, прошелся по Дерибасовской с выпущенным тралом, как он сообщил своему Другу штурману), проявив чудеса изобретательности и изворотливости, используя йод, зеленку и даже корабельный сурик, придал раненым естественный вид, перевязав их головы, руки и ноги «окровавленными» бинтами. Когда лодка прибыла в заданную точку, все было готово к киносъемке. Солнце разогнало утренний туман, дождь кончился, небо без единого облачка, море ласковое, тихое и спокойное. Мы дали согласно плану учебный сигнал SOS. Наша субмарина с креном 20 градусов на левый борт, с дифферентом 6 градусов на нос лежала в дрейфе, как бы пережив тяжелую «аварию».
Руководитель съемок со спасательного судна, находящегося рядом, объявил, что вертолет прибудет через пять минут. Все «артисты» - в ограждении рубки. Все горят желанием сниматься в кино. Кинули они «морского», кому первому быть раненым, И тут началось... настоящее кино!
Как сказал штурман, любитель интеллектуального юмора, начал действовать закон Мерфи: «Если какая-то неприятность может случиться, она случается».
Неимоверно грохоча двигателем, вертолет приблизился к лодке, завис над ней. Медленно опустил лебедкой на мостик спасательное кресло. На мостике невозможно находиться: воздушная струя от винта разрывает легкие, срывает одежду, не дает открыть глаза. По команде помощника «первопроходец» с трудом влез в кресло, боцман закрепил его, дали сигнал вертолетчику выбирать трос. Только выбрали слабину, кресло зацепилось за ограждение мостика. Вертолет, не замечая этого, продолжает выбирать трос. Трос натянулся, как струна, звенит, потрескивает, того и гляди лопнет, и наш «условно раненый» фактически окажется в море и его надо будет спасать по-настоящему. Все, находящиеся на мостике, машут пилоту руками, что-то кричат, а тот, не обращая внимания, прямо-таки пытается поднять подводную лодку к себе на борт. Наконец, пилот понял, что лодку ему не поднять, дал слабину, кресло с визгом вырвалось, чуть не оторвав головы стоящим на мостике. Вертолет рванулся вверх, кресло с «раненым», как огромные качели, выпущенные из пращи, закружилось в воздушной струе от винтов, между морем, лодкой и вертолетом. Мы видели искаженное страхом лицо нашего матроса и боялись, как бы он не выпал из кресла в море или не разбился о лодку.



Оцепеневших от ужаса «артистов» как ветром сдуло с мостика, они врассыпную бросились в свои отсеки и бесследно исчезли там, распространяя микроб страха по всей лодке. Вертолет, наконец, благополучно подлетел к надводному кораблю и передал нашего «раненого» на борт. Мы облегченно вздохнули.
Не дав нам расслабиться, буквально через минуту руководитель дает указание подготовиться ко второму дублю. Командир в сердцах бросил недокуренную сигарету за борт, обернулся и... замер. Желающих сниматься нет. Все добровольцы скрылись и не подают признаков жизни, несмотря на призывы командования. Командир опять же с подачи многоопытного помощника Юрия Павловича по громкоговорящей трансляции дает обещание, что второму «раненому», изъявившему желание сниматься, будет предоставлено 10 суток отпуска. Возбужденные начальники прождали пять минут, но на мостик никто не вышел. Командир нервно закурил внеочередную сигарету, ситуация становилась неуправляемой. И тут опять выручил Юрий Павлович. Как не вспомнить здесь высказывание адмирала Макарова Степана Осиповича:
- Есть офицеры умеющие, а есть - знающие. Я предпочитаю служить с офицерами умеющими, хотя лучше всего, когда офицер и умеющий, и знающий.
Умеющий служить помощник напомнил командиру, что в седьмом отсеке торпедист Дмитрий Богуш имеет 10 суток нереализованного ареста за то, что выпил в городском увольнении. Если согласится сниматься, то участие в съемках будет зачтено как отбытие наказания. Повеселевший командир срочно вызвал нарушителя дисциплины, начал с ним беседовать. Подключился замполит и напомнил, что в годы войны кровью смывали позорное пятно в биографии. Матрос Дима Богуш затравленно посмотрел по сторонам и согласился с доводами: кровью, так кровью. Второй дубль прошел, на удивление, удачно. Уже через семь с половиной минут трясущегося от пережитого страха, но счастливого от того, что флот не опозорил и восстановил свое честное имя непьющего матроса, Диму Богуша вынимали из спасательного кресла в полубессознательном состоянии на борту надводного корабля...
Руководитель поблагодарил командира и экипаж за отличное проведение киносъемок. Так как погода была тихая, попросил пришвартоваться к борту и забрать своих матросов. Каково же было удивление всех, особенно замполита, когда Димку Богуша, который только что исправился, пришлось вести под руки, он оказался совершенно пьян. Оказывается, на спасательном судне каждому «раненому» выдавали по полстакана спирта для снятия стресса. Так рекомендовала медицина и в реальных условиях, и на учениях. Страх-то люди переживали фактический!
Как ему завидовали отказавшиеся сниматься, как они страдали, что не использовали такую возможность. А 10 суток ареста, как и было обещано, засчитали, что он отсидел. Но только не на гауптвахте, а на спасательном кресле. Те несколько минут в кресле сделали Дмитрия Петровича Богуша совершенно другим человеком. Видимо, прошло детство. Службу он закончил мичманом, награжден медалью «За отвагу». И все с легкой руки находчивого Юрия Павловича Колчина, который через полгода стал командиром подводной лодки, экстерном сдав экзамены на командирских классах.
А женщины его по-прежнему любят!"

В.Ф.Касатонов. Гурманы



Феодосия, ночной порт.

"Сырой холодный туман висел над городом Феодосия. На набережной слышалось тихое ворчание почти не видимого в тумане зимнего моря, да глухой звук колокола с буя затонувшего у входа в порт судна. Буй покачивался на груди спокойно дышащего моря, и тревожный скорбный звук напоминал о бренности земного существования: «Мементо морэ!» (Помни о смерти!.
Пожилой адмирал, крупный, породистый, настоящий пират Карибского моря, о брутальном лице которого можно было сказать: «Его лицо морщинами изрыто, а лоб как будто трактор пропахал...», стоял в глубокой задумчивости. Он ожидал своих друзей-подводников. Сегодня в День защитников Отечества они, четыре друга, ветераны флота, по традиции собирались в таверне отметить этот день. Много лет тому назад они все служили на атомоходе. Когда в феврале случилась страшная беда - огромный пожар, в котором погибла почти четверть экипажа, они, четверо молодых офицеров, чудом оставшихся в живых, дали слово в этот день каждый год собираться и радоваться жизни. Да, да, раз уж им так повезло, то не скорбеть, не стонать, а именно радоваться жизни!
Анатолий Трофимович Тихий, единственный из друзей дослужившийся до звания контр-адмирал, прибыл из Москвы...
Три капитана 1 ранга в форме четко представились адмиралу:
- Игольников Алексей Иванович! Александр Андреевич Забермах! Колчин Юрий Павлович!
Анатолий Трофимович троекратно впился сочными губами в каждого «юношу». Юрий Павлович прибыл накануне из своего родного Питера, где бросил якорь после окончания службы... Итак, друзья встретились. Четыре друга - любители тонкого юмора, легкой подначки и флотского трепа...



Пансион «Адмиральский» - это украшение Феодосии последних лет. Это чудо, которое ценится наравне с картинной галереей Айвазовского и музеем Грина. Все в нем достойно восхищения. С первых шагов ты оказываешься в сказочной стране, где живут моряки и властвует морской закон. Иллюминаторы, макеты кораблей, рында, морская атрибутика. Обслуживающий персонал - «команда» в морской форме...
«Житель блокадного Ленинграда», капитан 1 ранга Колчин Юрий Павлович, постоянно ощущающий легкий голод, проглотив слюну, добавил:
- Без брашпиля не обойтись! ...
Находчивый и неунывающий Колчин, уже успевший дважды прочитать меню, вдруг забеспокоился:
- А разве «Канифас- блок» или «Торпедную атаку» не возьмем? ...
Адмирал, проявив адмиральскую мудрость, решил:
- Чтобы никого не обижать, возьмем две «Мины» и дважды выйдем в «Торпедную атаку». Хотя и со шпангоутами неплохо бы разобраться. Увы, надо уметь себя ограничивать, - адмирал многозначительно посмотрел на исходящего слюной Юрия Павловича. Тот согласился, но подал дежурному Забермаху какой-то знак, явно намекая, что он готов заказать все четыре блюда...



Колчин, которому любой разговор о еде доставлял большое удовольствие, как настоящий петербуржец, поинтересовался:
- А какие еще есть десерты? Объявите весь список...
«Праздник живота» начался. Блюда сменяли друг друга. Каждое новое кушанье встречали аплодисментами и криком «Ура!». Внимательные матросы - девушки в тельняшках - из команды фрегата «Адмиральский» мгновенно пополняли бокалы, действительно, элитным крымским вином. Тарелки, вилки, ножи, бокалы, смех, шутки, флотские подначки...

Ветераны флота стояли, полуобнявшись, и тихо напевали свой юношеский гимн:

Знаю, можешь ты черным быть и синим.
Море, море, стать помоги мне сильным.
След мой волною смоет, но я на берег
С утра приду опять.
Море! Ты слышишь, море,
Твоим матросом хочу я стать!"

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

С вопросами и предложениями обращаться fregat@ post.com Максимов Валентин Владимирович


Главное за неделю