Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Мазуренко В.Н. Атомная субмарина К-27. Триумф и забвение. Часть 15.

Мазуренко В.Н. Атомная субмарина К-27. Триумф и забвение. Часть 15.

Глава 10. ПЕРВЫЙ СОВЕТСКИЙ АТОМОХОД В СРЕДИЗЕМНОМ МОРЕ

Изящной походкой подводная лодка
Ложится из базы на курс в океан:
Любимые ждите, чуть-чуть потерпите,
Поверьте, живыми воротимся к вам.


Весна 1965 года. Москва. Главный штаб Военно-морского флота СССР.
В кабинете главкома ВМФ находятся заместитель командующего Северным флотом контр-адмирал Петелин А.И. и начальник штаба одной из дивизий атомных лодок в Западной Лице, капитан 1-го ранга Михайловский А.П.




Петелин Александр Иванович

Оба – прославленные моряки-подводники, прибыли к Главкому после торжественного приёма в Кремле по случаю их награждения Золотыми медалями Героев Советского Союза. Расспросив присутствующих об их впечатлениях, Сергей Георгиевич, обращаясь к Петелину и Михайловскому, сказал следующее: "Мне, уважаемые подводники, нет надобности объяснять Вам о том, какая сегодня политическая обстановка в мире. Создаваемый нашим государством атомный флот не уступает Американскому. Наши атомные лодки сегодня успешно выполняют задачи в различных точках Мирового океана. И выполняют их успешно. Сужу по вашим Золотым Звёздам Героев, которые вы недавно получили.
К сожалению, нашим атомным флотом пока недостаточно освоена боевая служба в Средиземном море. На сегодня ещё ни одна из наших лодок там не была. Господствует 6-й флот США, английские атомные субмарины.
Принято решение Военно-морскому флоту Советского Союза в противовес флоту НАТО создать в Средиземном море постоянно действующую группировку сил боевой службы. Нет возражений?"
Петелин и Михайловский промолчали, только кивнув в знак согласия головой. Они понимали, что решение уже окончательно принято и Главком спрашивая об их согласии, делает это из уважения к ним.
"Ну, вот и хорошо. Считаю, что командующему Северного флота необходимо в пределах июня-сентября месяца следующего года направить в Средиземное море на одну из атомных подводных лодок. Товарищ Петелин, какие будут ваши предложения?"
Поднявшись, Александр Иванович доложил Главкому, что сегодня выполнить приказ Главкома Советского правительства, убыть на боевую службу в Средиземное море готова каждая из атомных лодок, находившихся в составе Северного флота.




Адмирал Океана. - Русский Обозреватель. 27.02.2010.

Поблагодарив Петелина, Горшков сообщил, что на днях у него состоялся разговор с наукой, в лице академиков Александрова и Лейпунского. "Так вот, они рекомендовали для похода в Средиземное море атомную подводную лодку К-27 с ядерным реактором на жидкометаллическом теплоносителе. Этот корабль, как вы знаете, совершил поход без всплытия на поверхность в Южную Атлантику. И по их отзывам, сам корабль и экипаж, которым командовал Гуляев Иван Иванович, отлично себя зарекомендовали.
В настоящее время, как мне известно, лодка находится в Северодвинске, её обслуживает второй экипаж, да и командир сменился. Опыта океанского плавания этот экипаж и сам командир не имеет. На это следует обратить особое внимание командированию бригады. Подготовку к выходу в поход К-27 в Средиземное море поручено 11 дивизии. А вот старшим в походе назначить капитана 1-го ранга Михайловского Аркадия Петровича", –повернувшись к нему, сказал Главком.
"А вам, Александр Иванович, после прибытия к месту службы, передать мои указания командующему Северным флотом Лобову. Подготовьте все документы по этому делу. Вопросы есть? Нет? Вы свободны, товарищи подводники. Успехов вам."
Поблагодарив Главкома, адмирал Петелин и капитан 1-го ранга Михайловский покинули кабинет.
Так был решён вопрос о направлении впервые в Средиземное море атомной подводной лодки Военно-морского флота Советского Союза. И чести этой удостоилась опытовая уникальная атомная подводная лодка Северного флота К-27 под командованием капитана 2-го ранга Леонова Павла Фёдоровича.
Этот второй поход К-27, который проложил путь остальным атомным субмаринам СССР в указанный район, поставил точку на монопольном господстве 6-го флота США и атомных лодок НАТО в Средиземном море. Закончена тяжёлая подготовка к походу, учения и учёба, выходы в море для сдачи задач и проверки работы узлов и механизмов корабля.




Наступило 16 июля 1965 года. В 19.00. начальник штаба флота Георгий Михайлович Егоров дал окончательный инструктаж, и атомная лодка К-27 без шума и проводов отошла от пирса в Западной Лице, взяла курс на свой длительный 60-суточный поход. Знал ли командир и экипаж, что второй поход АПЛ К-27 должна пройти, когда ядерное горючее было на исходе? Не знаю. Об этом нигде и никто не говорил. Но об этом в одном из своих писем пишет контр-адмирал Наумов В.В. «Были недостатки у экипажа К-27 при подготовке его ко второму походу. Экипаж Леонова варился в собственном соку, так как бригада дизельных лодок в Гремихе была не в состоянии полноценно осуществить контроль за подготовкой экипажа и состоянием корабля в целом, я уже не говорю об ядерных установках. Именно отсутствие компетентных, грамотных начальников на К-27 объясняет факт выхода на боевую службу в Средиземное море в 1965 году, когда было на исходе реакторное топливо. На 1-й флотилии электромеханическая служба такого не допускала.»
Корабль вывели в море: Михайловский А.П. – старший похода, капитан 1-го ранга, Герой Советского Союза, Леонов П.Ф. – капитан 2-го ранга, командир; Умрихин Г.М. – капитан 3-го ранга, старпом; Фытов Г.А. – капитан-лейтенант, помощник командира корабля; Анисов В.В. – капитан 3-го ранга, замполит; Иванов А.А. – капитан 3-го ранга, командир БЧ-5; Гужеленко А.И. – командир БЧ-4 РТС; Придатко В.И., Нечипуренко И. – командиры дивизионов; Милованов В.Н. – командир БЧ-1. Первый день АПЛ шла на глубине 60 метров. Периодически всплывала и выходила на связь. В отсеках корабля среди офицеров и матросов витало эмоционально приподнятое настроение. Ведь для многих из них длительный поход – это штука неизведанная. Первый в их службе. Но потихоньку жизнь на корабле вошла в привычное русло. Вахта, отдых, занятия, просмотр взятых на борт кинофильмов. Техника атомной лодки работала без замечаний, не считая мелких поломок. Конечно, привести полностью в данном рассказе описание жизни экипажа во время похода в Средиземное море просто невозможно. Но из воспоминаний участников читатель поймёт, что пришлось испытать морякам-подводникам. Это и боевые тревоги, это сутки, когда морякам приходилось спать по 2 часа, это и три серьёзных пожара, которые случились во время автономного похода. Это и серьёзная поломка в реакторном отсеке парогенератора, которая могла привести к плачевным последствиям. Хочу привести записи с дневника адмирала Аркадия Петровича Михайловского, Героя Советского Союза, который тогда на борту АПЛ был за старшего. Записи, которые он вёл в походе, были им опубликованы в книге "Вертикальное всплытие".




«Через неделю после выхода возникла первая неисправность: поломался золотник – переключатель кормовых горизонтальных рулей. Но это невеликая беда. Перешли на резервное управление от судовой системы гидравлики, стали менять золотник. Работа муторная, но справились довольно уверенно.
Я лежал на узком диванчике своей каюты и читал. Мерно жужжал вентилятор системы кондиционирования воздуха. В отсеке тихо, спокойно.
Вдруг слышу странное шипение и бульканье. Такое впечатление, как будто где-то в отсеке открыли забортный клапан, и вода сильной струёй бьёт в палубу. Слышу несколько возбуждённых голосов за переборкой и беготню.
Встаю с диванчика, включаю верхний свет и вдруг вижу, что через все щели в двери и переборке в каюту лезет густой белый дым.
Бросаюсь к двери, распахиваю её, и тут же отскакиваю назад. В глаза мне бьёт яркое белое пламя. Весь отсек заполнен пламенем!
Инстинктивно захлопываю дверь, но каюта уже заполнилась дымом. Режет в груди, дышать всё труднее.
Понимаю, что в отсеке пожар. «Стоп! – сам себе думаю. – Не хватало ещё сгореть в собственной каюте!» И снова распахиваю дверь и выскакиваю в отсек.
Всё, мною только что описанное, занимает считанные доли секунды.
В этот же момент струя пены ВПЛ-52 хлещет меня по ногам и мимо меня, по косяку горящей уже двери моей каюты. Огонь быстро захлёбывается. С трудом различаю в дыму ещё два-три уже угасающих очага пожара вдоль коридора отсека.
Откуда-то из дыма вдруг появляется рука и суёт мне в физиономию изолирующий противогаз.
Огонь сбили быстро, но в отсеке много дыма, ничего не видно. Надо немедленно выяснить причину пожара, осмотреть трюмы, закоулки, каюты. Не завалился ли кто-нибудь без противогаза и не задохнулся ли в дыму.




Пластины регенерации – белый налет и шероховатости образуются после небольшого срока нахождения на открытом воздухе

Постепенно обстановка проясняется. Пожар возник от самовозгорания регенеративной пластины, которую старшина отсека, главный старшина Гунченко в нарушение всех инструкций решил использовать для помывки палубы, извлёк из гермоупаковки и случайно коснулся ею промасленной ветоши. Всё это безобразие совершилось в коридоре отсека, в 30 сантиметрах от двери моей каюты.
Регенеративное вещество в контакте с промасленной ветошью горит лучше любого бензина. Естественно, что немедленно вспыхнула краска на переборке и деревянная облицовка двери моей каюты. Хутченко попытался было затоптать огонь ногами, но только разбил пластину на мелкие кусочки и создал ещё три-четыре небольших очага огня вдоль отсечного коридора.
Подоспевшие командир БЧ-5 инженер-капитан 3-го ранга А.Иванов и командир отсека инженер-лейтенант В.Резник включили систему пожаротушения ВПЛ-52 и сбили пламя.
Конечно, пожар под водой – вещь неприятная. Но это можно отнести к лёгким происшествиям, не связанным с техническим состоянием корабля.
Ещё через две недели начали подтекать сальники забортной арматуры. То есть в прочный корпус стала поступать морская вода. Но и это для подводников дело привычное, хотя хлопотное. Так сказать, рабочие неприятности. И всё-таки таких «мелких» неприятностей на лодке хватало.
19 августа 1965 года. После ужина мы с командиром, сидя у него в каюте, мирно перекидывались костяшками, играя в кошу, как вдруг спокойную тишину отсека прорезали отрывистые звонки аварийной тревоги: «Пожар в седьмом отсеке! Горит станция правого гребного электродвигателя!»




Нарды - военно-морская игра

Разумеется, мы тут же пулей выскочили в центральный пост. Обычные команды, доклады, первичные мероприятия по борьбе с пожаром. Видим, как разряжаются баллоны системы пожаротушения. Поступают доклады: «Пламя сбито!» «Задымлённость небольшая». «Пожар потушен. Пострадавших нет».
Командир тигром ходит по центральному посту. Вижу, как ему хочется разразиться тирадой отборнейших военно-морских «терминов». Однако при мне не решается.
Убежал в седьмой отсек командир БЧ-5 – разбираться.
Через пяток минут из седьмого последовал его доклад о том, что повреждения на станции правого гребного небольшие. Два сгоревших контакта могут быть восстановлены за 3–4 часа.
Три длинных звонка и команда «Отбой аварийной тревоги!» снимают всеобщее напряжение.
Через полчаса командир БЧ-5 с понурой головой уже докладывает о причинах и последствиях пожара. Главная причина – плохая выучка, разгильдяйство и растерянность электриков, стоявщих на станциях управления гребными электродвигателями.
У Гуляева такого быть просто не могло. Экипаж был отработан во всех отношениях безупречно.»
Здесь мне придётся прервать записи уважаемого адмирала и обратиться к письму другого адмирала, командира подводного ракетного крейсера, бывшего штурмана АПЛ К-27 Владлена Васильевича Наумова. Вот что он написал в одном из писем автору по этому поводу:
«У Гуляева И.И. такого быть просто не могло. Экипаж был отработан во всех отношениях безупречно.»
С чего он это взял? Мне говорили ещё в 1964 году, что офицеры 1-го экипажа корифеи в своей специальности, но слабы в общей подготовке.
Приведу примеры…




Первый слева капитан 1-го ранга, командир 2-го дивизиона В.Зубков.

Заступил дублёром дежурного по кораблю. Дежурным был командир 2-го дивизиона 1-го экипажа Зубков Валентин. Я попросил показать мне корабль, начиная с 1-го отсека (а он был почти как на 641 пр.). Задал ему 5–6 вопросов по содержанию матчасти в неходовом состоянии с формулировкой: «А разве у вас…?» Зубков рассердился, бросил меня и стал разбираться с допущенным лицами дежурно-вахтенной службы бардаком. Помню ещё, как участники первого похода с живостью рассказывали, как здорово мыть палубу регенерацией и как она интересно хлопает, шипит и вспыхивает (масляных тряпок тогда не полагалось).
И, наконец, ремонтная работа в 1-ом контуре, которая выполнялась под руководством А.В.Шпакова в Атлантике. По моему глубокому убеждению, она была вызвана не необходимостью, а желанием руководителей похода и науки показать возможности сложных ремонтных работ на ядерной установке даже в условиях похода. О здоровье подводников никто не думал.»
Оставляю всё это без комментариев, продолжим читать далее записи А.П.Михайловского.
«... А вот уже пошли более серьёзные и специфические для этого корабля неприятности.
Сегодня утром подскочила газовая и аэрозольная активность в реакторном и смежных отсеках. Концентрация радиоактивных газов в воздухе в реакторном отсеке в пять раз превышает предельно допустимый уровень. Это не очень опасно, но вывести людей, запретить сообщение с кормовыми отсеками (проход через реакторный отсек) всё же пришлось.
Самое неприятное это то, что причина появления активности не найдена и не устранена. Хорошо, если это случайный выброс газов в результате нарушения вакуумирования рабочих помещений реакторного отсека.
Если причиной является неплотность контура сплава – это гораздо хуже. Борьбу с активностью вели общим вакуумированием реакторного отсека с периодическим добавлением туда чистого воздуха из баллонов высокого давления.




Подводники 2-го дивизиона БЧ-5 АПЛ К-27. 1964 г.

Продолжение следует


Главное за неделю