Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Солистка хора Капеллы. М.Д.Агронский. Часть 2.

Солистка хора Капеллы. М.Д.Агронский. Часть 2.

— Что происходило в вашей семье с началом войны?
— До войны на третьем этаже нашего дома, выходящего на канал Грибоедова, жили в двух квартирах наши родственники. В одной – тётя Зина, сестра бабушки, в другой тётя Варя и тётя Надя с мамой тетей Нюшей (тоже родная сестра моей бабушки). Тётя Нюша уехала с мужем Долининым Михаилом Михайловичем (командующий Беломорской военной флотилией в 1941 г, контр-адмирал) в Куйбышев. Тётя Варя и тётя Надя перебрались в нашу квартиру. Муж тёти Нади дядя Женя был гитаристом, аккомпанировал Шульженко при поездках концертной бригады на фронт. Затем вместе с концертной бригадой был эвакуирован в Свердловск, куда вскоре уехала и тётя Надя с сыном Сашей.




1 мая 1942 г. Продажа билетов на спектакль театра Музкомедии перед зданием Александринского театра (театр выступал на сцене Александринки тогда). - О живом блокадном Ленинграде


Мама Шура сначала работала (пела) в театре Музыкальной комедии, затем в ансамбле Балтийского флота, часто была в поездках, оставляя нас дома одних. Однажды мама уехала в Рыбинск, где отбывал наказание за какое-то происшествие на Ижорском заводе её муж Мазихин Степан Андрианович, директор этого завода. Затем она некоторое время была в городе Красный Холм у Тони. В результате мы с Галькой длительное время оставались дома одни, и соседи отправили нас в детский сад, который находился на улице Некрасова.
— Я читал твои краткие воспоминания о пребывании в этом детском саду, помещённые в изданной в 1979 г книге А.Адамовича и Д.Гранина «Блокадная книга» (в главе «Ленинградские дети»). В Интернете есть полный текст этой книги. Там есть мини-рассказы и других ваших певцов-блокадников. Где и кто брал интервью для этой книги?




Кадры из фильма А. Сокурова «Читаем блокадную книгу» (2009). - Журнал «Сеанс» | Нарушенное молчание


— К нам приходил в Капеллу и расспрашивал о пережитой блокаде писатель Алесь Адамович. В его редакции текст получился такой. «Александра Александровна Агронская, солистка и заведующая нотной библиотекой Ленинградской академической капеллы, милая, с улыбчивыми ямочками женщина, сразу посерьезнела, погрустнела, как только заговорила об улыбках, которых так мало было, которые так редко светились на детских лицах. Жила она в детском доме, блокадном детском доме (мать — «по мобилизации», отец — на фронте).
«— Ну а вот дети как себя вели? Кто-то ел сразу, кто-то прятал, да?
— Вы знаете, я могу только сказать, что мы очень мелкими частичками ели. Мы никогда не кусали хлеб, а отщипывали, отщипывали кусочки хлеба и брали в рот. И в столовой (у нас была большая комната, где мы, все дети, ели), в столовой мы по очереди имели возможность облизывать кастрюли после второго, ну, после каши…
— А очередность кто устанавливал?
— Воспитательница. Нас там много детей было.
— По очереди или в порядке поощрения?
— Нет, это по очереди. Вы знаете, я думаю, что мы не очень озорничали. Нас, по-моему, не за что было наказывать, только расшевелить можно было. Во всяком случае, когда я в школу пошла…. Вот запомнила имя своей учительницы в первом классе — Елена Игнатьевна. Это была двести вторая школа, на Желябова… Она, когда мы впервые чему-то засмеялись в классе, — это уже было, наверно, в сорок четвертом году, в конце, класс почему-то захохотал, — она после этого пошла по домам, обошла родителей и всем говорила: «Сегодня ваши дети смеялись!» Это было самым важным сообщением.




— А детский дом где был расположен?
— Детский дом был на улице Некрасова. Там церковь какая-то снаружи, а во дворе у нас был детский дом. Во время одной из прогулок этот детский дом был разбит снарядом. Дети не пострадали, нас перевели в другое наше помещение.
— А в самом детском доме не удавалось вас рассмешить?
— Я думаю, нет, хотя мы и танцевали. Вот Лисичкой я была…. Еще помню — у нас постановка была, «Снегурочка», и я там Снегурочкой была, пела, но, наверно, это было не очень весело, я так думаю.
— А дети все вашего возраста или были и постарше?
— Были и старше дети, были и моложе.
— А потом из детского дома вернулись домой?
— Да, из детского дома я вернулась домой вместе с сестрой.
— А отец?
— А отец у меня недавно умер. Он всю войну прошел. Он был в Германии. А потом работал — хочу похвастать! — в экспедициях. На «Оби» и «Лене» ходил в Антарктиду. И сейчас его именем названа банка в Антарктиде.
— Агронский?
— Нет, Пожарский.
— А почему у вас другая фамилия?
— А вы знаете, я замуж вышла. — Смеется. — Вообще, конечно, воспоминаний много, в основном не очень веселых. Мне страшным показался тогда даже день снятия блокады.




Советский плакат, В.Серов, старшина 2 статьи Г.Шестаков. Центральный музей военно-морского флота.

Мы с сестренкой и мамой были дома. Мы жили в самом центре города — на улице Софьи Перовской. Здесь, вы знаете, канал Грибоедова, все рядом, самый центр города. И ничего по радио я не слышала, никаких объявлений, ни сестра, ни я. Мы с мамой вышли на улицу, и навстречу попалась мамина приятельница. Она что-то ужасно громко кричала, подхватила маму, и они побежали, а мы с сестренкой остались. И в этот момент такой грохот был! Вы знаете, во время войны такого грохота я не помню и такого страшного ощущения, что что-то рушится…. Весь город осветился. А оказывается, это был салют!.. Мы с сестренкой упали в сугроб. Нас какие-то мужчины военные вытащили оттуда, из этого сугроба. Мы страшно плакали. Нас еле-еле успокоили.
— Вы еще не знали, что произошло?
— Да, мы не поняли, в чем дело. Мы вообще не представляли себе, что такое победа. Для детей победа в то время еще была очень отвлеченным, по-моему, понятием. Но к тому времени, ко дню снятия блокады, мы, понимаете, уже что-то ели, нам что-то давали, не только хряпу, ну я вот из школы приносила в кружке кашу, и ее можно было поесть. Нам уже казалось, что это лучше. И конечно, снятие блокады — день этот был очень знаменательным, хоть мы с сестрой очень испугались».
Все же мы попросили вернуться к той учительнице, о которой Александра Александровна рассказала вначале. Упоминание о ней не давало покоя. В первом смехе детей она увидела событие. Она оценила это событие как великое, может быть решающее. Настолько, что обошла всех родителей. Она разносила эту весть как самый дорогой подарок — они смеялись! Они снова смеются!




Школьный урок в ленинградском бомбоубежище, 1942. Фото: Д. Трахтенберг


— Как вы узнали, что она ходила?
— Нам родители сказали. Я не знаю довоенной судьбы этой учительницы, я не знаю ее домашней жизни во время войны. У меня сложилось такое впечатление, что она жила только школой и только нами. Мы приходили в школу голодные, холодные. Она нас раздевала, смотрела, что у нас внизу надето. Заворачивала (у кого ничего нет) в газету, сверху надевала платье, чтобы дети не мерзли. Если кто-то начинал плакать на уроке, у нее всегда какие-то корочки находились в кармане. Кофта у нее была большая, карманы где-то внизу (может быть, такое впечатление тогда было). Вот она нам давала эти корочки пососать, лишь бы мы не плакали. Во время обстрелов она нас собирала в коридоре и буквально укрывала собой. Очень часто навещала нас дома. Если кто-то из детей хотя бы раз не придет в школу, она в этот же день шла домой. Как она себя чувствовала, я этого ничего, конечно, не знаю, не знаю, была ли у нее семья или она была одна, потому что я у нее проучилась только первый, второй и начало третьего класса.
— И дальнейшую ее судьбу вы не знаете?
— Я ее больше не видела. Я перешла в другую школу. Потом, когда я вернулась в свою школу, ее там уже не было.
— А как ее имя и отчество?
— Елена Игнатьевна.
— А фамилии не помните?
— Нет».


Примечание. После публикации книги в «Новом мире» позвонили ученики этой учительницы и назвали её фамилию – Николаева.
Детский сад первоначально находился в доме № 31 по улице Некрасова. Там расположен храм Св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова. Ныне в этом доме Историческое подворье Леушинского Иоанна Предтеченского монастыря.




Вид со двора на дом с храмом, где первоначально находился детсад. Одинокая фигура на снимке – это Александра.

Затем детский сад был переведен в дом на углу Маяковского и Некрасова (Некрасова 18 ).
— В детском доме вы находились недолго?
— Несколько месяцев. Когда вернулась мама, нас отправили домой. В этот период помню, что ранее упомянутая Лена приносила кофе-суррогат в бумажных пачках. Мама пекла из него лепёшки. Лена приносила ещё и сахарин, который держали в сахарнице. Однажды она по ошибке положила целую чайную ложку сахарина на стакан чая. Потом мы с Галькой разводили этот раствор целый месяц, и пили сладкий чай. Не помню, чтобы и отец, который находился в Пулково, приносил продукты.
— Взрослые не сажали овощи на газоне Перовской? По воспоминаниям блокадников, весной 1942 г ленинградцы копали грядки в Летнем и Ботаническом садах, на площади у Исаакиевского собора на Марсовом поле и в других местах, на которых выращивали овощи.
— Нет, газоны на Перовской были завалены строительным мусором от разбитых домов, хотя небольшие грядки кое-где были.
— Как-то ты рассказывала, что когда вы оставались одни дома, то открывали окно, садились с Галькой на подоконник, болтали ногами и пели песни. Что вы пели?
— Это происходило уже летом 1943 г после того, как нас выперли из детского сада. Мы изображали главных героев известных оперетт. Пели почти полностью репертуар театра Музыкальной комедии – «Сильву», «Марицу», «Раскинулось море широко» и другие, т.е. всё, что пела наша мама.




Артисты театра Музкомедии перед выходом на сцену. 1942 г. Из дневника архитектора Э. Г. Левиной. 5 марта 1942 года: "Мороз - 26 градусов. Слушали "Сильву" - у артистов пар валит, кордебалет в рейтузах, но стараются не халтурить. Еще один вид трудового героизма и без всяких кавычек. Сильно доходят лирические, особенно сентиментальные места спектакля; очевидно, иммунитет, который выработался у нас по отношению к драматическим ситуациям реальности, не распространяется на искусство". - Билеты из Блокады.

Продолжение следует


Главное за неделю