Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

Морская соль. Н.Г.Жданов. Часть 5.

Морская соль. Н.Г.Жданов. Часть 5.

Дуся не ответил. Случайно сунув руку в карман, он обнаружил записную книжку, найденную утром. Он совсем забыл о ней и теперь поспешил показать её Тропиночкину. Тот сказал сначала, что книжку надо отдать дежурному офицеру, который всегда приходит к столовой и в обед и в ужин, — и тогда дежурный офицер громко спросит: «Кто потерял книжку?» — тому и отдаст. Но потом они решили, что потерявшему книжку станет, наверное, неловко перед всеми, потому что терять ничего нельзя.
Сев на траву, они принялись рассматривать книжечку, чтобы установить, кому она принадлежит. Впрочем, Дуся был почти уверен, что книжечку обронил один из тех старшеклассников, что встретились ему утром у озера.
На первой странице было написано: «Никогда не думайте, что вы уже всё знаете. Павлов».
— Кто это Павлов? — спросил Дуся.
— Не знаю, — пожал плечами Тропиночкин. — Может быть, это он самый и есть?
Но на другой странице значилось: «Если человек не привык к дисциплине и порядку, с ним вместе нельзя воевать. Макаров».
— Вот видишь! — сказал Дуся. — Может быть, он вовсе не Павлов, а Макаров.



Иван Петрович Павлов. Степан Осипович Макаров.

— Тут ниже ещё что-то написано, — заметил Тропиночкин.
— «Это надо внушить Метелицыну», — прочёл Дуся.
— Метелицыну? — оживился Тропиночкин. — Это знаешь кто — Метелицын?
— Кто?
— Помнишь, в столовой мы двоечника видели, угрюмый такой, позади всех стоял, без погон?
— Помню, — прошептал Дуся, вспомнив печальный взгляд, которым посмотрел на него Метелицын. — Значит, они из одной роты, — догадался он.
Дальше в книжечке был нарисован парусник и большой руль в двух разных поворотах и внизу подписано: «Оверштаг, фордевинд». Но потом на листке шла запись, от которой в груди у Дуси остановилось дыхание.
— Видишь? — сказал он Тропиночкину. — Вот прочитай: «В случае встречи с неприятелем, превосходящим нас в силах, я атакую его. Адмирал Нахимов». И чуть пониже: «Прекрасный вывод! Из наших офицеров ему следовали: «Талалихин — лётчик, Осипов — катерник, Парамонов — подводник и другие». Понял теперь? — В голосе Дуси было такое волнение, что Тропиночкин даже удивился.
— Чего ты? — спросил он. — Что тут такого?
— Чего! Ты разве не видишь? Тут про моего отца написано.
— Где?
— Ну вот же, читай: «...Парамонов — подводник».
Тропиночкин перечитал запись.
— Почему ты думаешь, что это про твоего отца написано?
— Потому что знаю, — убеждённо сказал Дуся.



Талалихин Виктор Васильевич. Осипов Сергей Александрович, контр-адмирал (31 мая 1958).

Он чувствовал, он был глубоко уверен, что тут, в книжке, сказано про отца, но объяснить это Тропиночкину почему-то не мог.
— Пойдём, — сказал он, поднимаясь, — нам уж, наверное, пора.
Тропиночкина, видимо, озадачил вид Дуси, и он молча пошёл рядом с ним по берегу.
— Раутский, куда вы пропали? Вас к дежурному офицеру зовут! — послышался совсем близко чей-то недовольный голос, и Дуся увидел появившегося из-за деревьев нахимовца, одного их тех, что встретились ему здесь утром. — Да я, как вернёмся в город, хоть пять таких книжек тебе достану, — продолжал он.
— Ты не знаешь, в чём дело, — отозвался, выбираясь из кустов, его товарищ, и приятное лицо его с намокшей прядью волос, выбившихся из-под бескозырки, показалось Дусе огорчённым и озабоченным. — В этой книжечке очень важные для меня заметки.
«Это, конечно, он потерял», — понял Дуся и, достав из кармана свою находку, решительно протянул её молодому моряку.
— Это ваша, не правда ли?
— Ну, вот же она! Конечно, моя! — Юноша весь просветлел. — Где вы её нашли?
— Там, на берегу, где вы утром купались, — сказал Дуся.
Ему очень хотелось спросить про своего отца, но тот другой стоял тут же и всё тормошил товарища за рукав.
— Да идёмте же, Раутский, ведь нас ждут!
— Сейчас, сейчас!.. Ну, спасибо тебе большое, — сказал Раутский Дусе и протянул ему руку.
Рука у него была сильная, горячая и сухая.



Друзья. Фото Я.Халипа. - Смена №606, Август 1952 г.

Непорядок на пирсе
Дождь моросил целых три дня подряд. Вода в озере стала свинцово-серой, казалась тяжёлой и холодной. Должно быть, лето уже поворачивало к осени.
На воскресенье был назначен праздник, посвящённый итогам лагерного сбора старших рот. Предстояли шлюпочные соревнования, готовились спортивные игры, ожидали приезда артистов и гостей. В лагере целые дни шли тренировки и репетиции. Офицеры-воспитатели были озабочены и заняты с утра до вечера. Воспитанники, имевшие переэкзаменовки, торопились в последние дни избавиться от «хвостов».
Новичков всё это мало касалось.
Наконец солнце пробилось сквозь тучи. Сосны спокойно красовались неподвижными вершинами; на берёзах, быть может, в последний раз затрепетали нежные, прозрачно-жёлтые листья; лёгкий ветерок срывал их с ветвей и гонял в чистом воздухе.
Под вечер Стрижников разрешил всем, кто хочет, погулять по лагерю.
— Пойдём на озеро! — предложил Дусе Тропиночкин.



Фото Мустафина Рината.

После нескольких дней, почти полностью проведённых в помещении на занятиях и в общих беседах, оба с удовольствием сбежали вниз по крутому лесистому склону и пустились вдоль берега.
— Подожди меня здесь, — сказал Тропиночкин, когда они подошли к тростниковым зарослям.
Он исчез, и через несколько минут Дуся увидел его выплывающим из камышей с шестом в руках на маленьком старом плотике, сбитом из досок.
— Вот здорово! Где ты взял? — закричал Дуся с восторгом и едва скрытой завистью.
— Да уж взял, — сказал Тропиночкин. — Я его ещё давно присмотрел. И ты вставай со мной, если хочешь.
Он причалил к берегу и протянул Дусе руку.



Но плот не мог выдержать сразу двоих. Он погружался в воду, и на нём никак нельзя было устоять. Тогда они по одному стали плавать вдоль заводи, отталкиваясь шестом от вязкого дна. Это было очень интересно, но в конце концов Дуся устал. Кроме того, ботинки сильно промокли, брюки до самых колен покрылись тиной и грязью и неприятно холодили ноги.
— Пойдём, уже темнеет, — сказал он.
— Подожди! — возразил Тропиночкин. — Я сейчас на остров сплаваю, и пойдём.
Дуся посмотрел на остров, казавшийся теперь пустынным и мрачным.
— Не надо, — робко сказал он. — Нам пора.
— Я ведь скоро, — настаивал Тропиночкин. — Ты подожди меня здесь.
Он оттолкнулся от берега и поплыл. Дуся следил, как он грёб шестом, когда не стал доставать дна, как наконец причалил к острову и, спрыгнув на берег, помахал рукой и скрылся в кустах.



«Он смелый, — подумал Дуся. — Пусть только скорей возвращается». Было неприятно сидеть одному: уже темнело и, кроме того, он стал опасаться, что кто-нибудь их заметит. Тут Дуся увидел что-то тёмное, колыхающееся в серых волнах у самого острова.
«Что же это такое?» — подумал он. И вдруг понял, что это плот — тот самый, на котором перебирался Тропиночкин. Он, наверное, не прикрепил его у берега, и волны понесли плот в озеро.
Как же теперь быть?
Дуся беспомощно огляделся вокруг. До острова было метров двести. В сумерках тускло светящееся водное пространство казалось бесконечным, а сам остров — маленьким и угрюмым. Тёмная туча, очень похожая на большое ватное пальто, развешенное для просушки, медленно двигалось к озеру. Кусты, в которых скрылся Тропиночкин, сливались в одну тёмную массу, и только узкая багрово-красная полоса на горизонте ещё тлела, словно последний уголь затухающего костра. Но и она скоро потухла. Дуся подошёл к самой воде и крикнул:
— Тропиноч-ки-ин, плот унесло-о!
Но голос был слаб, и поднявшийся стремительный ветер едва ли донёс его и до половины расстояния, отделявшего берег от острова.
А плот уносило всё дальше и дальше в озеро, и теперь уже трудно было различить на серой зыби волн колеблющуюся тёмную точку.
Размахивая какими-то прутьями и подпрыгивая, Тропиночкин появился наконец с другой стороны острова; добежав до места, где был оставлен плот, он остановился. Прутья выпали у него из рук.
Он тоже что-то кричал Дусе, но ничего нельзя было разобрать. Потом Тропиночкин стал почти неразличим в темноте.
А Дуся всё стоял на берегу, не зная, на что же решиться. Над темнеющим озером, над глухо шумящим лесом прозвучал и затих сигнал вечернего отбоя. Сейчас все в лагере, должно быть, ложились спать, и Дуся с тоской представил себе, как волнуется и недоумевает вице-старшина Колкин, а старшина второй статьи, молодой и добрый моряк Алексеев, постоянно находившийся вместе с ними в домике, уже, наверное, пошёл докладывать «папе-маме».

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю