Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия Военная юридическая консультация
Поиск на сайте

Рыцари моря. Всеволожский Игорь Евгеньевич. Детская литература 1967. Часть 16.

Рыцари моря. Всеволожский Игорь Евгеньевич. Детская литература 1967. Часть 16.

Каникулы кончаются. С сожалением мы расстаемся с дедом и с бабой Никой — они остаются в Кивиранде до октября. Свертываем палатку. Сходили в магазин взвесить Олежку. Он, как куль, скатился с весов: прибавил полтора кило! Ужас! Мы утешили его лимонадом:
— Пей, Олежка, теперь все равно!
Идем в лес посмотреть пещеру: на обратном пути забегаем попрощаться к Яанусу Хаасу. Он угощает нас яблоками.
Спешим на причал к «охотнику». Будущей весной его перенесут на берег и поставят между двумя валунами.
Прощаемся с нашей «Бегущей». Зимуй без нас, милая!
Дома Юхан Раннику рассказывает деду, как он штормовал в океане.
Нам не удается дослушать — пора! Автобус из города уже прибыл. Баба Ника собирает нам харчи на дорогу. Дед прощается с нами:
— А ведь мне, марсофлоты, без вас будет скучно...




Он крепко целует мать и отца. Ингрид не отстает от меня ни на шаг: боится, как бы ее не оставили.
В последний раз отдаем мы честь флагу на мачте. Он трепещет на осеннем ветру — зовет в море.
А может быть, и в океан!


Тетрадь третья

ТРЕВОГИ И РАДОСТИ

В ГОРОДЕ


Олежка раззвонил на всю школу, что мы втроем из восьмого класса уйдем в девятый в нахимовское. Толстяк говорил об этом так, будто никаких нет трудностей, дело решенное. До того договорился, что ребята — многие из них тоже мечтают стать моряками — начали посматривать на нас с завистью, а Элигий Шиллер — тот прямо сказал, что мы надеемся на деда моего — адмирала: он протолкнет всех троих. Дурак! Дед палец о палец не ударит, чтобы нас «протолкнуть».



С тех пор как я твердо решил пробиться в нахимовское, я стал следить за собой. Стал отвечать на пятерки (я бы сгрыз себе локти, если бы схватил четверку или, еще хуже, тройку!). Ведь без пятерок мне пропадать! И преподаватели почти все ободряли и меня, и Вадима, и даже Олежку пытались подтянуть, хотя это удавалось им плохо. Преподаватели называли нас «будущими нахимовцами». Мне кажется, что и им было бы приятно увидеть нас во флотской форме, когда мы придем навестить школу.
Не повезло мне только с Мариной Филипповной Картонкиной. Я уже говорил, что она преподавала нам русский язык и поставила К.С.Станюковичу за сочинение двойку. Белобрысенькая, с остреньким носиком, с белыми ресницами и глазами, как у кролика, она не пользовалась нашей любовью. Говорила она всегда резко, так и казалось, что она нас терпеть не может. А главное — вмешивалась во все дела класса. И вот она приказала нам написать сочинение «Кого я беру примером в жизни».
Я написал, что для меня пример — Никонов; ведь, возможно, придется и мне воевать, фашистов еще слишком много на свете, и я хочу быть таким же стойким, как он.
Марина Филипповна одобрила сочинение Элигия (в стихах написал!), а мне сказала:
— Плохо, Коровин! Думаешь, мы будем тебе потакать, потому что ты собрался в нахимовское? Не думай, что получишь скидку на это.
Я взорвался:
— Вы двойку поставили даже К.С.Станюковичу!..




Она побелела от злости.
Меня понесло. Вадиму от этого хуже не стало — ведь меньше чем двойку поставить нельзя уже за то, что он ободрал К.С.Станюковича. И мне не решилась поставить она двойку. Все же сочинение было ничего, на уровне. Но я понял, что заработал врага на всю жизнь.


***

На выставке служебных собак, куда мы пошли с моей Ингрид, я увидел Карину. Радио объявило:
— Выступает водолаз Ларсен— дрессировщица Карина Карамышева.
— Глядите-ка! Собака больше девчушки! — удивляется мужчина в зеленой шляпе, задранной на затылок.
Карина кажется такой маленькой рядом со своим водолазом! Она сегодня в джинсах и в голубой майке, с косичками, как всегда. Пес работает без команд, поданных голосом. Он ползет по-пластунски, садится, ложится, встает. Черной стрелой пролетает сквозь расставленные по полю кольца, кидается в пруд и вытаскивает «утопающего» — большую куклу.
Водолазу хлопают. Карина угощает Ларсена булкой.
А сколько народу вокруг! И школьники, и отставные полковники, и женщины, и старики!
Да, здесь сегодня весь город!
Еще бы! У нас в городе собак уважают. Однажды какая-то молодая мамаша подняла камешек и подала своему сыну: «Витенька, брось в собачку». Ей сразу милиционер сделал выговор. Правильно!
Кто вынюхивал мины, спасая тысячи солдат? Собаки. Кто бросался под танки с грузом взрывчатки? Кто отыскивал раненых и приводил санитаров? Тоже собаки.




Собаки на войне.

Кто проложил космонавтам путь в космос? Лайка, Белка и Стрелка. А кто на границе ловит шпионов? Остроухие наши друзья. И на кораблях есть собаки. Матросы их любят и в свободное время обучают наукам. А кто посочувствует, если я схвачу тройку? Ингрид. Она будет ластиться и заглядывать мне в глаза: «Ничего, Максим, не отчаивайся, завтра получишь пятерку». И на душе станет легче.
Наши овчарки — призывники. Их могут призвать на военную службу. У Ингрид есть паспорт служебной собаки. Я вклеил в него ее фотографию. Я — член ДОСААФа и очень этим горжусь. На поле расставлены лестницы, барьеры и бумы. И хозяева и собаки волнуются, но стараются, чтобы этого никто не заметил. Разъевшийся боксер, вцепившись передними лапами в высокий барьер, с трудом подтягивает свой толстый, с обрубком-хвостиком зад. Болельщики кричат:
— Давай, давай нажимай!..
Другой срывается — и на трибунах свистят. Это почище футбола!
Наша очередь. Ингрид ловко идет по буму (с него уже две овчарки сорвались), легко берет высокий барьер, взбирается на крутую лестницу. Нам много хлопают и кричат, как в театре:
— Браво!..
Теперь человек в ватнике с длинными рукавами изображает шпиона. Он прячется в густом колючем кустарнике.
— Фас! — подаю я команду.
Ингрид летит, едва лапами касаясь земли. «Шпион» отмахивается длинными рукавами. Куда там! Она рвет на нем ватник и лишь по команде: «Фу!» — отпускает «задержанного».
— Ну и овчарка! — восхищается «диверсант», хотя ему и крепко досталось.— От такой никто не уйдет!




Карина сама подходит к нам со своим Ларсеном.
— Какая умница твоя Ингрид! — хвалит она.
— А какой умный твой Ларсен!—отвечаю я ей.
— Как ты думаешь, они драться не будут, если их спустить с поводков?
Ларсен и Ингрид обнюхивают друг друга, знакомятся и с лаем носятся по вытоптанной траве. Я спрашиваю Карину, почему ее отец не пришел полюбоваться на Ларсена.
— О, он в плавании! И я не знаю, когда он вернется. Мы живем вдвоем с Ларсеном, и я на нас обоих готовлю обед. А старуха одна, Василиса, убирает квартиру.
Я знаю от деда, что подводные лодки часто уходят далеко. Подо льдом добираются до самого полюса.
— А ты не скучаешь?
— Ужасно! И Ларсен скучает. Все прислушивается — не идет ли папа по лестнице.
Подбегают Олежка с Вадимом.
— А-а, капитан Грей! — смеется Карина. — И музыкант Циммер! Ну как ваши алые паруса?
— А я на них сплю, в наказание, — сообщает Вадим. — Мама очень расстроилась, что испорчены простыни.
— И какие на них видишь сны?
— Самые лучшие. Например, вчера видел тебя.
— Ну, чего же тут интересного? — протянула Карина. Молодец! Так и надо ему, пускай не подмазывается!
— Овчарки, на ринг! — кричит радио.




— Ингрид, ко мне! Она неохотно отбегает от Ларсена.
По кругу шагают овчарки, и строгие судьи разбирают их стати. Мы идем на пятнадцатом месте. Но судьи передвигают нас ближе. Возникают горячие споры. На нас смотрят болельщики, тесно обступившие ринг. Суетятся фотографы. В толпе я вижу своих одноклассников. Они болеют за Ингрид. И когда судьи выводят овчарку, шагавшую позади нас, вперед, кричат:
— Неправильно! Судью на мыло!..
Конечно, неправильно! Ни у одной овчарки нет таких славных янтарных глаз, как у Ингрид. Ни у одной так не разрисована морда. Соперница хуже нас. Собаки тоже мечтают быть первыми. Ингрид сердится и, хотя и устала, приосанивается и ведет меня, гордо подняв остроухую голову. Судьи все же оказываются справедливыми. Круг за кругом мы приближаемся к первому месту. Овчарки рычат нам вслед. Хозяева злятся. Одна дамочка даже закатывает истерику. Она кричит на весь ринг, что обидели ее Мулечку и поносит судей «продажными душами». Дамочку выводят вместе с Мулечкой с ринга и отпаивают водой...
Ура! Мы — первые! Первый приз! Ингрид оборачивает ко мне сияющую морду, и озорные ее глаза говорят: «Что, взяли, взяли?» Нас зовут к судьям; по радио объявляют о нашей победе. Нас поздравляет адмирал — председатель ДОСААФа.
Главный судья вручает нам золотую медаль и жетон — это заработала Ингрид, а я, дрессировщик, получаю шикарный, в кожаном переплете альбом.
Вадим и Олег зовут есть мороженое. Берем восемь порций, по две на каждого. Ингрид с нетерпением ждет, пока я очищу бумагу. Пытаются ее угощать и болельщики, но она не берет еду у чужих.
Теперь на ринге овчарки-мальчики. На первое место выходит Шторм, он гордо шагает у ноги молодого матроса. Владелец Шторма — команда эсминца «Светлый». Корабельный пес получает золотую медаль. Он весь увешан жетонами. Матросы с ним фотографируются — они его вырастили, его обучили, и он служит флоту...




А где же Карина?.. Ушла. Ушла со своим Ларсеном. Видела она или не видела? Не знаю. А хорошо бы, чтоб видела, как нас награждали призами.

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru



Главное за неделю