Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная юридическая консультация
Какое место на международной арене займет российский ВМФ к окончанию госпрограммы вооружения-2025?
В первой десятке
    66,67% (26)
Второе
    12,82% (5)
Третье
    12,82% (5)
Первое
    7,69% (3)

Поиск на сайте

Эвакуация гарнизона п-ва Ханко

Эвакуация гарнизона п-ва Ханко

Продолжая разговор начатый в статье «Крупнейшие поражение и победа русского флота», http://flot.com/blog/katastrofa/krupneyshie-porazhenie-i-pobeda-russkogo-flota.php, о значимых но малоизвестных событиях в истории русского-советского флота, расскажем об одной малоизвестной операции Балтийского флота в годы Великой Отечественной войны, эвакуации гарнизона п-ва Ханко, у многих, даже не искушенных в военно-морской истории людей «на слуху» трагические события произошедшие при переходе кораблей Балтийского флота из Таллина в Крондштадт, в августе 1941 г., об этом переходе сняты фильмы, написаны книги, и статьи, причем статьи зачастую недалекие, в которых авторы стремились не рассказать объективно о тех трагических событиях, а использовали их как повод «лягнуть» советский ВМФ, об одном таком «авторе» я писал в статье «kommersant.ru против адмирала флота Советского Союза Н.Г.Кузнецова», http://liewar.ru/mify-i-mifotvortsy/280-kommersant-ru-protiv-admirala-flota-sovetskogo-soyuza-n-g-kuznetsova.html.

Трагические события связанные с эвакуацией гарнизона п-ва Ханко, которые мало чем уступают трагическим событиям Таллинского перехода, освещены меньше, соответственно и знают о них не многие.

12 марта 1940 года между Финляндией и СССР был подписан Московский мирный договор, завершивший Советско-финскую зимнюю войну 1939-1940 годов. По одному из условий этого договора СССР получил в аренду часть полуострова Ханко (Гангут), включая город Ханко и его порт, и морскую территорию вокруг него, радиусом в 5 миль к югу и востоку и в 3 мили к северу и западу, и ряд островов примыкающих к нему, сроком на 30 лет для создания на нем военно-морской базы, способной оборонять вход в Финский залив, защищая Ленинград. В целях охраны морской базы Советскому Союзу предоставлялось право содержать там за свой счет необходимое количество наземных и воздушных вооружённых сил.
За короткий срок на полуострове были возведены оборонительные сооружения установлены крупнокалиберные батареи 305 и 180 миллиметров.
После захвата немцами Таллина оборона Ханко значительно осложнилась, так как база оказалась в глубоком тылу противника. С установлением ледового покрова фронт обороны Ханко намного увеличился, а выделить для базы дополнительные силы ни флот, ни Ленинградский фронт не могли. Учитывая необходимость сосредоточения сил для защиты Ленинграда, трудности в организации обороны и обеспечения базы в зимних условиях, Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение эвакуировать гарнизон Ханко в Ленинград.
Обстановка в Финском заливе была очень сложной. Опасность подстерегала корабли на всем пути от Кронштадта до Ханко, наибольшую угрозу представляли авиация и мины. Командование флотом приняло решение - эвакуацию провести скрытно. Переходы небольших отрядов кораблей намечались ночью, что полностью устраняло про-тиводействие авиации противника. Длинные октябрьские и ноябрьские ночи давали возможность совершать переходы между островом Гогланд и Ханко за одну ночь.
Преодолеть большую минную опасность можно было только одним способом - проводкой кораблей за тралами. Для этого требовались тральщики типа БТЩ, которых на флоте осталось только 7, к тому же нуждавшихся в ремонте. Из-за недостатка транспортов для эвакуации пришлось использовать и боевые корабли. Выполнение операции было поручено командующему эскадрой вице-адмиралу В. П. Дрозду. Остров Гогланд использовался как промежуточная маневренная база. Здесь же находился аварийно-спасательный отряд под командованием капитана 2-го ранга И. Г. Святова.
Эвакуация проходила по плану с 26 октября по 2 декабря.

Эвакуация гарнизона п-ва Ханко
Эвакуации подлежали почти 28 тысяч человек с полуострова Ханко и острова Осмуссар. Расстояние от Ханко до Кронштадта составляет 240 миль (445 км). Оба берега Финского залива к тому времени находились в руках противника который вел непрерывное наблюдение за фарватерами и противодействовал движению по ним авиацией, береговой артиллерией и легкими силами своего флота. Кроме того, гитлеровцы в осенние месяцы выставили дополнительно к минному массиву на участке Юминда - Калбодагрунд около 1000 мин и 700 минных защитников.
На коммуникациях между Кронштадтом и Ханко и так уже погибли несколько советских кораблей, самой ощутимой среди них стала гибель большой подводной лодки «П-1», шедшей на Ханко с грузом боеприпасов и продовольствия. 9 сентября 1941 года «П-1» вышла из Кронштадта, имея на борту 19,6 тонны груза (продовольствие, боеприпасы, медикаменты). Поход предполагалось совершить в надводном положении со скоростью 18 узлов. До Гогланда «П-1» шла в сопровождении «БТЩ-211» и сторожевого катера, далее - самостоятельно. Однако на связь лодка больше не выходи¬ла и в точку рандеву не прибыла.
Очевидно, «П-1» погибла на мине заграждения «Юминда» или «Кобра» в ночь с 9 или 10-11 сентября 1941 года. На борту «Правды» в ее последнем походе было 54 человека.
В полночь 24 октября отряд под командованием капитана 3 ранга В. П. Лихолетова (военком полковой комиссар Н. И. Корнилов) в составе базовых тральщиков БТЩ-203 «Патрон», БТЩ-217 «Гак», «Т-215», «Т-217», «Т-218» и шести «малых охотников» с грузом бензина и медикаментов на борту вышел из Кронштадта и взял курс на запад. К утру он прибыл на Лавенсарский рейд. Простояв там светлое время на якоре, вечером продолжил путь к Ханко. Для сокращения времени перехода от Гогланда до Ханко тральщики шли без тралов.
Ночь была темной, безлунной. Черное небо сливалось с черной водой. Различить на ее поверхности что-либо, особенно плавающие мины, было чрезвычайно трудно. Около полуночи на подходе к острову Кери подорвался на мине и затонул базовый тральщик «Патрон» (командир капитан-лейтенант М. Я. Ефимов).
Подобрав людей с погибшего корабля, отряд продолжил движение. После форсирования 30-мильной полосы вражеского минного заграждения корабли утром 25 октября прибыли на Ханко и сдали груз. К этому времени было принято решение об эвакуации всего гарнизона Ханко. Отряд под жестоким артиллерийским огнем принял на борт 1-й батальон 270-го стрелкового полка и в 22 часа 26 октября на¬правился в Кронштадт.
Погода резко изменилась, ветер усилился до 7-8 бал¬лов, волна достигла 6 баллов, видимость ухудшилась.
Командование отряда находилось на головном тральщике «Т-215» (командир корабля капитан-лейтенант М. А. Опарин). Отлично справлялся со своими обязанностями штурман дивизиона лейтенант П. Г. Иванушкин. Несмотря на недомогание, он обеспечил высокую точность кораблевождения.
Стойко и мужественно вели себя все матросы, стар¬шины и офицеры отряда. На кораблях бдительно наблюдали за морем и воздухом. Когда на Сескарском плесе отряд подвергся атаке вражеской подводной лодки, тральщики своевременно уклонились от выпущенных ею шести торпед, а катера МО атаковали ее глубинными бом¬бами. Все суда благополучно пришли 28 октября в Ораниенбаум. 2 ноября в 7 часов утра на рейд Ханко пришел второй отряд кораблей в составе минного заградителя «Марти», эсминцев «Стойкий» и «Славный», базовых тральщиков №№ 207, 210, 215, 217 и 218 и шести катеров МО. Погрузку закончили быстро. Заградитель «Марти» взял на борт два дивизиона 343-го артиллерийского полка, всю артиллерию 270-го стрелкового полка и боезапас. Остальные корабли приняли 270-й полк, военно-морской госпиталь и много продовольствия. Всего уходили 4246 солдат и офицеров. В 19 часов 2 ноября этот отряд кораблей благополучно покинул Ханко и 4 ноября прибыл в Кронштадт.
4 ноября в 8.30 на рейд Ханко прибыл третий отряд кораблей: эсминцы «Сметливый» и «Суровый», базовые тральщики №№ 205, 206, 207 и 211 и четыре катера МО. Командовал отрядом начальник штаба эскадры Балтийского флота капитан 2 ранга В.М. Нарыков. Корабли, как и в прошлый раз, загружали в порту. Погрузили 2107 человек с личным оружием и много продовольствия. 4 ноября в 19 часов отряд Нарыкова покинул Ханко. В ночь на 5 ноября возле острова Найссар (Нарген) погиб эсминец «Сметливый».

Гибель эсминца «Сметливый»
04.11.41 приняв на борт 560 человек, корабль в составе отряда отправился в обратный путь. В строю, он шел концевым. Эскадренный ход отряда равнялся 13 узлам. Погода ухудшалась, поднялся ветер силою 4-5 баллов, волна 4 балла. Это сильно затруднило форсирование вражеского минного поля. В 23 часа 07 минут в правом параване корабля взорвалась мина. Корабль окутало облаком пара и дыма. Командир приказал дать полный ход назад, но, едва турбины перевели на задний ход, давление пара упало до нуля. Эсминец остался без хода. От взрыва мины обшивка корабля получила сильные повреждения, и в носовые погреба боезапаса, центральный артиллерийский пост и носовое котельное отделение стала поступать вода. В кормовой части появились гофры в обшивке и настиле палуб, но герметичность отсеков сохранилась. Уже в 23 часа 20 минут удалось поднять давление пара, и корабль малым ходом лег на прежний курс, следуя в кильватер эсминцу «Суровый». Но через 5 минут в районе носовой надстройки раздался новый взрыв: корабль подорвался на второй мине. В третьем носовом погребе сдетонировал боезапас, вся носовая часть эсминца до 61-го шпангоута оторвалась и, продержавшись на плаву примерно 15 минут, затонула. Находившиеся на мостике командир корабля капитан 2 ранга В.И. Маслов и командир дивизиона капитан 1 ранга А.И. Заяц погибли. В помещения корабля стала поступать вода. Корабль остался без хода и без управления. В сложившейся обстановке экипаж возглавил командир БЧ-3 старший лейтенант П.И. Иванов. Им была организована борьба за спасение корабля. Удалось укрепить носовые переборки и запустить дизель-генератор, что позволило перейти с аварийного аккумуляторного освещения на нормальное. На помощь искалеченному кораблю подошел тральщик Т-205. Но через 25 минут после второго взрыва, в 23-50 минут дрейфующий корабль коснулся третьей мины. Корпус разорвался в районе 112-116-го шпангоутов на две части, на плаву осталась лишь кормовая. Но и оставшаяся половина корабля начала быстро погружаться. Через некоторое время она встала вертикально винтами вверх и ушла под воду. Тральщику «Т-205» и трем катерам типа МО удалось спасти 350 человек – 80 членов экипажа и 274 человека из гарнизона Ханко. Остальные погибли. Тральщик «Гафель» и морские охотники вернули их обратно на Ханко.

10 ноября на Ханко вышел четвертый отряд кораблей под командованием контр-адмирала М. З. Москаленко. В его составе были лидер «Ленинград», эсминец «Стойкий», минный заградитель «Урал», транспорт «Жданов» водоизмещением 3869 тонн, базовые тральщики №№ 201, 211, 215, 217, 218 и четыре катера МО. В состав конвоя вошли две подводные лодки. Одна из них (Л-2) должна была поставить мины в Данцигской бухте, вторая (М-98) шла на позицию в устье Финского залива.
Утром 11 ноября отряд прибыл к о. Гогланд.
12 ноября, с наступлением сумерек, отряд вышел к Ханко. Погода начала портится катастрофически: через час на море уже бушевал шторм в семь баллов, а через два – видимость ухудшилась до такой степени, что даже с близкого расстояния было трудно различить впереди идущие корабли. Из-за ветра и волн тральщики не смогли идти строем уступа и фактически шли в кильватер. Протраленная полоса сузилась до 60 м. Это почти сводило на нет все меры противоминного обеспечения идущих за тральщиками кораблей. В виду неблагоприятных погодных условий в седьмом часу утра 13 ноября отряд лег курсом на Гогланд.
В этот же день в сумерках отряд вновь двинулся в путь в прежнем порядке. Большую часть пути прошли спокойно.
К северу от мыса Юминда, откуда до Ханко оставалось уже 65 миль, корабли вошли на минное поле - в тралах начали взрываться мины. Идущие впереди суда, не обращая внимания на взрывы, оторвались от лидера и транспорта «Жданов». В 22.30 в левом параванохранителе «Ленинград», вышедшего за пределы протраленной полосы, на расстоянии 10 м от борта взорвалась мина. Существенных повреждений он не получил и продолжал движение. Однако после полуночи, в 0.23 все в том же левом параване в 5 м от борта взорвалась еще одна мина. На сей раз последствия оказались серьезными. Вышла из строя левая турбина, в обшивке корпуса (в машинном отделении, центральном артиллерийском посту и четвертом артпогребе) появились трещины, поступающая вода затопила семь нефтяных цистерн; вышли из строя лаг и гирокомпас. Корабль с трудом справлялся с откачкой воды. Через пробоины терялось драгоценное топливо. Самостоятельно, по мнению командира Г.М. Горбачева, корабль двигаться не мог. Лидер стал на якорь, чтобы устранить повреждения в машинном отделении. С ним остались транспорт «Жданов» и три катера МО. В 1.01 Горбачев передал радиодонесение командиру отряда: «Дважды подорвался на минах. Пробоина в первом котельном отделении, провизионке, в центральном и гиропостах. Самостоятельно идти не могу, нуждаюсь в помощи. Стал на якорь». Командованием флота действия командира корабля были оценены как неправильные.

Получив радиограмму с лидера, Москаленко, находившийся на эсминце уже в 55 милях от Ханко, приказал всему отряду лечь на обратный курс и идти на помощь поврежденному кораблю. В 2.04 корабли повернули обратно. Дальше события развивались весьма драматично. Два тральщика, направлявшиеся для оказания помощи, от взрывов мин лишились трапов. К тому же они потеряли ориентировку и не смогли найти лидер.
Не имея сообщений от Москаленко и не дождавшись подхода отряда, Горбачев решил возвращаться к Гогланду самостоятельно. Он дал команду сняться с якоря, но поскольку лидер лишился навигационных приборов, приказал капитану «Жданова» идти головным. В 5 часов утра у маяка Мохин транспорт подорвался на мине и через 8 минут затонул. Всю команду, кроме одного человека, спасли морские охотники. Понимая, что теперь самостоятельно пробиться через минное поле невозможно, Горбачев снова приказал стать на якорь. Подошедший вскоре тральщик Т-211, определивший место «Ленинград» по взрыву, встал головным и провел поврежденный корабль к Гогланду. При следовании кораблей в тралах у Т-211 взорвались три мины и одна - в параване у лидера. К середине дня 14 ноября отряд снова сосредоточился у Гогланда, на рейде Северной деревни. Здесь лидеру передали 100 т мазута, и в тот же день «Ленинград» и эсминец «Стойкий» получили разрешение уйти в Кронштадт. На смену им пришли эсминцы «Суровый» и «Гордый», базовые тральщики 206 и 207.

В отчете по эвакуации военно-морской базы Ханко командованием флота была дана следующая оценка этому походу: «Из-за низких волевых качеств и неумения оценивать обстановку командир «Ленинград» своими просьбами о помощи сорвал выполнение задачи, и отряд возвратился в бухту Суурикюля».
Из воспоминаний участника тех событий командира МО-409 лейтенанта Федорова: «В сумерки корабли снялись с якорей и вновь двинулись в путь в прежнем порядке. Большой участок залива прошли спокойно. Взрывы раздались, только когда начали форсировать обширное минное поле «Юминда», перегородившее залив.
Первая мина взорвалась в трале БТЩ, никому не причинив вреда. Второй взрыв произошел через полтора часа в параване лидера «Ленинград». Вмятина в левом борту и сотрясение заставили корабль снизить ход. Передние корабли - три тральщика, миноносец «Стойкий» и минзаг «Урал» - продолжали идти прежней скоростью. Через некоторое время они скрылись в темноте. С поврежденным лидером остался транспорт «Жданов» и три катера МО.
«Ленинград» и «Жданов» застопорили машины. Лидер парит. Он получил повреждение от мины, взорвавшейся в параване. Мы охраняем остановившиеся корабли. Видимость хорошая.
03.00. Меня и командира МО-306 старшего лейтенанта Карповича пригласили на борт лидера. Мы поднялись по штормтрапу. Капитан третьего ранга сказал, что дальше лидер двигаться не может, в левом машин¬ном отделении пробоина и вышли из строя гирокомпас и лаг, вынужден вернуться на Гогланд. Так как нет тральщиков, впереди пойдет транспорт «Жданов». Мне и Карповичу приказано идти в охранении.
04.00. Развернулись. «Жданов» и «Ленинград» легли курсом на Гогланд.
04.50. Сигнальщик доложил: «Справа по борту вижу плавающую мину». Я успел отвернуть и разойтись с ней.
05.00. Идем по минному полю. Глухой взрыв у транспорта «Жданов». Корабль кренится на левый борт. Взрывом у него разворотило бак. Я пошел на сближение. До транспорта осталось около ста метров, когда впередсмотрящий доложил: «По носу мина».
- Я дал полный назад, и тут услышал предупреждение смотрящего на корме: «В пятнадцати метрах мина». Пришлось отработать вперед и застопорить моторы, потому что слева плавала еще одна мина. К этой мине приближался МО-402. Громким голосом я предупредил старшего лейтенанта Власова, тот успел остановить катер в каких-нибудь трех метрах от мины».

Из воспоминаний участника тех событий командира МО старшего лейтенанта Власова: «Выбравшись из опасного места, мы по носу обошли тонущий транспорт и принялись спасать людей. Всего подобрали четырнадцать человек. Пассажиров на «Жданове» не было. Он шел пустым. Вскоре транспорт стал резко крениться на правый борт, с грохотом опрокинулся и, показав киль, ушел под воду. Командир «Ленинграда» приказал мне догнать ушедшие корабли и передать, что лидер находится в бедственном положении: без тральщиков не сможет уйти с минного поля. К этому времени поднялся ветер. Чтобы догнать отряд, я дал максимальный ход...».

14 ноября при третьей попытке четвертого отряда пробиться к Ханко в 0.35 у острова Керн погиб на мине тральщик № 206 «Верп». С тральщика спасли 21 члена экипажа, погибло 32. Почти одновременно с «Верпом», погиб на мине со всем личным составом катер МО-301. Вслед за ними подорвалась сразу на двух донных минах «Л-2», но осталась на плаву. С лодки удалось снять только четырех человек. Утром «Л-2» наткнулась на третью мину и погибла со всем оставшимся экипажем. Вместе с подлодкой погиб штурман «Л-2», известный поэт Алексей Лебедев. Около 01.20 подводная лодка «М-98» вышла из конвоя и повернула на северо-запад, погрузилась. Спустя час и она погибла на мине. С «М-98» не спасся ни одни человек.
14 ноября в 1.08 у острова Керн подорвался на мине и затонул эсминец «Суровый». С него удалось снять 230 человек.

Гибель эсминца «Суровый»
В 0.35 14 ноября подорвался Т-206, шедший вслед за ним тральщик Т-217 застопорил машины, не подав соответствующего сигнала идущим за ним кораблям. С «Сурового» его заметили прямо по носу, сквозь облако дыма, на расстоянии полукабельтова. Командир эсминца вынужден был отвернуть. При этом он повернул влево и, обходя тральщик, задел его правой скулой за корму. Хрупкий корпус корабля получил пробоину длиной около 4 м между 30 и 38 шп. В то время как ТЩ почти не пострадал. Корабль остановился, пробоину, расположенную выше ватерлинии, временно заделали койками. Но едва он дал ход, как в 01-08 на тралящей части паравана в 4-5 м от корпуса взорвалась мина (из-за малой скорости резак паравана не перерезал минреп, а подтянул мину к борту). Корабль сильно подбросило, вахтенные попадали в ледяную воду, во многих помещениях погас свет. Корпус корабля сильно деформировало, в районе 172–180 шп образовались большие гофры, из-за чего заклинило валопроводы. Через разошедшиеся швы наружной обшивки во 2-е котельное, 1-е машинное и 3-е котельное отделения, а также в кормовые отсеки хлынула вода. Вышли из строя мотопомпы, турбовентиляторы и другое оборудование. Корабль получил дифферент на корму и крен на левый борт в 8°.
Экипаж немедленно включился в борьбу за живучесть корабля. Удалось быстро ликвидировать пожар, вспыхнувший во 2-м котельном отделении, поднять давление в котле № 4, запустить турбогенератор и дизель-генератор во 2-м машинном отделении, однако турбины не проворачивались и шансов восстановить ход, увы, не было. К тому же работающие помпы не справлялись с поступавшей внутрь водой: к 05-00 крен достиг 12°. Учитывая все это, командир эсминца капитан 2 ранга М.Т. Устинов отдал приказ личному составу покинуть корабль. В 05-21 экипаж перешел на тральщик. После взрыва двух глубинных бомб, заложенных во 2-й жилой палубе и под носовым торпедным аппаратом, корабль быстро скрылся под водой.

В 3.20 подорвался на мине эсминец «Гордый», через 10 минут у его кормы взорвалась вторая мина. Корабль затонул с большей частью экипажа. В итоге 14 ноября в 8 часов 46 минут утра на рейд Ханко прибыли лишь минный заградитель «Урал», тральщик № 215 и три катера МО.

Гибель эсминца «Гордый»
В четвертом часу ночи «Гордый» по какой-то причине сошел с протраленной полосы, уклонился влево и через 10 минут наткнулся на мину. Она сработала у него в параване. Мина взорвалась в районе 1-го машинного и 3-го котельного отделений, все находившиеся там люди погибли. Корабль получил крен 20° на левый борт. В кормовой части образовался гофр, трещина в наружной обшивке и широкая метровая трещина в настиле верхней палубы. Помещения в районе 185-205-го шпангоутов быстро заполнились водой. Крен увеличился до 30°. При этом давление в котлах упало до нуля. Эсминец лишился электроэнергии и не мог использовать водоотливные средства. Через полторы-две минуты по мере затопления отсеков крен сам собой уменьшился до 10°. Хотя часть водонепроницаемых переборок сохранила герметичность, обеспечив тем самым некоторый запас плавучести, выход из строя средств борьбы за живучесть вынудил командира принять решение оставить корабль.
С кормы и носа докладывали о всплывших минах, которые ветром несло на корабль. Капитан третьего ранга Ефет приказал выставить по борту матросов с шестами и отводить мины за корму. Затем, взяв мегафон, крикнул командиру приближающегося минзага:
- На «Урале»! Проходите стороной. Не приближайтесь, здесь мины. Пришлите катера МО. Пусть заберут людей!
Своим офицерам Ефет скомандовал:
- Спустить шлюпки. Произвести посадку людей.
Корабль ложился на левый борт, шлюпки правого борта спустить не могли, удалось спустить шлюпку левого борта. На ней находился командир БЧ-2 старший лейтенант Н. В. Дутиков и два матроса. Шлюпка подобрала из воды 9 человек из экипажа «Гордого».
К «Гордому» были направлены два «малых охотника». С МО-306 кричали: «Командира и комиссара на катер!». Однако капитан 3-го ранга Е. Б. Ефет приказал в первую очередь посадить на катера краснофлотцев и младших командиров, объявив, что они с комиссаром сойдут последними. Катера сняли с эсминца 76 человек, причем МО-306 снял 72 человека, а МО-108 - всего четверых. Едва на катер успели перебраться четверо матросов, в корме в районе 4-го орудия главного калибра по левому борту раздался взрыв второй мины.
Корабль лег на левый борт, а затем, встав почти вертикально, стал медленно погружаться в воду, носом вверх.
Катерники слышали, как военком Сахно запел «Интернационал». Офицеры и матросы, оставшиеся на эс¬минце, подхватили гимн. Их голоса были громкими.
Катерники сняли шапки. Кто-то с высоко задранного носа «Гордого» надрывным голосом крикнул:
- Прощайте, товарищи!
И эсминец скрылся под волнами в семи милях севернее острова Найсаар.

12 человек из экипажа «Гордого» самостоятельно добрались до острова Гогланд на шлюпке, пройдя за 20 часов 100 миль под парусом при 8-балльном ветре.

Из воспоминаний участника тех событий командира МО лейтенанта Федорова: «18.30. Отряд лег курсом на вест. Впереди четыре БТЩ, два миноносца, «Суровый» и «Гордый», две под¬лодки – «Л-2» и «малютка», минный заградитель «Урал» и шесть МО. Мое место у левого борта миноносца «Гордый». Сильный ветер и волнение. Видимость плохая.
14 ноября. 00.30. Начали форсировать минное поле,
00.35. Первый взрыв. Столб огня и воды. В отряде повреждений нет, идем той же скоростью.
00.37. Второй взрыв в параване.
00.41. Третий взрыв у БТЩ по корме.
00.50. Подорвался МО (МО-301 прим.). Вверх взлетает его боезапас. Столб цветных огней держится минуты три. Почти одновременно взорвалась мина у тральщика «Верп», за ней другая. Спасение людей берет на себя МО-402. Мы идем дальше.
01.01. Взрыв мины у миноносца «Суровый». Корабль запарил и остановился. Я продолжал движение в охранении «Гордого».
01.30. Получил приказание с «Сурового» подойти к его правому борту. Отряд продолжает движение.
01.35. Ко мне на борт с миноносца «Суровый» пересел командир отряда капитан второго ранга Нарыков (в третьей попытке отряда пройти к Ханко контр-адмирал М. З. Москаленко, был заменен капитаном второго ранга Нарыковым). От него получил приказ догнать ушедшие корабли.
01.39. Лег на курс 288°, по которому ушел отряд.
01.57. Отряда не обнаружил. Получил приказание повернуть обратно и найти «Сурового».

Из воспоминаний участника тех событий командира МО-402 старшего лейтенанта Власова: «На минном поле остались только мы, миноносец «Суровый» и подводная лодка «Л-2». Начал подбирать людей с «Верпа». Они плавали в дымящейся воде. Вытаскивать было трудно: все окоченели, сами ухватиться за спасательный круг не могли. «Суровый» приказал мне подойти к его левому борту. Даю ход. Впередсмотрящий докладывает: «По носу мины». Делаю разворот вправо. Опять впереди мина и какой-то буек. Невероятное скопление всплывших мин. Обхожу «Сурового» с кормы. Вдруг раздались два взрыва около «Л-2». На ка¬тер полетели осколки. С миноносца передали приказание: подойти к «Л-2» и снять раненых. Из воды виднелась только рубка подводной лодки. Люди толпились на мостике. Мой сигнальщик заметил всплывшие мины. С подводной лодки тоже предупредили: «Не подходите! С левого борта мины!». Я спрашиваю у подводников: «Есть ли у вас ход?» - «Есть», - отвечают. «Подходите к «Суровому», - посоветовал я и сам отправился к миноносцу. В темноте не заметил, как краснофлотцы с па¬лубы «Сурового» футштоками отталкивали от борта мину, проводя ее за корму. Застопорить хода не смог, по инерции понесло бы прямо на футштоки. Выход единственный: полный вперед, право на борт. Так и делаю. При повороте стукаюсь кормой о шлюпку, спущенную с миноносца, и разбиваю ее в щепы. Но все облегченно вздыхают - мина обойдена...».

Лейтенант Федоров только в третьем часу разыскал оставленные на минном поле миноносец и подводную лодку. Вот что он запомнил: «Подошли к «Суровому». Командир миноносца в рупор доложил командиру отряда Нарыкову о серьезных повреждениях в корпусе и пожаре в кочегарке. Ликвидировать пожар можно только затоплением кочегарки. Своим ходом миноносец идти не может, а на буксире вести некому. Нарыков приказал подготовить миноносец к затоплению, а мне велел очистить корму от глубин¬ных бомб и боезапасов, чтобы облегчить катер. Я должен был взять людей с миноносца. Но сколько мы их возьмем вдвоем с Власовым? Куда денутся остальные? Я приказал боцману Огурцову сколоть лед с палубы. Нарост был толстым - пять-шесть сантиметров. Первым пошел снимать людей с миноносца МО-402. По пути он захватил четырех человек с «Л-2». На катер Власова село человек семьдесят. В это время сигнальщик доложил, что с правого борта показались два неизвестных корабля. На миноносце сразу же сыграли боевую тревогу. Но это были наши БТЩ. Нарыков приказал передать светофором на тральщики, чтобы они немедленно подо¬шли и сняли с миноносца людей.
Один из тральщиков подошел к миноносцу и начал принимать людей. На катере Власова собралось больше ста человек. Катер так сел, что привальный брус оказался под водой. Боясь перевернуться, он подошел ко второму тральщику и попросил принять хотя бы часть людей. Командир БТЩ не возражал. Но не успели они пересадить и сорока человек, как раздалась команда, что¬бы все отошли от миноносца. Тральщик дал ход, я тоже не стал задерживаться.
- Издали мы смотрели на красавца Балтики, и сердце болело, «Суровый» словно лебедь покачивается на черных волнах. Этот корабль мог бы еще воевать, а пришлось его губить. Невольно хотелось крикнуть: «Не взрывайте, пусть в бою погиб¬нет!» Но мы молчали... От первого взрыва «Суровый» лишь вздрогнул и слегка накренился. Не желал тонуть. Через две минуты второй взрыв. «Суровый», словно живое существо, вздохнул последний раз и начал погружаться. Вскоре воды Балтики сомкнулись над ним...».


Главное за неделю