Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

На румбе - океан. Р.В.Рыжиков. СПб, 2004. Часть 7.

На румбе - океан. Р.В.Рыжиков. СПб, 2004. Часть 7.

Вспоминаю курьезно-поучительный случай.
Дело было три года назад. Был я тогда помощником командира точно такой же, как эта, средней подводной лодки. И вот, также как сейчас, но в дождь и туман, мы подходили к проливу.




Радиорубка. Комплекс радиоэлектронного оснащения проекта 613 в процессе постройки и эксплуатации неоднократно изменялся. Подводные лодки получили радиолокационную станцию обнаружения надводных целей «Флаг». Гидролокатор «Тамир-5Л» и станция шумопеленгования «Марс-24КИГ» (впоследствии заменялась на «Феникс») обеспечивали обнаружение целей в подводном положении.

На средних лодках нет специалиста-офицера по радиоэлектронике. Обязанности начальника радиотехнической службы возложены на помощника командира. Без специального образования руководить гидроакустиками и радиометристами трудновато. Но служба есть служба и отвечать за исправную работу матчасти помощник командира обязан, даже если он по уровню «электронной» подготовки явно уступает своим подчиненным.
Так вот, входим мы в Босфор Восточный. Туман такой густой, что с мостика не то что горизонта, половины носовой надстройки не видно. Радиолокационная станция «Флаг» работает уже не один час и в конце концов выходит из строя. Командир, конечно, лезть в узкость без радара не хочет, и мы становимся на якорь. Но и на якоре здесь стоять небезопасно. Одним словом, на мостике начинается некоторая нервозность. Вниз один за другим сыпятся нервно-командные'запросы, типа «Когда, наконец, станция «Флаг» будет введена в строй?« Хотя всем, включая командира, известно, что все временные нормы работы станции были нарушены именно по вине мостика, да и от частоты такого рода запросов дело двигаться быстрее не будет. Но так уж, видно, устроен человек особенно когда этот человек — начальник....
Я — в роли вахтенного офицера, не отрываю бинокля от глаз изображаю попытки заглянуть за полосу тумана. Внутренне переживаю за своих радиометристов, ремонтирующих радар.




Вдруг командир, с каким-то даже злорадством (есть на ком отыграться), останавливает свой взгляд на мне. «Ты начальник РТС? Какого дьявола торчишь на мостике? Марш вниз! И не вылезать наверх пока не введешь технику в строй!».
Пулей буквально сваливаюсь по вертикальному трапу вниз. С треском (передалось, видно, командирское настроение) распахиваю дверь в радиолокационную рубку. Передо мной картина погрома. Как говорил один из героев Гайдара, рубка «напоминает апартаменты мелитопольского комиссара после веселого налета махновцев». Все, что можно разобрать, командир отделения радиометристов (специалист первого класса) вместе со старшим радиометристом (специалистом второго класса) разобрали и теперь копаются в разложенных на столе деталях, монотонно огрызаясь на запросы мостика. Примечаю раскрытое описание станции, лежащее в стороне. Машинально беру его в руки и нахожу раздел «Типовые неисправности». Под первым номером значится — «Сгорел предохранитель». Больше для формы, чем для дела, спрашиваю: «Предохранители проверяли?» Оба специалиста смотрят на меня глазами, в которых, кроме неизбывного горя, ничего не просматривается. Постепенно смысл моего вопроса доходит до них, и они выхватывают предохранители из гнезд. Один из них сгорел.
Немая сцена... «А ну-ка, быстро собрать детали!» «Собрали?» «Включайте на прогрев!» «Товарищ старший лейтенант,
работает!» - как-то даже стеснительно докладывает командир отделения. Подмигиваю обоим и шустро карабкаюсь по трапу вверх.
Встречаю негодующий взгляд командира и, вспомнив кадр из бессмертного фильма «Танкер Дербент» (помните, как артист Сорокин, моторист, докладывал актеру Горюнову — капитану о починке гудка?), этак небрежно советую командиру: « Включайте "высокое". Станция в строю!».




Танкер "Дербент" - YouTube

Вот такая история всплыла в моей памяти сейчас. Действительно, мы иногда так усложняем простые дела, что потом с усилиями, достойными лучшего применения, преодолеваем созданные своими же руками трудности. Может быть, на этот раз ничего экстраординарного не произошло и весь этот «форс-мажор» вызван обычной флотской неразберихой? Сегодня или, в крайнем случае, завтра все выяснится, и мы узнаем свою дальнейшую судьбу?
Однако ни сегодня, ни завтра ничего не прояснилось. Командование вышестоящего соединения о причинах нашего вызова в Главную базу молчало, ограничиваясь короткими, но малопонятными вводными.
Почему-то выгрузили все современные торпеды, заменив их на довольно старые, которые вот-вот должны были быть сняты с вооружения. В носовые аппараты и на стеллажи приняли паро-газовые торпеды «53-39» времен войны, даже без приставки «ПМ», то есть без приборов маневрирования и в кормовые аппараты - самонаводящиеся торпеды «САЭТ-50», тоже без приставки «М», не модернизированные. Наш минер Семен Тульчинский только головой крутил. Неожиданно пришел приказ о его откомандировании к прежнему месту базирования. Как позже стало ясно, со всех лодок, которые готовились к какому-то походу, были убраны лица еврейской национальности. Откомандировали с этих лодок и помощников командиров, а также командиров рулевых и торпедных групп. Вместо Тульчинского прибыл старший лейтенант Галактионов. Особенно жалко было расставаться с душой экипажа - капитан-лейтенантом Ленинцевым. Стало ясно: лодки укомплектовываются по штату военного времени, без «излишеств» в виде помощников и некоторых командиров групп.
Встали в док, сменили так называемые бесшумные винты на обычные. Между прочим, вместе с нами вставала в док подводная лодка «С-393» под командованием капитана 3 ранга Кобзаря, погибшего впоследствии на пл «К-129».




Винто-рулевой комплекс «С-393». (СРЗ-92 в бухте Диомид, 1975 г., предоставил: В. Куприянов)

Читатель, очевидно, знает эту печальную страницу из жизни нашего флота. Так вот, на «С-393» стояла новейшая по тем временам гидроакустическая станция. Увидев ее характерный обтекатель, начальство переполошилось. Можно подумать, что оно только в доке узнало о вооружении этого корабля! «С-393» после выхода из дока отправили к прежнему месту базирования.
Куда-то готовили кроме нас и пришедшую вслед за нами «С-239», а также вышедшую из ремонта во Владивостоке лодку нашей бригады «С-235». Командиром на ней был капитан 3 ранга Швандеров, старшим помощником командира — капитан-лейтенант Любимов. Готовились к той же неясной задаче и местные — владивостокские — лодки под командованием капитана 2 ранга Таргонина (старпом — капитан-лейтенант Колесников), капитана 2 ранга Кодеса (старпом — капитан-лейтенант Мелков), а также лодка с близлежащей к Владивостоку базы под командованием капитана 2 ранга Анисимова (старпом капитан 3 ранга Соломенцев).
Демонтировали и сдали в ДОСААФ ответчики «Хром», сдали на склад противогазы. Удивляло, что, с одной стороны, нас вроде бы готовили к какой-то боевой операции (офицеры по военному времени), а с другой стороны значительно снижали боеготовность (устаревшие торпеды, отсутствие противогазов и аппаратуры опознавания). Было над чем поломать голову...




Григорий Валентинович Таргонин. «Лесами древними покрытая, морями теплыми омытая...» - Военно-технический альманах «Тайфун» №1/2002.

Неожиданно, выполняя приказание сверху, мне пришлось ночью усадить в учебном классе весь экипаж за столы. Под нашим с Володей Лепешинским наблюдением все члены экипажа заполнили анкеты и написали свои биографии для «выездных дел». Написали и мы с Володей эти бумаги. Стало ясно, что пойдем куда-то за границу. Пополз слух о том, что пойдем в Индонезию. Экипаж отвезли на какие-то вещевые склады, где мы получили по комплекту гражданского платья: пару рубашек, брюки, пиджаки, ботинки, носки, галстуки, шляпы и плащи. Причем одевали нас по категориям: качество одежды было прямо пропорционально должности. Например офицеры получили фетровые шляпы, мы с командиром — велюровые, старшины и матросы срочной службы — кепки и т. д. Мы, конечно, над этим посмеялись.



Сход на берег, то есть выход за территорию части, запретили. Командиров, старпомов и заместителей командиров по политчасти собрал член военного совета флота — начальник политуправления адмирал М.Н.Захаров и вполне официально объявил - идем в Индонезию, что там будем делать - будет ясно на месте. Опять какая-то игра втемную, но хоть ясен маршрут!
Первыми из группы пойдем мы и лодка Таргонина — «С-292». Старшим в этой группе назначен начальник штаба бригады капитан 1 ранга Гришелев, он идет на нашей головной лодке. Никому, включая родных и близких, о предстоящем походе и месте пребывания сообщать нельзя. По приходу в Индонезию можно будет писать письма и получать ответы на «полевую почту».
Между прочим, забегая вперед, перескажу эпизод из своей семейной хроники. Жена, не получая продолжительное время от меня никаких вестей, написала довольно сумбурное письмо моей матери в Москву. Мать прочитала это письмо своей сестре, старой большевичке, польке по национальности, прошедшей школу сталинского режима. Та долго думала и заключила: «Забрали Рудика»... Маме сделалось плохо. Пришлось отцу — кадровому военному — ее успокаивать.
Но, все по порядку. Поступает приказание готовить корабль к бою и походу. Обе лодки — готовы. На пирс неожиданно прибывает командующий Тихоокеанским флотом адмирал Фокин со свитой адмиралов, генералов и капитанов 1 ранга.




Визит в Индонезию. Адмирал Виталий Алексеевич Фокин и президент Сукарно

Оставляем на кораблях одну боевую смену и выстраиваем остальных на пирсе. Комфлота приветливо здоровается, медленно, совсем как Черчилль в кадрах кинохроники времен Ялтинской конференции, обходит строй, пытливо вглядываясь в наши лица. Неожиданно он останавливается против меня. Я, как положено, представляюсь. «Ну, вот вы — капитан-лейтенант, зачем идете в Индонезию?» — задает он неожиданный вопрос. «Если бы я это знал?» — думаю про себя, а вслух бодро отвечаю первое, что приходит в голову: «Передавать технику, товарищ адмирал!» «Правильно, молодец!» — хвалит мой ответ командующий и продолжает обход. Наконец мы громко и раскатисто отвечаем на его «До свидания, товарищи подводники!» своим «До свидания, товарищ адмирал!» и бегом на корабли.
Стоящий на пирсе командир эскадры подводных лодок контр-адмирал Медведев почему-то грустит. Пробегая мимо него, я отчетливо слышу его шепот: «Только бы все вы вернулись!» Ничего себе напутствие, успеваю подумать, отдавая положенные при отходе команды.
По очереди дифферентуемся и, построившись в кильватер, ложимся на курс выхода из бухты.




Анатолий Тихонович Штыров: Медведев Ефим Иванович (в начале 1950-х - командир бригады подводных лодок 7-го флота, впоследствии - с начала 1960-х - командир эскадры лодок ТОФ, начальник ВВМУРЭ им. А.С.Попова, вице-адмирал).
Имел прозвище Ефим. Осторожный воспитатель командиров-подводников. При нем в условиях крайней напряженности в боевой подготовке меньше, чем когда-либо, допущено поломок и аварийных происшествий на эскадре.
Первый из командиров соединений, возглавивший с началом «боевой службы» вывод группы подводных лодок в океан и их непосредственное управление с плавбазы в период «собачьей свадьбы» с кораблями 7-го флота США.
Был суров, но в личных контактах с подчиненными глубоко человечен.


Продолжение следует


Главное за неделю