Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    61,64% (45)
Жилищная субсидия
    19,18% (14)
Военная ипотека
    19,18% (14)

Поиск на сайте

Воспоминания и размышления о службе, жизни, семье / Ю.Л. Коршунов. - СПб. : Моринтех, 2003. Часть 8.

Воспоминания и размышления о службе, жизни, семье / Ю.Л. Коршунов. - СПб. : Моринтех, 2003. Часть 8.

Действительно, вскоре на пустынной Дворцовой набережной появились две фигуры, судя по комплекции, — командир и Леша Голегузов.
Еще через несколько минут командую: «Смирно!», как положено при встрече командира, и докладываю о готовности корабля к съемке с бочек.
— Добро, — бросает командир, -- подойдут буксиры — доложите. Командир благодушен, однако, увы, крепко пьян.
— Леша, заходи.
Это уже командиру БЧ-2, с трудом выбравшемуся из катера с тщательно оберегаемой бутылкой коньяка. В 0.45 появляются буксиры. Докладываю командиру.
— Играйте аврал!
И вот колокола громкого боя разрывают тишину белой ночи. Дробный топот ног, и швартовные команды занимают свои места.
На мостик командир поднимается явно с трудом. Его поддерживает под стать ему по могучей фигуре А.Голегузов. Свежий коньячный аромат разносится по мостику.
Надо сказать, что съемка с бочек, разворот на Неве и проход через мосты — это один из самых сложных маневров. Чаще всего командиры предпочитают выполнять его с помощью буксиров. Однако в этот раз командир сразу ставит точки над «i»:
— Вахтенный офицер, мосты будем проходить без буксиров. Носовой буксир не нужен вообще.
Что я мог ответить? Только «Есть!» На мостике командир полновластный хозяин. Перечить ему никто не имеет права.
— Сочувствую, минер, кажется Ваша академия плакала, - вполне серьезно, даже с некоторой тревогой, замечает старпом.




Вечерний и ночной Санкт-Петербург

Впрочем, действия командира четкие и, несомненно, грамотные. После того как буксир оттянул нашу корму в сторону Петропавловской крепости, последовала команда:
— Отдать носовой, отдать кормовой. Буксирам отойти!
Ничем не удерживаемые, теперь мы стоим поперек Невы. Течение заметно несет нас на Дворцовый мост. Ощущение далеко не из приятных. Однако командир спокоен. Как только буксиры отходят, следует команда:
— Обе машины малый назад!
Винты набирают обороты, Петропавловский пляж стремительно приближается. С кормы докладывают:
- До пляжа 200 метров... 150 метров... 100 метров!
- Стоп машины! Обе машины малый вперед! И почти сразу:
— Обе машины средний вперед! Право на борт! Рулевому править в пролет!
За кормой вскипает бурун. Описывая крутую дугу, эсминец буквально ринулся в пролет моста.
— Дайте спичку, — командир закуривает и, как бы обращаясь ко всем на мостике, бросает:
— Надо доверять личному составу.
Это о рулевом. Судьба корабля теперь полностью в его руках.




Командир эсминца «Справедливый» капитан 2 ранга К.С.Погорелов

Как мы проскочили пролет?! Я и сегодня с трудом представляю. Помню только, что мне, стоявшему на крыле мостика, казалось: протяни я руку, мог бы дотронуться до вздыбленной фермы разведенного моста. Что же касалось радиолокационных антенн на мачте, то они пронеслись буквально в метре от разводной части моста. Одним словом, мост мы не прошли, а проскочили. У всех, кто стоял на мостике. вырвался вздох облегчения.
За Дворцовым мостом, напротив Адмиралтейства, стоял крейсер, какой — не помню. Помню только, что на левом крыле его мостика с поднятой правой рукой — не то в приветствии, не то со сжатым кулаком — адмирал. Докладываю командиру:
— На мостике крейсера адмирал.
— Салют адмиралу!
Мы отдаем честь, а командир, сняв фуражку, приветственно машет адмиралу и всем столпившимся на левом борту крейсера. На несущийся буквально в 20-30 метрах эсминец с крейсера все смотрят с восхищением.




Увы, в тот день судьба приготовила нам еще одно испытание. Миновав крейсер, не сбавляя скорость, эсминец несся в разведенный пролет моста Лейтенанта Шмидта. Неожиданно вижу, как от пристани Академии художеств на середину реки, как раз в разведенный пролет моста, выходит речной трамвайчик. Почти одновременно с сигнальщиком не то что докладываю, кричу:
— Справа по носу речной трамвайчик!!!
Первая реакция командира звучит страшно:
— Давить!
Но вот до моста 200 метров... 150 метров... Командир оцепенел. Мне казалось, что он весь превратился во внимание и выполняет какой-то только ему одному понятный расчет. До трамвайчика оставалось 15-20 метров, до моста — меньше 100 метров. И вдруг команда:
— Лево руля!
Корабль послушно идет влево. Форштевень уже смотрит не в разведенный пролет, а прямо на мост. Жутко! И снова команда:
— Право руля! Править в пролет!
Проходят секунды. Злополучный трамвайчик скрывается под нашей правой скулой. Раздается глухой удар. Отскочив от нашего борта, как шарик пинг-понга, трамвайчик начинает жалобно прерывисто гудеть. Поздно! Мы уже в пролете. Мост проскакиваем с такой же скоростью, как и Дворцовый. Невредимый трамвайчик остается где-то за кормой. На мостике снова вздох облегчения.
Не снижая скорости, явно нарушая все правила плавания по ленинградскому морскому каналу, идем в Кронштадт. За кормой вздымаются расходящиеся волны. Привязанные у берегов катера и шлюпки едва не выбрасываются на берег. Украдкой смотрю на командира. Он абсолютно трезв. Только курит одну сигарету за другой.
Что было дальше? Как и обычно, лихая швартовка в Кронштадте кормой к Усть-Рогатке и отбой: "Команде отдыхать до обеда". На следующий день приказом командира рулевой, старшина 1-й статьи Петр Морозкин, был поощрен пятью сутками внеочередного отпуска с выездом на родину. А что касается меня, то в академию я поступил.
Вот таким был командир «Справедливого» — Константин Семенович Погорелов. Любили и уважали его на корабле все — и офицеры, и матросы.




Командир эсминца «Справедливый» капитан 2 ранга К.С.Погорелов с офицерами корабля

СЛУЖБА В НИИ ВМФ

Два года службы на Черноморском флоте, в Николаеве, куда я был назначен после окончания академии флагманским минером бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей, пролетели быстро. В 1962 году я был переведен в Ленинград в НИИ ВМФ. Мое назначение не было случайным. В Николаеве я занимался в основном строившимся здесь головным кораблем серии больших противолодочных кораблей проекта 61 - «Комсомолец Украины». Специалисты института тоже наблюдали за его строительством и часто бывали у меня. Здесь же, в Николаевском кораблестроительном институте, я сдал все кандидатские экзамены и приступил к работе над диссертацией. О моей работе над диссертацией в НИИ ВМФ знали и как закончившего ВМАКВ им. А.Н.Крылова с золотой медалью брали меня без каких-либо возражений.



На сборах минеров Николаевской бригады в 1961 году

Что можно сказать о первых впечатлениях от службы в Ленинграде? Прежде всего мне, как корабельному офицеру, было непривычно бывать дома каждый день. Ежедневно в 17.30 «море на замок» и, не спрашивая обычного «прошу добро на берег», — домой. Да еще и два выходных дня — суббота и воскресенье! Все это было до того непривычно, что когда подошло время идти в отпуск (к тому же летом!) я был просто удивлен. Какой отпуск? Мне казалось, что я и так постоянно в отпуске. Ведь то, что я делал, выполняя научно-исследовательскую работу, тема которой совпадала с моей диссертацией, было для меня не тяжким трудом, а сплошным удовольствием. Работу я продолжал и дома, приходя со службы. Мой стол был завален книгами, справочниками, расчетами и графиками. Особенно я любил субботы, которые целиком посвящал диссертации.
Впрочем, должен сказать, что увлечение работой отнюдь не мешало личной жизни. Перевод в Ленинград совпал с крупным событием в моей жизни — я женился.
Но вернемся к службе. Отношения с новым коллективом у меня сложились хорошие. Хотя фамилия Коршунов в научно-исследовательских учреждениях ВМФ была на слуху, но благодаря моему трудолюбию "адмиральским сынком" меня не считали. Да и вся моя жизнь, от Нахимовского училища и до корабельной службы, приучила меня к открытым товарищеским отношениям с сослуживцами. Одним словом, все шло хорошо. На шутливые реплики отца, что флагманский минер бригады звучит куда как солиднее, чем младший научный сотрудник, я отвечал: «Все еще впереди».




В 1962 году я был назначен младшим научным сотрудником НИИ ВМФ

Кандидатскую диссертацию я закончил через год после перевода к институт. Зашита состоялась в Военно-морской академии, где меня хорошо помнили еще по учебе, поэтому отношение ко мне было самым доброжелательным. Защита прошла успешно. Вскоре я стал старшим научным сотрудником. Звучало это солиднее, хотя и не меняло суть работы: я по-прежнему занимался активной противоторпедной защитой. В развитии морского подводного оружия это было совершенно новым направлением. Постепенно оно оформилось в научную проблему, которая и стала моей докторской диссертацией, после защиты которой я был назначен начальником отдела.
Быть начальником своего же отдела всегда и легко, и трудно. Легко потому, что хорошо знаешь направленность работ и тематику отдела, трудно потому, что надо найти правильные отношения со своими вчерашними товарищами. Ведь теперь они стали твоими подчиненными. Ситуация эта всегда таит в себе деликатные моменты, так как взаимоотношения в научном коллективе значительно сложнее, чем в обычном воинском. Да и различие между интересами дела и личными амбициями в науке никогда не лежат на поверхности. Не удалось избежать конфликтных ситуаций и мне. Думаю, что и я действовал не всегда лучшим образом. Впрочем, были и другие служебные заморочки. К счастью, советоваться и делиться своими трудностями у меня было с кем: естественно, с отцом.
И вот как-то при очередной встрече отец вручил мне небольшую рукопись. Озаглавлена она была шутливо: «Наука управлять... и побеждать». Что же касается содержания, то оно было совершенно серьезным. В рекомендации о том, как вести себя начальнику отдела, отец вложил весь свой многолетний опыт руководства научными коллективами в НИИ ВМФ. Стоит ли говорить, что эта рукопись надолго стала моей настольной книгой. Я часто перелистывал ее, каждый раз находя для себя что-то полезное.




После защиты докторской диссертации в 1971 году я стал начальником отдела

Думаю, что кому-нибудь из читателей могут пригодиться проверенные годами и личным опытом эти мудрые советы, особенно тем, кто впервые вступает в должность руководителя коллективом. А выглядели они так.

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю