Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    62,67% (47)
Жилищная субсидия
    18,67% (14)
Военная ипотека
    18,67% (14)

Поиск на сайте

Воспоминания владивостокского подгота. В.М.Ермаков. Часть 11.

Воспоминания владивостокского подгота. В.М.Ермаков. Часть 11.

В первые свои дни в училище заметил он, что нахимовцы при случайной встрече стремятся ускользнуть от начальника, вроде как боятся. Задержал как-то одного.
— Почему убегаешь? — полюбопытствовал он у сконфузившегося нахимовца. — Кто тебе что сделает?
— На всякий случай, — пробормотал тот.
— Нет такого случая и быть не может, если ты за собой вины не чувствуешь. Пройди мимо, бодро честь отдай, улыбнись — и все в порядке. А то, небось, уже и небылицы про меня рассказываете?
— Никак нет!
— Знаю я вас.
И уже вскоре нахимовцы стали вести себя иначе, не опасаясь грозного, как им внешне казался Столяров, начальника училища. А потом стали появляться у него и в кабинете.
Детство у Льва Николаевича было нелегкое, потому что вклинилась в него война; бедовое, потому что рос, как он сам вспоминает, хулиганистым. Ничего доброго ему соседи не предвещали.
Родился он в 1930 году под Калугой. До пятого класса, хоть и доставлял школе немало хлопот, ходил в отличниках. И тут война. Решил — хватит учиться, пора воевать. Но семью эвакуировали на Урал. Однако решения Столяров не изменил и бежал на фронт. Конечно, поймали, вернули родителям, отец выпорол, послал в школу. В 1942 году, когда Калугу освободили, Столяровы вернулись. Тут Лев настоял на своем: бросил учиться, пошел работать. Но после энергичного вразумления отца был отдан в железнодорожное училище. К концу войны окончил его и пошел работать слесарем-ремонтником на завод. И здесь захотелось учиться. Поступил в восьмой класс вечерней школы. В то время подростки трудились наравне со взрослыми по восемь часов. Только на сверхурочные не оставляли. Работа нравилась, а учиться было тяжело. Три раза школу бросал и, если бы не соседка-учительница, которая активно подключала при очередном загуле Льва его отца, вряд ли бы окончил десять классов.
Здесь захотелось настоящей свободы и романтики. Старший брат, учившийся в военно-морском училище, подсказал, как освободиться от строгого присмотра отца. На всякий случай решил податься подальше от дома. И махнул во Владивосток.
В училище поступил с первого раза. Поступил - и понравилось. Кормили, одевали, занятия интересные. Увлекся, стал хорошо учиться и установил непостижимый для себя рекорд: за все годы учебы — ни одного взыскания.



Парад в городе Владивосток принимает Командующий ТОФ контр-адмирал Н.Г.Кузнецов, 1951 год.

Окончил Столяров артиллерийский факультет, а служить попал минером на подводную лодку "малютку" на Балтийский флот.
Озорство молодости ушло в прошлое, служить начал старательно. Вскоре перевели на среднюю лодку, которая казалась просто гигантом. Через три года, пройдя ступени командира группы, командира минно-торпедной боевой части, как перспективный офицер, был назначен помощником командира корабля.
В то время подводные лодки плавали мало. Для практики его направили штурманом на судно "Маршал Говоров", после чего в 1958 году был послан учиться на командирские классы. Назначение получил, о котором и не гадал: помощником командира атомной подводной лодки. Не гадал, потому что и не подозревал, что такие у нас уже существуют.
Тогда мы впервые и встретились со Львом Николаевичем в Москве. В общежитии. Я был капитаном 3 ранга, тоже только что получившим назначение командиром на атомоход после командования в течение трех с половиной лет дизельной подводной лодкой. Очень любопытно было увидеть новый корабль, не менее любопытно — и новых подчиненных, которые пополнили наш, уже в основном сформированный, экипаж.
Захожу как-то в свою комнату, смотрю, на соседней кровати сидит парень в цветной рубашке, курит. Прищурился на меня, дым пустил.
— Вы что здесь делаете? — невольно вырвалось у меня. Забыл, что сам в гражданском платье.
— Сижу, — ухмыльнулся парень.
— Вижу, что сидите. — Я понял, что это офицер и, может быть, мой подчиненный. — Куда назначили?
— Никуда.
— И все-таки?
— В вэчэ.
— В какую?
Посомневавшись, смерив меня взглядом, парень назвал номер воинской части.
— Кем?
Воинская часть была моей.
— Помощником.
— А я командир, — обрадовался я. — Давайте знакомиться.



А.И.Павлов, В.Л.Зарембовский.

Столяров в то время был капитан-лейтенантом. В капитан-лейтенантском звании пришел и наш старпом Анатолий Иванович Павлов, и командир электромеханической боевой части Владислав Леонидович Зарембовский. Все они мне сразу понравились. Не без трудностей, но сколотили, в конце концов, отличный экипаж, приняли корабль, много плавали. Наша лодка удостоилась чести принять флаг знаменитой Краснознаменной К-21, которой во время войны командовал Герой Советского Союза капитан 2 ранга Н.А.Лунин.
О фронтовой К-21 хочется немного рассказать. Война застала ее на Балтике. Первым боевым заданием для ее экипажа стал труднейший переход на Север по Беломорско-Балтийскому каналу. 7 ноября 1941 года капитан-лейтенант А.Жуков, командовавший в ту пору "катюшей", вывел ее в первый поход на вражеские коммуникации. Через два дня К-21 в подводном положении поставила 10 мин в проливе Бустасунд. В ту же ночь на заграждении подорвался и затонул гитлеровский транспорт "Ригель".
Двенадцатого ноября у острова Квалё подводный крейсер атаковал торпедами два транспорта, шедших в охранении сторожевого корабля, и потопил один из них. Успешно справился экипаж и с последующими боевыми заданиями. В январе 1942 года К-21 потопила транспорт и вооруженный мотобот противника.
Однако наибольшие достижения экипажа связаны с именем Николая Александровича Лунина, назначенного вскоре командиром этого подводного крейсера. В июне 1942 года К-21 в районе острова Игней атаковала гитлеровский линкор "Тирпиц". В результате эскадра вражеских кораблей, в которую входили этот линкор, тяжелый крейсер "Адмирал Шеер" и эсминцы, не выполнив своей боевой задачи, вернулась в шхеры.



Июль 1942 года. На мостике ПЛ после возвращения из пятого боевого похода. Справа налево: 1-й ряд — командир ПЛ Герой Советского Союза капитан 2 ранга Н.А.Лунин, военком ПЛ ст. политрук С.А.Лысов, минер ст. лейтенант В.Л.Ужаровский, мичман В.Д.Сбоев; 2-й ряд — комендор Федор Чалышев, торпедисты Иван Жуков и Виктор Глухарев, электрик Владимир Конаков, краснофлотец Воробьев, мичман Тимофей Соловей; 3-й ряд — трюмный Михаил Устенко, Рулевой Иван Фокеев, трюмный Матвей Карасев, рулевой Григорий Ашурко, комендор Павел Шорников; 4-й ряд — акустик Алексей Веселов, моторист Александр Камышанский. - Сергеев К.М. Лунин атакует «Тирпиц»! — СПб.: ГУП СПМБМ «Малахит», 1999.

Не менее дерзкой была атака К-21 в феврале 1943 года. Тогда, форсировав под водой минное заграждение, "катюша" в надводном положении подошла к гитлеровской базе в Кватанген-фьорде и четырехторпедным залпом разметала причалы и стоявшие у них сторожевые корабли. 17 потопленных кораблей и транспортов противника — такой боевой счет имела эта подводная лодка к концу войны.
Но вернусь к нашему первому атомоходу. После сбора экипажа в Москве мы, как это уже было принято, поехали на учебу.
Новая техника даже от опытных подводников требовала основательного теоретического и практического обучения. Все мы стремились как можно быстрее освоиться в новом качестве. И Лев Николаевич уже тогда проявил не только усердие, но и высокий профессионализм, в нем отчетливо угадывался будущий командир корабля.
В очередной отпуск Столяров поехал к родителям. Естественно, о том, чем мы занимаемся, тогда не принято было говорить даже близким людям. И приехал Лев Николаевич домой в штатском костюме. Из-за этого с ним произошел курьезный случай.
В представлении соседей Столяров-младший так и остался проказливым. В прошлые приезды его всегда видели в военно-морской форме, а тут приехал переодетым. "Как был шпана, так и остался!" — решила соседка и, недолго думая, поехала в военкомат со своими подозрениями. К ничего не подозревавшим Столяровым вдруг нагрянул работник военкомата. Проверил документы. Конечно, все подозрения были тут же сняты, но окончательно успокоились соседи только через несколько лет, узнав, что их земляк стал Героем Советского Союза.



— Вот ведь как много надо, — шутил Лев Николаевич, — чтобы изменить о себе мнение.
После постройки корабля начались у нас активные плавания. Атомоход оказался удачным, каких-то особых неприятностей с техникой мы не знали. И на этом можно было бы "по технике" поставить точку, но хочется хоть несколько слов сказать о том, что стоит за фразой "атомоход оказался удачным".
Видимо, выражение это не совсем точное. Правильнее сказать — атомоход сделали таким люди. Я имею в виду и тех, кто строил этот корабль, и тех, кто с большой тщательностью принимал выполненные работы, участвовал в наладке и регулировке сложной техники, досконально изучая свое заведование еще в заводе, то есть экипаж подводного корабля.
Мастерство наших кораблестроителей сложилось уже давно. И то, что атомоходы быстро пошли в серию, — тому лучшее свидетельство. А вот подготовка экипажей — искусство флота. Надо заметить, что флот быстро решил задачу подбора и подготовки экипажей атомоходов. Сначала моряки получали продуманную, полноценную теоретическую базу в учебном центре, а затем экипажи практически совершенствовались, участвуя, с определенного этапа, в строительстве кораблей. Именно такой путь прошел личный состав и нашей подводной лодки.
Дело было поставлено в заводе так, что доскональное знание своего заведования офицерами, мичманами, матросами считалось доблестью. И лучшие специалисты экипажа были в большом почете. Мы стимулировали этот процесс хорошо организованной учебой, многочисленными строгими зачетами по всем основным темам и непрерывной воспитательной работой по сплочению коллектива, по привитию личному составу с первых дней службы особой гордости за корабль, многими другими средствами и способами.
Нельзя сказать, что эта работа была легкой, всегда успешной, а жизнь нашего коллектива безоблачной и спокойной. Как раз этого-то и не было, особенно на первом этапе сколачивания экипажа, когда собрались люди с разных мест, с разными взглядами на жизнь и службу. От некоторых офицеров даже пришлось отказаться, хотя это и вызвало неудовольствие у работников кадровых органов. Но это было исключением. Мы всегда твердо верили, что нам по силам создать экипаж, достойный и дела, которое нам доверили, и чести, которая нам оказана. Эту работу я как командир считал главной, определяющей, от которой все остальное — производное. И такой коллектив у нас сложился.



В.Н.Чернавин.

Мне повезло, что в группу командования были подобраны люди с плавающих кораблей, прошедшие подводную службу на дизельных подводных лодках, не новички на флоте, а главное — влюбленные в морскую службу, готовые отдать ей все свои силы и помыслы.
Именно такими на корабле были и старший помощник командира капитан-лейтенант Анатолий Иванович Павлов (впоследствии вице-адмирал, Герой Советского Союза); и помощник командира капитан-лейтенант Столяров, о котором здесь идет речь; и заместитель командира по политической части капитан 3 ранга Александр Кузьмич Волошин; и командир электромеханической боевой части капитан-лейтенант Владислав Леонидович Зарембовский (впоследствии контр-адмирал, начальник одного из научно-исследовательских институтов ВМФ); и командиры дивизионов — старшие лейтенанты Виталий Васильевич Зайцев (адмирал запаса, бывший заместитель Главнокомандующего ВМФ), Юрий Александрович Дубовский, Лушин. Все — офицеры молодые, энергичные, с огоньком и творческой жилкой в работе.
Мне всегда больше импонировали люди, которых приходилось подчас сдерживать в их деятельности, нежели те, которых надо непрерывно подталкивать.
Отношения у нас в группе командования сразу сложились и хорошие, товарищеские, и деловые. Экипаж наш называли молодежным, и это соответствовало действительности и радовало меня. До сих пор считаю, что наш первый экипаж был очень крепким, знающим, слаженным. Мы успешно выполняли такие задачи в море, которые еще мало кто решал или вообще никто не решал. Например, первое в истории атомного флота плавание на полную автономность или плавание в высоких широтах Арктики. Отрабатывали поиск полыней в паковом льду и всплытие подводной лодки в разводьях, как естественных, так и в "окнах", сделанных нами же... Не случайно, видимо, руководитель первого похода атомной подводной лодки (получившей впоследствии наименование "Ленинский комсомол" ) к Северному полюсу подо льдами контр-адмирал Петелин со своим штабом избрал именно наш корабль для практической отработки методики плавания под паковым льдом и всплытия в высоких широтах.



Александр Иванович Петелин

Помню, Столяров был очень неравнодушен к управлению подводной лодкой и старался помимо учебы по этим вопросам, которую мы организовывали, использовать любую ситуацию в море, чтобы получить практические навыки. Вообще-то это естественное стремление каждого корабельного офицера, избравшего для себя командирскую стезю. Но на деле не всем хватает упорства, настойчивости, смелости, ответственности для того, чтобы овладеть по-настоящему кораблем, чувствовать его в маневрировании. Здесь, безусловно, нужен талант. Такой талант у Столярова проявился еще на ранней стадии службы на нашем корабле. И набрал силу на более высоких командных должностях.
Вернусь ко времени испытаний нашего атомохода после его постройки. Проходили эти испытания непросто, а подчас и драматично. Все были настроены сдать корабль к XXII съезду партии. Такое ответственное обязательство, взятое заводом-строителем, подчас вольно или невольно заставляло торопиться людей. Руководство завода принимало все меры по ускорению работ, и здесь подчас допускались поспешность, стремление выдать желаемое за действительное. В общем, корабль сдавался в сложной обстановке. В этих условиях особую роль мы отводили взыскательности экипажа, который полностью входил в сдаточную команду. Личный состав корабля делал все, чтобы обеспечить качество работ, проявляя при этом и твердость, и волю, и компетентность, и высочайшее чувство ответственности. Некоторые трудились буквально сутками, почти без отдыха. Но штурмовщина, даже из благих пожеланий, все-таки чревата неприятностями.
При проведении испытаний подводной лодки на максимально возможном ходу в течение длительного времени случилось непредвиденное: внезапно большие кормовые горизонтальные рули заклинило в положении на погружение. Перед этим ничто не предвещало такой ситуации. Напротив, уже в течение пятнадцати часов следования максимальным ходом все механизмы работали вполне устойчиво и надежно.



Атомные подводные лодки пр.627, 627А ("Кит" )

Поддерживая повышенную готовность, личный состав обедал по сменам. Подошла моя очередь. Оставив в центральном посту старшего помощника (в то время уже капитана 3 ранга) Павлова, я ушел во второй отсек. Через некоторое время почувствовал какое-то еле уловимое, но непривычное движение подводной лодки. Пулей влетел в центральный пост, но ситуация уже успела резко осложниться: подводная лодка с нарастающим дифферентом на самом полном ходу резко набирала глубину погружения, неумолимо приближаясь к грунту. Подводники знают, что в такой сложнейшей ситуации все решают буквально мгновения и безошибочно грамотные действия экипажа. И прежде всего того, кто стоит на телеграфах управления турбинами. На этом посту, как и положено по боевому расписанию, стоял помощник командира капитан-лейтенант Столяров. Я видел его напряженное лицо, его руки на телеграфах, его глаза, смотрящие на меня, и был уверен в его готовности к действию, к немедленному выполнению приказания. Еще задолго до выходов в море на учебе в группе командования мы не раз и не два разбирали и в деталях проигрывали такую ситуацию и Столяров твердо знал, что нужно делать, но... Команды на реверс от меня не поступало, и я видел немой вопрос в глазах своего помощника, а ситуация была уже такой, что реверс турбин с его потенциальной возможностью падения аварийной защиты реакторов было давать уже нецелесообразно, тем более что нашелся другой вариант выхода из этого щекотливого положения, который и был принят мною.
Потом мне пришлось подробнейшим образом разобрать со всеми эту ситуацию, так как я всегда считал, что главное в процессе обучения своих помощников безусловное понимание того, что делает командир. Правда, я, убеждая их в правильности своего решения, никогда не прибегал к авторитарному методу, а скорее наоборот. Я предлагал обучаемым высказать свое видение вопроса, изложить все «за» и «против» и предпочесть в конце концов итоговое решение. Таким методом убеждения или обучения я пользовался почти всегда, когда это позволяла обстановка и позже в своей службе не без основания считая его наиболее целесообразным. Из этого правила не были исключением и мои самые большие должности на флоте и в Военно-Морском Флоте. Итак, опасность миновала. Лодка выровнялась, люди, повисшие было на клапанах из-за большого дифферента, встали на ноги. Наступила нервная тишина.

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю