Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Мы выбрали море: Воспоминания командиров и учеников Московской военно-морской спецшколы / Сост. Т.Н.Байдаков.— М.: Моск. рабочий, 1990. Часть 14.

Мы выбрали море: Воспоминания командиров и учеников Московской военно-морской спецшколы / Сост. Т.Н.Байдаков.— М.: Моск. рабочий, 1990. Часть 14.

Утром 20 июня наш батальон провел разведку боем и захватил первую траншею врага. Наша рота, преследуя его, вышла на берег Свири. Сколотили из бревен несколько плотов, спустили их на воду. Ширина реки составляла метров четыреста, течение быстрое. Стали переправляться, совершенно не зная, что нас ожидает на том берегу. Приготовились к худшему. Но оказалось, что противник в этом месте отступил. С ходу продолжили наступление.
В районе Святозера 30 июня освободили лагерь военнопленных.
К Сямозеру вышли 3 июля. Здесь противник в течение дня оказывал упорное сопротивление. Мы продвигались вперед с тяжелыми боями, теряя многих своих товарищей. В районе станции Лоймола застряли в болоте и вынуждены были перейти к обороне. Стояло жаркое сухое лето. Враг поджег лес, и огонь начал двигаться в нашу сторону. Задыхаясь в дыму, под пулями противника стали готовиться к контратаке.
С криками «ура!» и «полундра!» поднялись из своих неглубоких окопчиков, бросились вперед по задымленному лесу. Трудно было дышать, слезились глаза. Бежали почти вслепую. А здесь еще через минуту засвистели мины. Одна из них угодила в нашу цепь. Бежавшего рядом со мной бойца тяжело ранило в руку; с меня осколок сбил каску, а другой расщепил приклад автомата и царапнул по руке. Перевязав раненого, побежал вдогонку за ротой.
В последующие дни положение стабилизировалось. Однажды мы — двое старшин рот, возвращаясь из штаба батальона, попали неожиданно под огонь снайпера. Когда раздался выстрел, я мгновенно упал и укрылся за ближайшим валуном. Попытался осмотреться, но раздался новый выстрел, и на меня полетели осколки камня. Позвал старшину — не отзывается. Пришлось лежать до вечера, и только когда стемнело, мне удалось покинуть укрытие, отыскать убитого и донести его до расположения роты.




Закончилась Свирско-Петрозаводская операция победой. Нас перебросили в Заполярье. Здесь наша бригада совершила глубокий рейд в тыл противника. Каждый из нас нес груз 30—35 килограммов, состоящий из запаса патронов, гранат, мин и сухого пайка на 5 суток. Мы прошли по бездорожью в обход фланга обороны немцев около 70 километров. Шли днем и ночью с непродолжительными остановками по горной заболоченной тундре.
Утром 12 октября форсировали реку Печенга и атаковали аэродром Луостари; охрана с запозданием открыла огонь. Мы бежали мимо штабелей авиационных бомб, а рядом рвались мины. Что осталось бы от нас, если бы хоть одна из них попала в эти бомбы?.. Захватив аэродром, встретили свои части, наступающие с фронта.
Через несколько дней начали обходный марш-бросок с целью захвата никелевых рудников. Снова по горной тундре потянулись колонна за колонной бойцы нашей бригады. По крутым скалам карабкались наверх, вытягивали на веревках тяжелые минометы и горные пушки. Трудно воевать, но не менее трудно было нам и между боями.
Наступая, захватили немецкие склады, однако противник вскоре открыл сильный огонь и пошел в атаку. Пришлось отступать. Когда положение стало угрожающим, заместитель командира батальона по политчасти поднял всех оставшихся на КП в контратаку. Не раздумывая, я бросился за ним со своими товарищами, а за нами и другие бойцы. Немцы не выдержали, побежали. За этот бой меня представили к ордену Красной Звезды.
Последующие двое суток шло упорное сражение в районе поселка Никель. Преодолев минные поля, в ночь с 21 на 22 октября при свете пожаров мы ворвались в этот поселок. До утра шел ожесточенный бой, который закончился нашей победой.




Преследуя отступающего противника, бригада в конце октября форсировала пограничную реку и вступила на территорию Норвегии, где и закончились боевые операции на Севере.
В ноябре мне вручили орден Красной Звезды, а в конце декабря 1944 года по боевой характеристике приняли в члены ВКП(б).
В начале февраля 1945 года 127-й легкий горно­стрелковый корпус перебросили на 4-й Украинский фронт, в Польшу. От станции Кросно наш путь к фронту проходил через Краков, Освенцим, Висла-Велька и другие польские города. От города Павловице перешли в наступление; несколько недель вели жестокие бои.
Зайдя в тыл немцев, 30 апреля форсировали реку Одер и начали бой за чехословацкий город Моравска-Острава. Утром 1 мая он был полностью освобожден.
Празднично и весело чувствовали мы себя от одержанной крупной победы.
Затем наш корпус, снова сделав марш-бросок по горным тропам и дорогам, выбил немцев из городов Мистек и Нови-Йичин, а 9 мая стало известно о капитуляции фашистской Германии. Мы спускались с гор и наблюдали впереди себя и на параллельных дорогах стихийный салют из ракет и трассирующих пуль.
Бои в Чехословакии закончились 11 мая 1945 года. За участие в боях по освобождению города Моравска-Острава меня наградили вторым орденом Красной Звезды.
В июне 1945 года мы выступили в тысячекилометровый обратный путь на Родину. Под Львовом, в конце июля, бригаду расформировали, а меня и еще двух курсантов откомандировали в Ленинград для продолжения учебы.
Надо сказать, что все выпускники нашей спецшколы, кто остался жив и после ранений смог учиться в военно-морских учебных заведениях, возвратились в свои училища.


В.Чекрыгин. В СТАЛИНГРАДЕ



В.И.Чекрыгин

Во второй половине июля 1942 года нашу 66-ю бригаду, которая участвовала в боях на Карельском фронте, срочно перебазировали на юг страны.
Утром 27 июля заняли оборонительные рубежи у станицы Нижне-Чирская, и сразу наша рота попала в переделку. Поступила команда отходить, но выполнить ее мы не могли: немецкие танки с близкого расстояния вели пулеметно-пушечный огонь, а самолеты противника буквально не давали поднять головы, стреляли с бреющего полета. Спасли нас «катюши». Все изменилось в одно мгновение. Вой, грохот заполнили все пространство между землей и небом. Затем сразу воцарилась тишина, неожиданная, неправдоподобная: наступление немцев прекратилось.
К концу дня, уже в темноте, вышли к берегу Дона. Подходили другие подразделения. Бой приближался, и немцы повели огонь по понтонной переправе, через которую двигались наша техника и люди.
Вскоре наступила очередь моего взвода. Когда я уже бежал по настилу, вспыхнула осветительная ракета и огонь немецких пулеметов сосредоточился на выходе с моста. Затем снаряд попал в один из тягачей, стоящий перед въездом на мост, вспыхнул громадный факел. Люди с обоих концов переправы бросились к ее середине, где застряли в это время тягач с пушкой и танк. Мост затрещал. «Сейчас рухнет!» — пронеслось у меня в голове. Он рухнул, и я полетел с высоты 3—4 метров в воду между танком и пушкой, среди ломающихся щитов настила. Промелькнуло: «Только бы ни за что не зацепиться!» Танк и тягач с пушкой ушли под воду. Щиты ребром скользнули за ними и быстро всплыли, едва не задев меня.
Стало светать. В воде барахтались люди, плавали обломки моста, и все это несло быстрым течением реки туда, куда враг направил ураганный огонь. Пули чиркали рядом со мной, и я, уцепившись за обломки настила, старался чаще прятать голову под воду. Когда снял тяжелые ботинки и разделся, плыть стало легче. Дон в этом месте достаточно широкий, но многие смогли добраться до противоположного берега. Организовали оборону.
Поздно вечером 26 августа роту построили, и мы стали отходить от Дона. Наш марш продолжался несколько дней, днем и ночью. Я шел в полудреме и отупении под гнетом солдатской ноши и горячего солнца сталинградских степей, проклиная англичан-союзников: их узконосые, негнущиеся, с низким подъемом ботинки, выданные нам, растирали в кровь ноги. В голове стоял туман, в ушах — гул от неимоверной усталости и от взрывов снарядов: с левого фланга била немецкая артиллерия.
Наше отделение затерялось в общем потоке отступающих к Сталинграду частей и позже пристроилось в хвост колонны подразделения 112-й дивизии. Войдя в город, дивизия заняла оборону в районе завода «Красный Октябрь». Нашему отделению отвели место в 100—150 метрах от края откоса на высоком берегу Волги. Разместились по двое в отрытых нами окопчиках. Поочередно наблюдали, спали, ходили к кухне, когда она приезжала: два раза в день получали суп из ржаной муки и по 400 граммов хлеба.




Бои в районе завода "Красный Октябрь".

Вскоре начала действовать вражеская авиация.
С большой высоты бросали бомбы тяжелые бомбардировщики, ниже — «юнкерсы». Бомбили нас целый день, и мы едва успевали скрываться на дне своих окопов. Днем группы самолетов — до 30 машин, сделав несколько заходов, меняли друг друга. Иногда бомбежка продолжалась несколько часов подряд.
Немецкие самолеты разбомбили нефтехранилища у реки, и Волга пылала днем и ночью. Впечатление было ошеломляющее. Оглохшие от бомбежки, мы смотрели на это пожарище — море огня, которое, казалось, поглотило все и вся.
В день, когда началось общее наступление немецко-фашистских войск, на город обрушились артиллерия, танки и авиация противника. Бой шел весь день без перерыва. Мы потеряли счет времени. Казалось, не будет конца этому бесконечному крушению мира. Один взрыв был такой силы, что земля под ногами затряслась: около нас упала большая бомба. Образовалась воронка 6-7 метров глубиной и около 15 метров в диаметре. Вначале даже не сообразили, что было бы с нами, вырой мы свой окоп немного в сторону...
Опять пришлось отходить к северу, в район тракторного завода. В подвале большого дома разместился штаб дивизии, а нашему взводу поручили его охрану. Бои шли ежедневно с утра до ночи, не утихая ни на минуту. В отделении осталось всего пять человек.
Однажды с утра немцы начали прорыв в районе штаба дивизии. Оставшиеся в подвале штабные офицеры и мы — солдаты охраны — оказались отрезанными от своих подразделений. Организовали оборону дома, но фашисты ворвались на первый этаж. От взрыва гранаты я оглох, в голове шумело. Смотрю — вся шинель в крови. Начал себя ощупывать. Оказалось, осколок засел в кости подбородка и из него капала кровь.




Немцы в районе Сталинградского тракторного завода. 1942 г.

Ночью решили прорываться к своим. На первом этаже никого не было. В зареве пожара все казалось красным и колеблющимся. Выбрались наружу, растянулись цепочкой вдоль стены дома и по команде, с криками «ура!», стреляя из автоматов, бросились через расположение противника к берегу Волги. Фашисты опешили, и мы преодолели половину расстояния. Затем с флангов ударили немецкие пулеметы, и трассы пуль заструились вокруг нас. Несколько наших упало.
Подбежал к краю обрыва высокого берега реки и прыгнул вслед за другими в темноту. Перевернувшись несколько раз по спуску, упал на песок; рядом плескалась волжская вода.
Придя в себя, мы осмотрелись. Волга отсвечивала заревом пожаров, темноту разрывали осветительные ракеты и пулеметные трассы. Вверх по реке немцы вышли к самой воде. Ниже по течению находилась переправа, которая вела на остров; фрицы сидели на обрывистом берегу. Вода в реке была холодная — конец октября. Решили прорываться через переправу.
По одному стали подходить к мостику на бочках. Около берега переправа оказалась разбитой; чтобы забраться на настил, приходилось заходить по пояс в воду. Подошла моя очередь. Весь мокрый, я вылез из воды на доски настила и побежал. Под ногами было мягко и неровно. Потом сообразил, что по всему мостику лежали убитые — те, кто тоже еще, может быть, совсем недавно пытался перебраться на остров.
Когда добежал до середины переправы, неожиданно надо мной вспыхнула осветительная ракета. Упал и лежал рядом с убитыми не шевелясь. Немцы дали две-три пулеметные очереди, и все затихло; ракета догорела. Вскочив, я бросился к берегу. Вскоре переправились остальные. Уйдя в глубь острова, мы повалились прямо в мокрой одежде на холодный песок среди мелкого кустарника. После напряжения последних суток заснули мертвым сном.




На переправе через Волгу в Сталинград. 1942 г.

Днем на солнце немного просушили одежду, перекусили тем, что осталось. Подбородок мой распух и все сильнее болел: осколок из него вытащить я не смог, только разбередил рану.
На нашем (левом) берегу Волги нас, наконец, заметили, но только с наступлением темноты смогли перевезти через реку. Меня отправили в медсанбат.
После недельного лечения попросил в штабе дивизии откомандировать меня в свою 66-ю бригаду. Просьбу удовлетворили, и я, получив предписание, короткую рекомендацию, как найти своих, отправился в путь.
Двое суток добирался до места и все время — и днем и ночью — видел на правом берегу Волги, в Сталинграде, шапки дыма от разрывов снарядов и пожары, а здесь, в лесных массивах, замечал много на­шей техники и людей.
На самоходном пароме перебрался в Бекетовку, вошел во фронтовую полосу и разыскал нашу роту автоматчиков. Вокруг снова были свои ребята, и я почувствовал себя вернувшимся домой. С грустью узнал о гибели нескольких моих товарищей и о ранении бывшего спецшкольника Володи Крыльцова; его затем откомандировали в училище.
На участке, который мы держали, гитлеровцы были остановлены. По ночам с левого берега переправлялась наша техника.
Готовилось наступление.
Утром 19 ноября на рассвете началась артиллерийская подготовка. Небо светилось от огня тысяч орудий и «катюш». Грохот стоял невероятный, но невозможно радостный. Сколько этого мы ждали! Настроение у всех праздничное.




Сталинградская битва. Соединение фронтов (фрагмент диорамы). Художники Марат и Александр Самсоновы.

Наша бригада вошла в состав частей, замкнувших первое кольцо окружения группировки немецких войск под Сталинградом, а 10 января 1943 года мы пошли в наступление. Сталинградское сражение закончилось полной победой советских войск.
Вскоре наша бригада уже грузилась в эшелон. Перед отправкой каждый из нас получил по апельсину. В этом было что-то удивительно трогательное. Апельсины оказались свежими, и, как их доставили именно к окончанию сражения под Сталинградом, осталось загадкой.


Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю