Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

Рыцари моря. Всеволожский Игорь Евгеньевич. Детская литература 1967. Часть 27.

Рыцари моря. Всеволожский Игорь Евгеньевич. Детская литература 1967. Часть 27.



Под мостом Нева катит темные волны. Блестит шпиль Петропавловской крепости. Там, за Невой, начинается море. До него не доберешься так быстро, как в Таллине. Всё дома, дома и дома. Юркий буксир вырывается из-под моста, обдав нас таким ядовитым дымом, что хочется кашлять.
Мы идем через Марсово поле. Над могилами бойцов Революции пылает вечный огонь. Командир роты был прав. Нам почти все улыбаются — как видно, наше училище в городе любят. Редко кто пройдет равнодушным. А мы — мы следим за собой, чтобы не пропустить ни одного офицера. Впервые я отдаю честь. «Всю жизнь козырять придется»,— сказал Валерка. Что ж, и прокозыряю всю жизнь. Это мне кажется замечательным проявлением уважения младшего к старшим. Мы — члены великого братства рыцарей моря...
И вот мы на Невском, угол Садовой. Куда же пойти? К Адмиралтейству, конечно. Сколько народу! У нас в Таллине малолюднее.
Молодые моряки-офицеры идут под руку с девушками. Важно шагает старик генерал. Завистливо поглядывая на нас, спешат школьники. Ба, да они нам уступают дорогу! Старушка в шляпе с стеклянными вишнями — бог знает, сколько лет этой шляпе и сколько старушке! — утирает платочком глаза. Может, вспомнила внука-нахимовца или нахимовцем первого призыва был ее сын-офицер? Милая бабушка, зачем плакать? Солнце светит так ярко, и зайчики пляшут на окнах так весело, и люди все радостные вокруг... А впрочем, всегда забываешь, что на кого-нибудь может горе свалиться и в праздник, и в солнечный день.
И вдруг нам навстречу идет — ну кто бы вы думали? — Элигий Шиллер. Он раскатился было к нам, надев на лицо улыбочку, но мы проходим мимо него, как мимо троллейбусного столба. Элигий вычеркнут из нашей жизни. Я было вообразил, что он гад, но принципиален. Как бы не так! Доносом он шлепнулся в грязь.
Мы и не вспоминаем о встрече с Элигием...




Медный всадник. Сад, полный опавших листьев. Дворцовая площадь. Арка Главного штаба. Ничего я не видел прекраснее.
— Мощно! — изрекает кто-то за нашей спиной.
Я не терплю этого глупого, обрубленного словечка. Но на этот раз оно кстати. Лучше не скажешь.
На Невском на каждом шагу по кинотеатру. Но разве можно запрятаться в душный зал в такой солнечный день, когда ты видишь незнакомых людей — ленинградцев и гадаешь, кто из них уцелел от блокады, от тех страшных дней и ночей, о которых рассказывал дед? Замерзшие корабли и подводные лодки стояли во льду, по перекинутым на набережные сходням матросы и офицеры сходили на берег, к мертвым домам, к мертвым людям, заснувшим в сугробах. И делились с живыми своим скудным пайком...
Наверняка пережил блокаду вот этот старик, что идет нам навстречу. Он еле-еле плетется, тяжело опираясь на палку.
— Ну, как вам понравился Ленинград? — спрашивает Сергей Сергеевич, когда мы приходим в училище.
Математик сегодня дежурит и рад, что вернулись все вовремя и все обошлось без чепе.


НЕЛЕГКО БЫТЬ КОМСОРГОМ

Легче всего признать свои ошибки или осудить гневно чужие. Для этого нужно, чтобы хорошо был подвешен язык. Самохвалов — «правильный человек». Доносов, как Шиллер, писать он не будет. Бегать с доносами, как Мельгунов, тоже не станет. Для преподавателей он удобен — пусть себе разглагольствует; кто хочет — пусть слушает, кто не хочет — не слушай. А до двоек Самохвалов себя не допустит. Он зубрила. И заучивает уроки, как речи. Пятерки ему обеспечены. Правильный человек.
На самом деле все гораздо сложнее. Среди нас есть и лодыри и тунеядцы, которых избаловали родители. Им прощались в гражданской школе и двойки. Здесь двойки им не простятся. И Валерка, заработавший двойку у преподавательницы истории Агнии Петровны, заслужил ее полностью. И, когда он стал плакаться, я напомнил ему, что он все же Коровин. — Первый...— напомнил он с ехидной улыбочкой.




Преподаватель истории Тамара Павловна Булгакова во время занятий с воспитанниками училища. 1965 г. Фото И.С.Болотина.

— Да. Тем более. Второму было бы простительнее. А что скажет дядя Андрей?
— Андрей не узнает.
— Докатишься, что узнает.
— Это ты меня как комсорг запугиваешь? Или как родственник?
— По родственным чувствам поблажек не жди.
— Угрожаешь?
— Агния Петровна от тебя не отстанет.
— А ну ее...
На другой день Валерий стоял у доски, как баран, на уроке Сергея Сергеевича, Было страшно обидно, что он огорчил ветерана-нахимовца.
— В наше время так не позорились! — сказал огорченно преподаватель.
— Все тычут нас своим временем! — проворчал Валерий.— Чем оно было лучше, ваше-то время?
— Ах, вы еще и грубите?.. И двойка была ему выдана.




Учитель математики Борис Федорович Блошкин (сидит второй слева) с нахимовцами, ставшими командирами кораблей, учеными.

"ЗЛОЙ ПЕРИСКОП"

Официальный журнал, издававшийся в училище, был таким же «правильным», как Самохвалов. Авторы, грубо говоря, «тянули резину», приспосабливая к внутреннему положению Нахимовской нашей республики передовые статьи из всех ленинградских газет. Не стеснялись: если речь шла о совнархозе, совнархоз заменяли училищем, без зазрения совести переписывая чужие труды и воруя мысли.
И поэтому, когда Вадим предложил издавать свой, независимый классный журнал, почти весь класс встрепенулся: талантов хватало. Вадима избрали редактором. Я вошел в редколлегию. Решили, что журнал будет сатирический и критический.
Поскольку он выходить будет без участия начальства, наши Гоголи и Щедрины могут развернуться вовсю. Название журнала? Предложили: «Перископ». Потом уточнили: «Злой перископ». Все видит, все подмечает. Будем, как Маяковский, кричать во весь голос. Аркашка Тарлецкий принес рисунок обложки. Перископ улыбается. И перископ злится. Здорово!
Поэты приносят стихи. Критические, сатирические, но есть среди них и лирические. Как с ними быть? Не помещать? Но стихи все о море. А море не предмет для сатиры. О море нужно говорить с уважением. Море нужно любить. И для моря мы делаем исключение, тем более что стихи неплохие. Они искренние, а это самое главное.




В нашей жизни есть над чем посмеяться. Очень смешной рассказ написал Вадим: «Влюбленный простак». Из действительной жизни. Валерий сказал мне небрежно:
— У меня есть повестушка о нашей жизни. Ее в «Юность» просят. Но, так и быть, печатай в «Злом перископе». Кстати, у моего дружка сестра машинистка, она сможет печатать и наш журнал на машинке.
— Какие же у тебя в Ленинграде дружки?
— Обзавелся.
Я вспомнил «компашку». Неужели и здесь? Так вот почему он двойки хватает! Развлекается на стороне...
Валеркина повесть называлась «Среди бурного моря». Подразумевалось море житейское. Ай да Валерка! Повестушка была и критической, и сатирической. В ней все высмеивалось с лихостью чрезвычайной. Досталось всем: одноклассникам, преподавателям, воспитателям, девчонкам, задирающим нос. А главное — под прозрачными псевдонимами всех можно было узнать: и Вадима, и Самохвалова, и меня, и преподавателей, и адмирала. Особенно зло был описан наш воспитатель Кирсанов, под кличкой «Строгач». Кирсанов, раскусив, что мы за «милые мальчики», иногда перебарщивал. Мы его разочаровали. И он за свое разочарование мстил.
Герой повести Калерий Воронин на слова «Строгача»: «Мы за вас воевали и выиграли войну» — отвечал смело: «...А вы не за нас воевали. Нас и в живых вовсе не было». Воспитатель ставил ему за поведение двойку (чего в самом деле не было).
Правда, мне показалось, что не везде Валерка владеет родным языком, но править он себя не позволил:
— Меня и в газете не правят. Да что ты, Максим?!




Журнал наш родился и имел бурный успех. Его все читали (он был размножен в десяти экземплярах). Каким-то путем раздобыли один экземпляр преподаватели, тоже читали. А Валерий похвастался, что другой экземпляр из рук в руки передается за стенами училища — машинистка раззвонила знакомым о нашей смелой сатире.
Последним, как водится, узнал о журнале заменявший больного Кирсанова майор Ермаков.
— Подпольное издание! До чего докатились!..— разносил он наш класс.
Мы струхнули. Словечко «подпольное» пришлось нам не по вкусу. Мы и не предполагали, что наши благие намерения могут быть так истолкованы. Я спохватился: тут что-то не так. Сплоховали! Нам мерещилось строжайшее расследование, вызов к начальству, страшные кары, может быть исключение из училища... Мы, по правде сказать, духом пали. Вот как все обернулось!
— Что ж теперь будет, а?— переживал Вадим.
— Честное слово, не знаю. Но какой же у нас подпольный журнал, если там подписано: «Главный редактор В.Куликов»?
— Вот редактора и потреплют...— ухмыльнулся Самохвалов.
Мы ждали возмездия, а его все не было: майор Ермаков онемел. Командир роты Бунчиков говорил с нами как ни в чем не бывало, ни словом не обмолвился о журнале. Когда наконец через несколько дней нас позвали к начальнику политотдела, мы, честное комсомольское, облегченно вздохнули.


***



Из коллекции В.Грабаря

Начальник политотдела сидит за столом у окна в своем крохотном кабинетике. Тут же майор Ермаков — злой-презлой.
— Ну-с, товарищи редакторы сатирического и критического журнала «Злой перископ», ознакомился я с вашим творчеством,— говорит начальник политотдела.
— С подпольным творчеством! — вгрызается Ермаков.
— Ну, почему же с подпольным? Я криминала не вижу. А вот вы, Куликов и Коровин-второй, тем, что не пришли, не сказали, что собираетесь выпускать новый журнал, ввергли в ужас майора. Он узрел в нем нелегальное издание... Я не критик, я только читатель. Подробного разбора от меня не услышите. Скажу только, я бы предпочел, чтобы наши молодые таланты учились у Пушкина. Ведь никогда бы не написал ничего подобного Пушкин.
И Алексей Алексеевич цитирует:


Глядим порою мы с участьем
На этот нужный тарарам
И собираем крохи счастья,
Едва проснувшись по утрам,




Из коллекции В.Грабаря

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю