Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

Гибель БПК "Отважный". Часть II

Гибель БПК "Отважный". Часть II

В это время на корме
Взрывами и последующим сильным пожаром в погребе № 8 и смежных с ним отсеках кормовая часть корабля (от арт. башни до флагштока) была отрезана от сообщения с носовой частью корабля.
Оставшиеся в кормовой части после взрыва 13 моряков из-за огня и сильного задымления стали сосредоточиваться в районе вертолетной площадки на юте. Команд по громкоговорящей связи они не слышали и не знали обстановки на корабле. Они попытались пройти в носовую часть, но огонь не пропустил их, и все вновь вернулись на ют. Офицеров и мичманов среди них не было, старшины срочной службы руководство на себя не взяли, поэтому аварийная партия, которая смогла начать борьбу за живучесть не была организована.
Только командир отделения трюмных машинистов старшина 2-й статьи Анатолий Мыслинский, увидев разгорающийся пожар, бросился его тушить местными средствами
пожаротушения. Последний раз он выглянул из люка, обнаженный и черный. Вдохнув свежего воздуха, он вновь исчез внутри корабля. Больше его не видели.
Старшина 2-й статьи Анатолий Мыслинский геройски погиб, до конца исполнив свой долг. Ему исполнился всего лишь 21 год.
Моряки на юте, увидев подходящий МРК, и боясь очередного взрыва, решили прыгать за борт. Первым прыгнул электрик БЧ-3 матрос Цыганок, остальные последовали за ним и были подобраны на МРК. Лишь не умеющий плавать машинист-газотурбинист матрос Кучинка не прыгнул и остался на юте, держась за флагшток (матрос И. Д. Кучинка, был снят с юта «Отважного» в 11 ч 47 мин, то есть через 1 ч 45 мин после взрыва).
Вызывает вопросы тот факт, что командование корабля не сделало попыток не то что организовать на корме борьбу за живучесть, но даже провести разведку ситуации, кроме этого ведь там могли быть раненые, нуждающиеся в посторонней помощи.
Как могла аварийная партия проникнуть в корму через зону пожара? На корабле имелось в наличии шлюпка и капитанский катер достаточно спустить на воду либо шлюпку, либо катер и подойти к корме, тем более, что корабль застопорил ход. Таким образом, можно было и людей снять и аварийную партию высадить, по крайней мере, в первые часы катастрофы.
Из иллюминатора камбуза все еще пытался выбраться, отчаянно крича, матрос Сергей Петрухин. Ему удалось вылезти на половину, но таз не пролезал в узкий иллюминатор и он висел над палубой лицом вверх, поддерживаемый другими матросами. Сначала он их просил: «Ребята спасите, я не хочу умирать», но начавшийся в камбузе пожар начал жечь ему ноги и, испытывая невыносимую боль он стал просить: «Принесите нож, зарежьте меня»…
Ему ничем не могли помочь - газорезки находились в кормовых отсеках, отрезанных от остальной части корабля огнем.
Сам почти обезумевший от своего бессилия и от вида ужасных мучений матроса, корабельный врач старший лейтенант Виктор Цвеловский периодически делал ему обезболивающие уколы морфия. Не помогало. На глазах экипажей «Отважного» и соседних кораблей страшной смертью погибал молодой моряк первого года службы (до сих пор остается не выясненным почему не удалось спасти моряка: если на «Отважном» газорезки остались на корме они вполне мог быть на других кораблях, с которых на «Отважный» было высажено две аварийные партии, кроме того к борту «Отважного» подходили барказы и спасательные суда которые вполне могли передать на корабль необходимое оборудование. В книге Б. Каржавина «Гибель «Отважного» есть такие строки: «в 11 ч 35 мин сигнальщику на ходовой пост (с ГКП прим.) передали команду: - Передайте на «Сознательный»: необходима газосварка - срезать висящую деталь для вытаскивания человека!».
На первый взгляд правильная команда, но только нужно отметить, что «Сознательный» к 11 ч 35 мин уже высадил свою аварийную партию и в 11.00 приступил к буксировке «Отважного». В 11.45 «Бедовый» высадил свою АСГ, но ему никаких указаний по поводу газорезки видимо не поступало. Больше упоминаний о газорезке ни у Каржавина, ни в журнале «Отважного» не встречаются, создается впечатление, что о застрявшем матросе все забыли прим.).
Неожиданно в одном из иллюминаторов камбуза вдруг показалось обожженное лицо Владимира Прочаковского. Бросились к нему, но он сказал: «Со мной все ясно, спасайте корабль»,- и, потеряв сознание, навечно скрылся в глубине камбуза. Ему было всего 22 года.
Мужественно, достойно погиб моряк, думая в последнюю минуту не о себе, а о корабле и своих товарищах.
(По свидетельству очевидцев Сергей Петрухин застрял в иллюминаторе правого борта. На многих фотографиях запечатлевших терпящий бедствие корабль правый борт хорошо виден, однако застрявший матрос на них не просматривается, только на приведенной ниже фотографии удалось заметить наличие людей в район камбузного иллюминатора).


На снимке хорошо видна вывернутая взрывом часть палубы с крышкой погреба № 8, также виден катер которым так и не воспользовались для высадки аварийной партии на корму

Из акта комиссии по расследованию причин гибели БПК «Отважный» от 14.09.74 г.
«...матрос Прочаковский В. С.- боцман, отличник боевой и политической подготовки, член ВЛКСМ, пытаясь выйти из горящего корабля через иллюминатор и получив тяжелые ожоги, на попытку своих товарищей оказать ему помощь сказал: «Ребята! Со мной все ясно. Спасайте корабль!» - и погиб в огне».


В каком - то из этих иллюминаторов надстройки застрял Сергей Петрухин, из такого иллюминатора произнес свои последние слова Владимир Прочаковский
Пожар на корабле продолжался. Полыхало в погребе № 8, кормовом машинном отделении, коридорах № 8, 9 и 10, кубриках № 3, 4, 5 и на ЗКП.
Личный состав кормовой аварийной партии, боевых частей 2, 3, 5 и РТС мог приступить к тушению пожара лишь в коридорах № 8, 9 и 10. Возглавили борьбу с пожаром и. о. командира БЧ-5 старший лейтенант Мартынов, вахтенный механик и командир трюмной группы лейтенант Гуль, командир кормовой аварийной партии мичман Петрикин (он же старшина трюмной команды) и старшина 1-й статьи Долинчук, у которого было уже обожжено лицо. Помогал им молодой лейтенант Безмельцев из БЧ-2.
Корабль медленно кренился на правый борт.
На помощь терпящему бедствие кораблю со всех сторон спешили боевые корабли и спасательные суда (всего возле «Отважного» собралось 27 судов) была поднята в воздух авиация (вертолеты Ка-25, Ми-4, самолет ЛИ-2).
Пожар на «Отважном» продолжал усиливаться, особенно в отсеках, смежных с районом взрыва, и в КМО.
Видимо, его продолжало подпитывать топливо из разрушенных топливных цистерн № 16 и 17, где находилось 62 т топлива; кроме того, в районе КМО находилось 126 т топлива в цистернах № 12, 13, 14 и 15. Но какие были разрушены цистерны? Это установлено не было.
От высокой температуры и задымления усложнились условия борьбы за живучесть корабля, назревала опасность взрыва боезапаса в погребах с № 6, 7, 9, 10, а также пожара в керосинохранилище.
В 10 ч 15 мин командир корабля доложил начальнику штаба флота:
- Необходимо затопить 6-й и 7-й погреба БЧ-3.
В 10 ч 16 мин с ГКП была отдана команда:
- Загерметизировать все люки и горловины!
(Но ведь это должно было быть сделано на корабле еще по боевой и аварийной тревогам! )
В 10 ч 18 мин последовала команда:
- Командиру БЧ-2 включить систему орошения кормового ракетного погреба (!)
(Иначе как странной эту команду не назовешь. В 10 ч 02 мин крышку ракетного погреба с частью палубы взрывом вскрыло как консервную банку, там и в прилегающих отсеках идет интенсивный пожар, а в 10 ч 18 мин, т.е. через 16 мин подается команда включить систему орошения, которой к тому моменту времени уже не существовало, да и погреба как такового не существовало).


Достаточно было «высунуть нос» с ГКП, чтобы убедиться, что «включить систему орошения» не возможно
Огонь продолжал рваться в носовую часть корабля, втягиваясь в длинные коридоры. На его пути находились погреба № 6 и 7 с минно-торпедным боезапасом, по 24 бомбы РГБ-10 в каждом; погреб № 5, в котором размещались 192 реактивные глубинные бомбы РГБ-60.
Четыре торпеды находились в трубах торпедного аппарата, в том числе три боевых, еще торпеды находились на палубе торпедной площадки. Сразу после взрыва личный состав БЧ-3 самостоятельно под руководством старшины 2-й статьи Ручьева вооружил шланги и начал поливать водой торпеды, охлаждая их. Оценив опасность, не вытерпел командир минно-торпедной боевой части Качинский и вновь доложил на ГКП о необходимости затопления погребов с реактивными бомбами.
Только после этого командир корабля отдал команду: «Затопить погреба 6 и 7».
Из журнала боевых действий БПК «Отважный» за 30.08.74:
10.17. Корабль находится Ш 44°37, Д 32°56.
10.19. Доклад командира БЧ-3: необходимо затопить 6, 7 погреба.
10.20. Командиру БЧ-5: затопить 6, 7 погреб.
В 10 ч 20 мин по трансляции корабля была дана команда личному составу, находящемуся на юте спрыгнуть в воду. Ее, правда, не услышали, моряки с юта бросилась в воду самостоятельно. С ходового поста поступил доклад на ГКП:
- 10.21. Семь человек за бортом! (за бортом находилось 12 человек, вероятно, не всех заметили прим.).
С ГКП приказали:
- Взять концы и спасательные круги. Спасать людей!
Однако волнение моря, крен корабля и ветер, относивший моряков от борта корабля, видимо, не позволили подобрать их своими силами, и сигнальщикам было отдано приказание передать на ближайший ракетный катер (МРК) «Зарница», чтобы подобрали людей с воды.
Но почему не спустили с «Отважного» шлюпку или катер?
В этот момент с постов в коридорах № 8 и 9 на ГКП поступил доклад:
- Пожар в 10-м коридоре! Идет сюда!
В 10 ч 25 мин с борта «Отважного» в штаб флота была послана шифротелеграмма
№ 47/1452 от 01.09.74:
10.25. Приказание НШ ЧФ (В.Х. Саакяна прим.): «Сосредоточить все средства тушения пожара в кормовой части, не допустить распространения пожара в носовую часть».
Еще одна нелепица в этой трагической истории. В 10 ч 20 мин была дана команда на ют прыгать за борт, а через пять минут, в 10 ч 25 мин, «Сосредоточить все средства пожаротушения в кормовой части…» (Не понятно кто командует кораблем? НШ ЧФ Саакян официально в командование кораблем не вступил, но тем не менее команды от него исходят, возможно, командир корабля сидя в трюме в ГКП тоже отдавал команды, вероятно из-за этого шел такой «разнобой» прим.).
Задымленность корабля, угарные газы от горевшей краски и плавившегося металла мешали личному составу подступиться к очагам пожара, не хватало средств пожаротушения. Продолжались попытки проникнуть с палубы на камбуз, где остался в дыму и огне личный состав. Но почему не через шахту лифта из столовой?
В 10 ч 30 мин командир корабля отдал команду:
- Ипистам носовой аварийной партии вывести личный состав из камбуза и ЗКП.
Видимо, не знал командир, что двери камбуза заклинило, а электро- и газорезки остались в корме. Проникнуть в эти помещения даже в изолирующих противогазах (ИП) - ипистам, как их называли на корабле,- было невозможно.
Из журнала боевых действий БПК «Отважный» за 30.08.74:
10.37. 6, 7 погреб, 8 погреб - проверить старшему помощнику.
Выше уже приводилась выдержка из воспоминаний старпома Балашова, где он сообщил, что ему была дана команда в 10 ч 02 мин провести проверку.
Либо командир корабля забыл о своем приказании, либо капитан-лейтенант Балашов еще
не доложил, что на месте погреба № 8 он видел провал в палубе?
В результате прогремевших взрывов и последующего пожара многие моряки получили ранения, но с ожогами, ушибами и сотрясениями мозга продолжали на боевых постах бороться за живучесть корабля. В первом кубрике врач Цвеловский начал оказывать первую помощь тяжелораненым: старшине 2-й статьи Левину с обожженным лицом и мелкими осколочными ранами; матросу Винцлавасу с обожженными лицом, спиной, предплечьем и с подозрением на перелом шейки бедра; матросу Рощину с сотрясением головного мозга и с подозрением на перелом шейного позвонка; старшине 2-й статьи Гайпутдинову с закрытым переломом таза; старшему матросу Корякину с рваной раной на голове; матросам Дудинову, Чаловскому, Добрыдневу, Александрову, Федосову и другим, получившим ожоги. Многие моряки, получив первую медицинскую помощь, вновь вернулись помогать товарищам, в том числе старшина 1-й статьи Долинчук, получивший ожоги лица. Старшина 2-й статьи Сурхо Селимсултанов, командир отделения радиометристов-наблюдателей РТС, служивший по второму году, боролся с пожаром у главного его очага, в районе погреба № 8, поливая раскаленную палубу, на которой почти невозможно было стоять. Он получил ожоги, травму головы, но, сходив в санчасть на перевязку, вновь вернулся к товарищам и продолжал борьбу с огнем до самого конца.
Пожар продолжал усиливаться.
Для оказания помощи «Отважному» к нему стал подходить ЭМ «Сознательный», находившийся в момент взрыва на расстоянии 123 кабельтовых. В 10 ч 42 мин командир корабля Винник дает команду подготовить «Отважный» к швартовке «Сознательного».
В 10 ч 43 мин начальник штаба флота дал донесение в штаб флота:
«Докладываю обстановку. На корабле пожар в 8 и 10 коридорах, включена ЖС. Кормовая машина в неизвестном состоянии. Возле меня находятся 2 МРК и ЭМ «Сознательный». Своими силами пожар в 8 и 10 коридорах погасить не могу. НШ ЧФ».
После трех взрывов в ракетном погребе № 8 и начавшемся большом пожаре за 164-м шпангоутом прошла 41 минута.


Почему же не была сделана разведка и не определены объем и направление распространения пожара?
В помощь «Отважному» для борьбы с пожаром с эсминца «Сознательный» высадили аварийную спасательную группу в составе 10 человек.


Высадка аварийной партии с ЭМ «Бедовый»
Из журнала боевых действий БП К «Отважный» за 30.08.74:
10.52. БПК «Бедовый» подошел к борту «Отважного». Высажена АСГ со средствами пожаротушения (Эта запись ошибочна, первым высадил АСГ «Сознательный», «Бедовый» вышел с базы в 10.26 - 10.32, прибыл в район аварии и получил команду высадить АСГ в 11.32 и в 11.50 доложил на КП флота о начале ее высадки, также неверна классификация «Бедового» (БПК), он, как и «Сознательный» относился к ракетным эсминцам (БРК) прим.).
С «Бедового» аварийная партия прибыла. Направить для обследования в район ПЭЖ.
10.54. Неизвестна обстановка в 8 погребе. Доклад нач. штаба: - Все шланги на 8-й погреб и вертолетную площадку направить. В районе рубки дежурного пожар усиливается. Поставить линию обороны в районе столовой личного состава, ПЭЖа, в холодильных машинах. Принята аварийная партия, ЭМ «Сознательный» начал буксировку.
11.00. Крен на правый борт 13°, крен постоянный. «Сознательный» начал буксировку «Отважного», крен 13° на правый борт.
11.01. Приказание начальника штаба: «Начать слив топлива за борт».
11.02. В 8, 9, 10 коридорах продолжается пожар.
10.50. В районе ПЭЖ пожар, большой огонь.
11.04. Начать транспортировку раненых и пораженных в 6 каюту.
11.05. Больных сдали на барказ. Доклад начальнику штаба: почему не можем откачать топливо.
11.05. Корма имеет дифферент, приспустилась до уровня воды, доклад ст. помощника.
11.06. Крен 12° на правый борт, палуба кормы у среза воды.
11.07. Командиру БЧ-5: «Доложить на ГКП о состоянии кормовых помещений. С кормовых цистерн откачать воду».
11.08. В погребе 8 пожар продолжается, пожар продолжаем тушить, в 7, 8, 9 коридорах - пожар.
В 11 ч 10 мин командир корабля с ГКП доложил на ходовой пост:
- Ставим линию обороны на 164-й шпангоут, продолжает гореть 8-й погреб. Крен 15° на правый борт, 6-й, 7-й погреба орошаются!
С ходового поста от начальника штаба флота поступила команда:
- Проверить кубрики 5 и 6. В кормовой машине есть люди (!)
(Сама по себе команда, проверить кубрики, особенно № 6, была правильной. Ведь за кормовой переборкой кубрика № 6 на 251-м шпангоуте, на расстоянии около 80 см от нее, на стеллажах находились 6 ПЛАБов! А рядом - керосинохранилище и баллоны ВВД!
Вот только проверить 5-й и 6-й кубрики не возможно, они находятся за зоной пожара в погребе № 8. В тот момент это еще можно было сделать, высадив аварийно-спасательную
партию с другого корабля на ют «Отважного». Но это не сделали).
Из журнала боевых действий БПК «Отважный» за 30.08.74:
11.21.5. Пожар усиливается.
11.22. Торпедный аппарат правый борт: выбросить торпеды.
11.22.5. 6, 7 погреба БЧ-3 затоплены.
11.22,8. 14° крен на правый борт.
11.23. ЗКП - пожар, в районе 8 погреба - продолжается, усиливается.
11.24. Сбрасываем торпеды за борт. Пожар по 164 шп, пожар тушить не можем, на корму людей послать не можем.
11.25. Спасателям передать: подходить к правому борту, тушить пожар в корме.
11.25.5. Доложили: 8 погреб горит. 6, 7 погреба затоплены, тушим своими силами 8 погреб...
11.27. Своими силами пожар потушить не можем, пока отряд СО не прибыл.


«…тушим своими силами 8 погреб...»
Здесь необходимо пояснить почему не смотря на все усилия экипажа и спасателей пожар продолжал усиливаться, в результате взрывов и действия высоких температур несколько топливных цистерн были разрушены, топливо которое как известно легче воды и не смешивается с ней, всплывало на поверхность воды, и поддерживало, усиливало горение. А т.к. корабль постепенно погружался то вода проникала в новые помещения и вместе с ней в них поступало горящее топливо, увеличивая очаг пожара.


Главное за неделю