Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,41% (52)
Жилищная субсидия
    19,51% (16)
Военная ипотека
    17,07% (14)

Поиск на сайте

Из воспоминаний воспитанника второго взвода четвертой роты Ленинградского Нахимовского военно-морского училища набора 1944 года. В.Д.ВНУКОВ. Капитан 1-го ранга в отставке. Продолжение.

Из воспоминаний воспитанника второго взвода четвертой роты Ленинградского Нахимовского военно-морского училища набора 1944 года. В.Д.ВНУКОВ. Капитан 1-го ранга в отставке. Продолжение.

Но не всем преподавателям удавалось овладеть нашим вниманием при изучении их предметов — очевидно, вследствие отсутствия волевых качеств и неумения установить контакт с учениками.
Математику нам преподавал с 1946 по 1948 год некто А.В.К-ов. Фамилию его называть не буду. Он был человеком слабохарактерным и даже трусоватым. От нахимовцев он получил прозвище «Сапог». Обычной учебной практикой предусматривается вызов ученика к доске для решения задач (примеров). Иногда вызванный нахимовец не справлялся с заданием, и преподаватель, извиняясь, говорил: «Вам ставлю два». И если в ответ на это следовала реакция: «Ставь трояк», преподаватель ставил требуемую отметку. Как-то позже и по другому поводу наш офицер-воспитатель старший лейтенант Винокуров Виктор Флегонтович говорил нам: «Лучше иметь твердый шанкр, чем мягкий характер!» Тогда я не все понял в этом афоризме, но запомнил на всю жизнь, что нельзя быть размазней.. Слабохарактерность К-ва привела к катастрофе на экзамене за седьмой класс по письменной математике. Из 25 воспитанников класса 13 человек получили двойки. Такого результата в училище не было никогда. Провал на экзамене мог обернуться для училищного командования большими неприятностями. Среди двоечников оказался Борис Зорин — сын начальника Главного управления кадров ВМФ генерал-полковника А.Зорина. Поэтому двоечникам разрешили пересдавать экзамены по всем предметам во время лагерного сбора, а не во время летнего отпуска. С этой целью в лагере были организованы дополнительные занятия. Через две недели преподаватель К-ов объявил нам о назначенной на завтра переэкзаменовке по алгебре и сказал, что варианты заданий готовы и лежат у него в портфеле. Б.Зорин попросил посмотреть эти задания, но получил отказ. Тогда он сказал :«Вы только выньте их из портфеля, поднимите над головой и спрячьте в портфель». Преподаватель вынул задания. Зорин выхватил у него бумаги, быстро раздал нам листы для переписывания. К-ов сидел тихо и не протестовал. Мы переписали все варианты и возвратили подлинники. Сами побежали искать ребят — отличников, чтобы они решили все варианты.
На следующий день состоялась переэкзаменовка. У меня было такое напряжение, что я запомнил все решения задач и примеров, выполненных отличниками. За экзамен получил «хорошо». Затем пересдал экзамен по русскому языку на «удовлетворительно». Это уберегло меня от отчисления из училища. Полученная встряска перевернула мое отношение к учебе. Я понял, что учиться надо каждый день. И делать это надо самому. С тех пор за годы учебы переэкзаменовок у меня не было никогда.
В 8-м классе математике нас стал учить Семен Абрамович Сякин, суровую требовательность которого всегда вспоминаю с большим уважением. Во время знакомства на первом же уроке Сякин сказал: «Я заставлю вас знать математику.» И заставил. Через один-два месяца занятий с этим учителем я вдруг осознал, что понимаю все, что он говорит. Это открытие было для меня великой радостью.
С благодарностью вспоминаю капитана 3 ранга Карпеченко Григория Максимовича, нашего командира роты в последние три года жизни в училище, его строгость и отеческое отношение к нам, не всегда послушным нахимовцам. Приведу один из примеров его воспитательской работы. В свои выходные, т. е. в воскресные дни, он часто приезжал в училище, чтобы проверить форму одежды нахимовцев, увольняемых в город. Рота, кроме двоечников и дежурной службы, выстраивалась в две шеренги. Карпеченко придирчиво осматривал каждого. Увидев бескозырку в виде «блина», вопрошал: «Где бескозырка, которую я тебе дал?». Обнаружив брюки клеш, спрашивал: «Где брюки, которые я тебе дал?». Таких «любителей моды» удалял из строя, что означало лишение увольнения. Удаленные бежали в кубрик устранять замечания. Тем временем остальные получали увольнительные записки и уходили в город. Затем Карпеченко шел в канцелярию роты, куда к дверям собирались устранившие замечания — с надеждой получить увольнение. Иногда к Григорию Максимовичу приходила его жена Тамара (отчества не помню). К ней бросались с жалобами обиженные на строгость командира. Тамара входила в канцелярию, и через некоторое время Карпеченко приказывал дежурному по роте построить изгнанников и, осмотрев их, увольнял.



Семен Абрамович Сякин Григорий Максимович Карпеченко

Как можно решать жизненные проблемы и достойно выходить из положения, наш командир роты показал нам при подготовке к выпуску. Он сказал, что для выпускных мероприятий нужны деньги. «Казна этих денег не даст. Их надо заработать». По его договоренности, мы ходили на овощебазу: разгружали вагоны, квасили капусту и делали все, на что нам указывали. Необходимые деньги заработали.
Поведение и поступки моих учителей помогали мне в дальнейшей жизни выбирать правильные решения в постоянно возникающих коллизиях в любом коллективе.

УЧЕБНЫЕ ПРАКТИКИ

ЛАГЕРЬ НА ОЗЕРЕ СУУЛАЯРВИ


Начиная с лета 1945 года младшие роты, до 7-го класса включительно, выезжали в лагерь на озеро Суулаярви (Нахимовское) на Карельском перешейке. О самом первом пребывании в этом лагере я рассказывал в начале всего повествования.
Теперь нахимовцы жили повзводно в палатках, спали под шерстяными одеялами армейского образца. По ночам было холодно, и мы поверх одеял накрывались бушлатами. Но от закалки и дисциплины было не уйти. После побудки и физзарядки, по команде старшины, неслись на озеро умываться, захватив полотенца и туалетные принадлежности.



После завтрака начинались практические занятия по различным дисциплинам: английскому языку, биологии и др. Но главным предметом была военно-морская подготовка (ВМП). В нее входило: изучение устройства шестивесельного яла и его парусного вооружения, вязание морских узлов, флажный семафор, флаги расцвечивания. После детального ознакомления с ялом и парусами начались выходы в озеро под руководством преподавателей ВМП, офицеров-воспитателей и их помощников. Поначалу отрабатывалась гребля и управление шлюпкой на веслах. Выяснилось, что весла тяжелые, управляться с ними трудно — гребля на шлюпках для нас оказалась непростым делом.
Однако время шло, мы повзрослели и окрепли, и летом 1947г легко справлялись с веслами. а затем овладели и управлением шлюпкой под парусами. Каждый из нас по очереди выполнял обязанности командира и старшины шлюпки. Потом стали соревноваться на лучший подход шлюпки к пирсу. Подход шлюпки к пирсу и швартовка требуют от старшины шлюпки и всей команды слаженности действий в своевременной уборке парусов, чтобы шлюпка при подходе к пирсу значительно погасила инерцию, но еще слушалась руля. Это необходимо, чтобы не врезаться в пирс. Мерилом мастерства был коробок спичек. Шлюпка должна подойти к пирсу так, чтобы между бортом шлюпки и пирсом был зазор, равный длине спичечного коробка. Это было азартное соревнование, развивающее глазомер и быстроту принятия решений в сложных ситуациях.



ШЕСТНАДЦАТИВЕСЕЛЬНЫЕ БАРКАЗЫ

После окончания 8-го класса летом 1949 г. наша практика была разбита на две части. Сначала поход-экскурсия по Неве на барказах в Ладожское озеро для ознакомления с участком Дороги жизни от мыса Осиновец до поселка Кабона. Вторая часть практики проходила на баркентине «Бакштаг».
Экскурсия была организована на двух шестнадцативесельных барказах, на которых разместили два класса. Маленький и аккуратный буксир «Мста» взял на буксир барказы у стен училища, у Петроградской набережной, и повел караван по Неве, против течения, в Петрокрепость. К ужину добрались до места. Ошвартовались у причала. Предстояло переночевать в Петрокрепости и на следующее утро, после завтрака, идти к Осиновцу — Кабоне. Утром караван отправился по намеченному маршруту. Как только вышли из Петрокрепости в Ладогу, поднялся ветер и развел короткую, но значительную по высоте, волну. Многих нахимовцев укачало, и они оставили свой завтрак за бортом. Ладога показывала нам свой крутой нрав. И тут случилась беда: носовой фалинь первого барказа, закрепленный на буксире «Мста», оборвался, не выдержав нагрузки двух барказов. Связку из двух барказов понесло ветром. К слову сказать, находясь на первом барказе. страха я не испытывал — очевидно, в силу непонимания степени опасности. Командир буксира уверенно совершил маневр и подошел к борту первого барказа, на который был подан стальной трос (швартов буксира) вместо штатного пенькового фалиня. Трос был надежно закреплен за три банки барказа. Продолжить движение по намеченному маршруту не решились, караван повернул назад и направился в Петрокрепость.



«Эх, Ладога, родная Ладога!
Метели, штормы, грозная волна...
Недаром Ладога родная
"Дорогой жизни" названа».

Да! Недаром мы разучивали эти слова во время вечерних прогулок строем. Поход по запланированному маршруту не удался, зато мы «оморячились» и вкусили штормовой Ладоги.
Вместо похода совершили экскурсию в расположенную в истоке Невы крепость Орешек, которую Петр I переименовал в Шлиссельбург (Ключ-город). Экскурсию по крепости проводил внештатный экскурсовод. Мы посетили все интересные места. Увидели артиллерийские казематы, сделанные в пяти — шестиметровой толще стен крепости; после возведения Петропавловской крепости Шлиссельбург стал использоваться в качестве тюрьмы для особо опасных преступников, и мы ознакомились с построенными во дворе тюремными зданиями, в которых в разное время содержались: Иван VI, декабристы, Александр Ульянов, народник Морозов, просидевший в ней 29 лет, и др. В дни Великой Отечественной войны фашисты так и не смогли взять эту крепость на Ореховом острове. Полные впечатлений, мы пустились в обратный путь вниз по Неве. Каждый барказ шел самостоятельно под парусами. Погода нам благоприятствовала. Легкий ветер, теплое солнце создавали хорошее настроение. Командиром нашего барказа был старший лейтенант В.Ф.Винокуров, который дремал на кормовой банке, а барказом управлял старшина класса. С нами был патефон и небольшой набор пластинок с записями Вертинского, Утесова и Петра Лещенко. Проблем с утолением жажды у нас не было. Каждый желающий черпал лейкой воду из Невы и пил без вредных последствий для здоровья. Теперь так, как делали мы в 1949 г, поступать с невской водой нельзя.. Так, своим ходом мы пришли к Петроградской набережной, где и ошвартовали барказы у плавучего бона. Закончилась первая часть практики.

БАРКЕНТИНА «БАКШТАГ»



Вторая часть практики проходила на баркентине «Бакштаг», которая была поставлена на якорях у острова Вольный в устье Малой Невы. Сейчас этого острова нет. Он присоединен к острову Декабристов. «Бакштаг» на длительное время, почти на месяц, стал нашим домом. Это был деревянный парусник престарелого возраста, не приспособленный к плаванию. Он не был оборудован ни двигателями, ни электрогенераторами; на его деревянные мачты было опасно залезать. Камбузная плита, находящаяся в надстройке, топилась дровами, хлеб хранился в ларе рядом с камбузом, и к концу недели покрывался плесенью. Кубрик был оборудован в трюме. Дневной свет туда проникал через световой люк на подволоке. Поскольку в помещении было сумеречно и днем, освещение усиливалось керосиновыми лампами «Летучая мышь». Койки были устроены вдоль бортов в два яруса. В середине кубрика стоял артельный стол с банками (со скамейками). За этим столом мы завтракали, обедали, ужинали; а в часы досуга играли в карты и домино. Здесь же слушали патефон.
Каждый день после завтрака и обеда мы спускались по шторм-трапам в шестивесельные шлюпки, стоящие под выстрелом «Бакштага» (бревном, прикрепленным перпендикулярно к борту судна и служащим для закрепления судовых шлюпок на воде), вахтенный отвязывал фалини, и мы продолжали тренировки по совершенствованию хождения под парусами и на веслах. Потом нам стало известно, почему «Бакштаг» отбуксировали от моста Свободы и поставили в устье Малой Невы: дело в том, что на Крестовском острове должны были снимать эпизоды художественного фильма «Счастливого плавания» о нахимовцах. Для этого понадобились воспитанники ЛНВМУ и шлюпки.

УЧАСТИЕ В СЪЕМКАХ ФИЛЬМА «СЧАСТЛИВОГО ПЛАВАНИЯ»



Счастливого плавания 1949 год - YouTube

На южном берегу Крестовского острова, недалеко от стадиона им. С.М.Кирова была оборудована площадка для съемок эпизодов фильма на фоне шлюпок, идущих под парусами. Известие о том, что мы будем сниматься в кино, нас воодушевило. Мы еще не предполагали, какие испытания нам предстоит выдержать. В назначенное время мы пришли на шлюпках к съемочной площадке. Поставили нам задачи четко: первое - занять исходную позицию выше по течению реки , второе — по сигналу поставить паруса и пройти мимо съемочной камеры. Так и сделали. По режиссерской отмашке флажком, командиры шлюпок скомандовали поднять паруса, и четыре шлюпки пошли кильватерной колонной. Движение под парусами заканчивалось в заранее назначенном месте, затем следовало вернуться в исходную позицию. При первом проходе мы все сделали по науке: срубили рангоут (убрали мачту и уложили вдоль шлюпки); по команде «Уключины вставить, весла разобрать!» перешли на движение на веслах против течения - для возвращения в исходную позицию. Состоялся второй проход, третий … Мы сбились со счета. Гребля против течения изматывала нас, навалилась усталость. Пришло раздражение киношниками. Мы перестали после прохождения под парусами «рубить рангоут» и гребли с неубранными мачтами. Наконец, после очередного дубля, нас подозвали к съемочной площадке. Дали передохнуть и посмотреть, как делается кино.



Во время съемок фильма «Счастливого плавания». В роли командира 5-й роты Левашова — народный артист СССР Н.К.Черкасов. 1947 год.

И посмотрели. На берегу были насыпаны две кучи угля, между ними проложены доски для тачек. Одни артисты возили уголь из одной кучи во вторую, другие — наоборот, а в это время играющий роль командира роты Николай Черкасов устами своего героя вдохновлял их словами: «Представьте, что перед нами осажденный Севастополь, а мы грузим уголь...» После короткого перерыва нас снова направили на исходную позицию. Некоторые артисты, играющие нахимовцев, попросились к нам на шлюпки, что не вызвало у нас энтузиазма, так как лишние люди на шлюпке мешают работе и затрудняют движение на веслах. Во время движения под парусами все гребцы сидят под банками, на рыбинах (деревянных решетках), положенных на днище шлюпки. По команде «На фалах! Паруса долой!», один из гребцов отдает фал, и реек с парусами опускаются вниз. Поэтому в это время все гребцы смотрят на реек (деревянная рейка, к которой крепятся верхней кромкой паруса) и ловят его, чтобы избежать удара. Это действие, требующее внимания и ловкости рук, у нас было отработано до автоматизма. К сожалению, в отношении артистов, из числа которых, по просьбе режиссера, нам пришлось взять по 2 человека в шлюпку, наши опасения оправдались. В конце прохода один из них получил удар рейком. Всем пассажирам сразу захотелось на берег, и мы с радостью высадили их у съемочной площадки.
Просмотр фильма нас разочаровал. На экране шлюпки под парусами выглядели крошечными и не привлекали внимание зрителей.



Начальник НВМУ Н.Г.Изачик среди среди артистов, играющих роли нахимовцев в фильме «Счастливого плавания». - А.А.Раздолгин. Нахимовское военно-морское училище. — СПб.: Издательско-художественный центр «Штандарт», Издательский дом «Морской Петербург», 2009.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю