Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Отзыв нахимовца. А.Андреев.

Отзыв нахимовца. А.Андреев.

Рад снова встретиться с Радием, который опекал и поддерживал нас с 1945 года и в нахимовском и при начале нашей службы на 33 дивизии в Полярном. Анатолий Андреев (6 рота).



Дорога на океан. А. СТАРКОВ, М. ФРОЛОВ. - "Огонек". 1949 г.

Маленькую литеру «Н» сменит на погонах золотой якорек, на рукаве синей форменки заблестела первая курсантская нашивка...
Но все-таки их продолжают называть нахимовцами. И, пожалуй, это имя так и останется за ними.
Они стали нахимовцами, переступив осенью 1944 года порог огромного серого здания на Петроградской набережной, здания, в котором лестница была трапом, пол — палубой, спальня — кубриком. Эти наименования, превращавшие дом в некий сказочный корабль, навечно причаливший к пристани, звучали с новинку. Правда, не для всех. Радий Зубков, например, мог считать себя в некотором роде бывалым моряком: юнгой, учеником рулевого, плавал он на сторожевике.
Этому крепышу с обветренным лицом, уже познавшему, что такое морской порядок, было легче, чем его товарищам. Посудите сами, какое великое множество разных «нельзя» должны они были осваивать: нельзя выбегать на улицу без головного убора, нельзя держаться в строю за руки; нельзя разговаривать после отбоя. Да и «надо» не меньше: надо надраивать ботинки до сверкания, надо, когда тебе приказывают, ответить «Есть!» и в точности повторить приказание, и вообще надо уметь подчиняться. А это не так-то просто.
Было им по 13—14 лет, и возраст брал свое: во всем, что приходилось делать, мальчикам еще мерещилась игра. Вот им выдали новенькие, блестящие мундирчики с золочеными пуговицами в два ряда, с белым кантом: идешь по набережной, и прохожие любуются тобой, а встречные мальчишки просто замирают в немом восторге. Потом нахимовцам рассказали о чести мундира, и самым тяжким наказанием стало лишение погон. Когда с одним случилось такое, каждый переживал это, как личную беду. Провинившемуся срезали перед общим строем погоны, и он целый месяц ходил на левом фланге, на два шага позади всех.
Так игра уступала место службе.
Они взрослели, узнавая, что командир покидает корабль последним, запоминая навсегда, на всю жизнь, что советский флаг не может быть опущен в бою.
Они мужали в плаваниях, пусть небольших, пусть пока лишь по озеру и по заливу, но уже полных настоящей борьбы со стихией, в плаваниях, в которых они учились читать картушку компаса, управлять штурвалом, переговариваться с помощью свода сигналов, вязать самые замысловатые морские узлы.
Однажды восемь маленьких друзей вышли на озеро в шлюпке под парусами. Попутным ветром их занесло в самый дальний край. Только собрались возвращаться, как ветер изменил направление и задул с ужасной силой. Шлюпку закрутило в стремительном водовороте, и она уже начала черпать воду. Кто-то предложил рубить рангоут и выгребать на веслах. Но тут раздался гневный голос рулевого Радия Зубкова:
— Ну и моряки! Шторма на озере испугались!
Зигзагами, ловко маневрируя парусами, идя против ветра и волн, они вывели утлое суденышко к причалу и мокрые, усталые, но гордые одержанной победой вылезли на берег.
И хотя еще не раз придется бедовать им в океане, преодолевая непогоду, никогда не забудут они приключения на озере, никогда не забудут первого штормового крещения...
Как все-таки удивительно быстро пролетели эти четыре года в Нахимовском!
Были парады в Москве, на которых юные моряки проходили, замыкая флотскую колонну, перед великим вождем, встречавшим их ласковой улыбкой. Был вечер, когда им впервые прочитали текст присяги и они, торжественно притихшие, вслушивались в простые, строгие слова для того, чтобы пронести их через всю жизнь. Были маленькие праздники, когда всей ротой отмечался день рождения товарища: утром его поздравляют перед строем, позже его ждет именинный обед, а вечером в его честь выступает художественная самодеятельность. И был, наконец, час, когда они покинули старинный дом с башнями, ставший родным, когда они расстались с людьми, растившими их, со своим наставником, капитан-лейтенантом Григорием Максимовичем Карпеченко, которого мальчики, нечего греха таить, считали поначалу «придирой» и к которому привязались потом всей душой; был час, когда они, кажется, в последний раз спели хором любимую песню:

«Мы, юные нахимовцы,
Мечтаем о морях.
Просторах океанских,
Могучих кораблях...»

И вот они стоят в курсантском строю. Это уже не мальчики. Это рослые, плечистые, сильные юноши. На правом фланге Радий Зубков. Чуть подальше его закадычный приятель Леонид Корякин. Оба они сыновья моряков, капитанов 1-го ранга, пришедших на корабли с первым комсомольским набором, в 1922 году. Прекрасная преемственность! У друзей заключен прочный союз: служить всегда вместе, на одном корабле. Но в каком флоте? В том, где трудней. Не Севере или на Тихом океане. Окончательное решение пока еще не принято. Пожалуй, все-таки на Севере: нет лучше школы для настоящего морехода. Впрочем, впереди еще годы учебы, будет время и для раздумий и для твердого выбора.
Лица юношей задумчивы и строги. Приближается неповторимая минута: сейчас они будут присягать на верность Родине. И они совершают этот священный воинский обряд у орденоносного знамени Высшего военно-морского училища имени Фрунзе в историческом зале Революции, где дважды выступал Ильич, Где звучали вдохновенные слова Кирова, где на мемориальных досках сверкают имена героев-моряков, отдавших жизнь за отчизну.
Курсанты...
Они идут знаменитым коридором, стены которого видели Челюскина, Синявина, Ушакова, Нахимова, лейтенанта Шмидта, минуют круглый зал, пол которого представляет собой гигантскую картушку компаса, и входят в минный класс. Так начинаются будни...
А там, в гнезде, в котором они оперились и из которого разлетелись, ревниво следят за каждым шагом своих питомцев. Там все должны знать о них. Вот по ротам разнеслась молва: «У наших первые экзамены». Ждут гонцов с вестями. И Радий Зубков, сдав испытания, спешит на родную Петроградскую набережную.
— Ну, как? — спрашивают его.
— Хорошо.
Полное разочарование на лицах: только-то!
— Хорошо в смысле отлично, — улыбается Радий.
— Чего же ты пугаешь!
И тут попадает он в плотное окружение. Это маленькие нахимовцы хотят посмотреть на Зубкова, о котором они так много слышали, на того самого Зубкова, что окончил училище с золотой медалью...
...Перенесемся, читатель, лет на пятнадцать вперед. Поднимемся на ходовой мостик большого корабля, идущего в открытый океан во главе могучей эскадры, которая растянулась длинной кильватерной колонной. Командир линкора, еще молодой высокий, плотный человек в широком кожаном реглане, стоит на левом крыле мостика. Он вглядывается в горизонт и что-то, едва шевеля губами, напевает. Прислушиваемся. Какой знакомый мотив!..
Ну, ясно, это она, старая нахимовская песня:

«Мы, юные нахимовцы,
Мечтаем о морях.
Просторах океанских,
Могучих кораблях...»

***



Выпускник училища имени Фрунзе Р.А.Зубков в гостях у нахимовцев. 1952 г. Фото А.И.Бродского.

***



Анатолий Петрович Андреев, выпуск ЛНУ 1953 г.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю