Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия Военная юридическая консультация
Какая база нужна России на Курилах?
Аэродром и база ВМФ
    83,33% (55)
Военно-морская база
    7,58% (5)
База научной экспедиции РГО
    6,06% (4)
Никакая
    3,03% (2)
Военный аэродром
    0,00% (0)

Поиск на сайте

Трагедия 22 июня 1941 года. Было ли вероломное нападение фашистской Германии для нас внезапным

Трагедия 22 июня 1941 года. Было ли вероломное нападение фашистской Германии для нас внезапным

Часть1.

Семьдесят шесть лет назад, 22 июня 1941 года прервалась мирная жизнь советских людей, Германия вероломно напала на нашу страну.
Выступая по радио 3 июля 1941 года, И.В.Сталин назвал начавшуюся войну с фашистской Германией - Отечественной войной.
В 1942 году, после учреждения ордена «Отечественной войны», это название было закреплено официально. А название - “Великая Отечественная» война появилось уже позднее.
Война унесла около 30 млн. жизней (сейчас уже стали говорить о 40 млн.) советских людей, принесла горе и страдания практически в каждую семью, города и села стояли в руинах.
До настоящего времени дискутируется вопрос, кто несет ответственность за трагическое начало Великой Отечественной войны, за те колоссальные поражения, которые потерпела наша армия в ее начале и то, что фашисты оказались у стен Москвы и Ленинграда. Кто был прав, кто ошибался, кто не выполнил того, что был обязан сделать, потому что принял присягу на верность Родине. Нужно знать историческую правду.
Как вспоминают практически все ветераны весной 1941 года ощущалось приближение войны. Информированные люди знали о ее подготовке, обывателей настораживали слухи и сплетни.
Но даже с объявлением войны многие считали, что «несокрушимая и лучшая в мире наша армия», о чем постоянно твердили в газетах и по радио, сразу разгромит агрессора, причем на его же территории, посягнувшего на наши границы.

Существующая основная версия о начале Войны 1941-1945гг., рожденная во времена Н.С. Хрущева решениями XX съезда и воспоминаниями маршала Г.К.Жукова, гласит:
- «Трагедия 22 июня произошла потому, что Сталин, «боявшийся» Гитлера, и одновременно - «веривший» ему, запретил генералам приводить войска западных округов в боевую готовность перед 22 июня, благодаря чему в итоге бойцы Красной армии встретили войну спящими в своих казармах»;
- «Главное, конечно, что довлело над ним, над всеми его мероприятиями, которые отзывались и на нас - это страх перед Гитлером. Он боялся германских вооруженных сил» (Из выступления Г.К. Жукова в редакции «Военно-исторического журнала» 13 .08.1966г. Опубликовано в журнале Огонек №25 1989г.);
- «Сталин допустил непоправимую ошибку, доверившись ложным сведениям, которые поступали из соответствующих органов.....» (Г.К. Жуков «Воспоминания и размышления”. М.Олма -Пресс.2003.);
- «…. К сожалению приходится отметить, что И.В. Сталин накануне и в начале войны недооценивал роль и значение Генштаба.... мало интересовался деятельностью Генштаба. Ни мои предшественники, ни я не имели случая с исчерпывающей полнотой доложить И.Сталину о состоянии обороны страны и о возможностях нашего потенциального врага..». (Г.К. Жуков «Воспоминания и размышления”. М.Олма -Пресс.2003г.).

До сих пор в разных интерпретациях звучит, что «главный виновник», конечно же, Сталин, поскольку «он был тиран и деспот», его «все боялись» и «без его воли ничего не происходило», «не дал привести войска в боевую готовность заранее», и «заставил» генералов оставить перед 22 июня в «спящих» казармах солдат, и пр.
В состоявшемся в начале декабря 1943 г. разговоре с командующим авиацией дальнего действия, впоследствии Главным маршалом авиации А.Е.Головановым, неожиданно для собеседника Сталин произнес:
«Я знаю, что, когда меня не станет, на мою голову выльют не один ушат грязи, на мою могилу нанесут кучу мусора. Но я уверен, что ветер истории все это развеет!»
Это же подтверждают и слова А.М. Коллонтай, записанные в ее дневнике, еще в ноябре 1939 г. (накануне советско-финской войны). Согласно этому свидетельству, уже тогда Сталин ясно предвидел ту клевету, которая на него обрушится, едва только он уйдет из жизни.
А. М. Коллонтай записала его слова: «И мое имя тоже будет оболгано, оклеветано. Мне припишут множество злодеяний».
В этом смысле характерна позиция маршала артиллерии И.Д.Яковлева, репрессированного в свое время, который, говоря о войне, счел наиболее честным сказать так:
«Когда мы беремся рассуждать о 22 июня 1941 г., черным крылом накрывшем весь наш народ, то нужно отвлечься от всего личного и следовать только правде, непозволительно пытаться взвалить всю вину за внезапность нападения фашистской Германии только на И.В.Сталина.
В бесконечных сетованиях наших военачальников о «внезапности» просматривается попытка снять с себя всю ответственность за промахи в боевой подготовке войск, в управлении ими в первый период войны. Они забывают главное: приняв присягу, командиры всех звеньев — от командующих фронтами до командиров взводов обязаны держать войска в состоянии боевой готовности. Это их профессиональный долг, и объяснять невыполнение его ссылками на И.В.Сталина не к лицу солдатам» .
Сталин же, к слову сказать, так же, как и они, дал воинскую присягу на верность Отечеству - ниже приводится фотокопия воинской присяги, письменно данной им как членом Главного Военного совета РККА еще 23 февраля 1939 г.


Парадокс - именно пострадавшие при Сталине, но и при нем же реабилитированные люди проявляли впоследствии исключительную порядочность по отношению к нему.
Вот, к примеру, что сказал бывший нарком авиапромышленности СССР А.И.Шахурин:
«Все на Сталина нельзя валить! За что-то должен и министр отвечать… Вот я, допустим, что-то неправильное сделал в авиации, так я за это и ответственность обязательно несу. А то все на Сталина...».
Такими же были и великий Полководец Маршал К.К.Рокоссовский, и Главный маршал авиации А.Е.Голованов.

Константин Константинович Рокоссовский можно сказать очень далеко «послал» Хрущева с его предложением написать что-либо гадкое о Сталине! За это пострадал - очень быстро его отправили на пенсию, сняв с поста замминистра обороны, но он не отрекся от Верховного. Хотя у него было много причин обижаться на И.Сталина.
Думаю, что главная из которых та, что он, как Командующий 1 Белорусским фронтом, который первым вышел на дальние подступы к Берлину и уже готовился к будущему его штурму, был лишен этой почетной возможности. И.Сталин снял его с Командования 1-ым Белорусским фронтом и назначил на 2-ой Белорусский.
Как говорили и писали многие, он не захотел, чтобы Берлин брал Поляк, и Маршалом Победы стал Г.К. Жуков.
Но К.К. Рокоссовский и здесь проявил свое благородство, оставив Г.К. Жукову практически всех своих офицеров Штаба фронта, хотя имел полное право взять их с собой на новый фронт. А офицеры штаба у К.К. Рокоссовского всегда отличались, как отмечают все военные историки, высочайшей штабной подготовкой.
Войска, руководимые К.К. Рокоссовским, в отличии от руководимых Г.К. Жуковым, не имели поражений ни в одном сражении за всю войну.
А. Е Голованов гордился тем, что имел честь служить Родине под командованием лично Сталина. Тоже пострадал при Хрущеве, но от Сталина не отрекся!
Об этом же говорят и многие другие военные деятели и историки.

Вот что пишет генерал Н.Ф.Червов своей книге «Провокации против России» Москва, 2003г.:

«...внезапности нападения в обычном понимании не было, и формулировка Жукова была придумана в свое время для того, чтобы взвалить вину за поражение в начале войны на Сталина и оправдать просчеты высшего военного командования и свои в том числе в этот период...».

По мнению многолетнего начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба генерала армии П. И Ивашутина «ни в стратегическом, ни в тактическом плане нападение фашистской Германии на Советский Союз не было внезапным» ( ВИЖ 1990г.№5).

Красная армия в предвоенные годы значительно уступала вермахту в отмобилизованности и обученности.
Гитлер объявил всеобщую воинскую повинность с 1 марта 1935 года, а СССР, исходя из соcтояния экономики, смог это сделать только с 1 сентября 1939 года.
Как видим, Сталин сначала думал, чем кормить, во что одеть и чем вооружить призывников, и только потом, если расчеты доказывали это, призывал в армию ровно столько, сколько, согласно расчетам, мы могли прокормить, одеть и вооружить.
2 сентября 1939 г. Постановлением Совета народных комиссаров № 1355-279сс был утвержден «План реорганизации сухопутных войск на 1939 - 1940 гг», разработанный возглавлявшим с 1937 года. Генеральный штаб РККА маршалом Б.М. Шапошниковым.

В 1939 году вермахт насчитывал 4,7 млн. человек, в Красная армия -только 1,9 млн.чел. Но к январю 1941г. численность РККА возросла до 4 млн.200 тыс. чел.

Обучить же армию такой численности и перевооружить ее в короткий срок для ведения современной войны с опытнейшим противником было просто невозможно.

И. В.Сталин это отлично понимал, и очень трезво оценивая возможности РККА считал, что она будет готова полноценно воевать с вермахтом не ранее середины 1942-43 гг. Именно поэтому стремился оттянуть начало войны.
Никаких иллюзий относительно Гитлера он не питал.

И. Сталин прекрасно знал, что Пакт о ненападении, который мы заключили в августе 1939 года с Гитлером, рассматривался им как маскировка и средство к достижению цели - разгрома СССР, но продолжал вести дипломатическую игру, пытаясь оттянуть время.
Все это вранье, что И.Сталин доверял и боялся Гитлера.

Еще в ноябре 1939 года., до советско-финляндской войны, в личном дневнике посла СССР в Швеции А.М.Коллонтай появилась запись, зафиксировавшая лично ею услышанные во время аудиенции в Кремле следующие слова Сталина:

«Время уговоров и переговоров кончилось. Надо практически готовиться к отпору, к войне с Гитлером» .

Насчет того, «доверял» ли Сталин Гитлеру, очень хорошо свидетельствует его выступление на заседании Политбюро 18 ноября 1940 г. при подведении итогов визита Молотова в Берлин:

“….Как нам известно, Гитлер сразу же после отбытия из Берлина нашей делегации громогласно заявил, что «германо-советские отношения окончательно установлены».
Но мы хорошо знаем цену этим утверждениям! Для нас еще до встречи с Гитлером было ясно, что он не пожелает считаться с законными интересами Советского Союза, продиктованными требованиями безопасности нашей страны....
Мы рассматривали берлинскую встречу как реальную возможность прощупать позицию германского правительства....
Позиция Гитлера во время этих переговоров, в частности его упорное нежелание считаться с естественными интересами безопасности Советского Союза, его категорический отказ прекратить фактическую оккупацию Финляндии и Румынии — все это свидетельствует о том, что, несмотря на демагогические заверения по поводу неущемления «глобальных интересов» Советского Союза, на деле ведется подготовка к нападению на нашу страну. Добиваясь берлинской встречи, нацистский фюрер стремился замаскировать свои истинные намерения…
Ясно одно: Гитлер ведет двойную игру. Готовя агрессию против СССР, он вместе с тем старается выиграть время, пытаясь создать у Советского правительства впечатление, будто готов обсудить вопрос о дальнейшем мирном развитии советско-германских отношений ….
Именно в это время нам удалось предотвратить нападение фашистской Германии. И в этом деле большую роль сыграл заключенный с ней Пакт а ненападении…

Но, конечно, это только временная передышка, непосредственная угроза вооруженной агрессии против нас лишь несколько ослаблена, однако полностью не устранена.

Но, заключив договор о ненападении с Германией, мы уже выиграла больше года для подготовки к решительной и смертельной борьбе с гитлеризмом.
Разумеется, мы не можем советско-германский пакт рассматривать основой создания надежной безопасности для нас.
Вопросы безопасности государства встают сейчас еще более остро.
Теперь, когда наши границы отодвинуты на запад, нужен могучий заслон вдоль их, с приведенными в боевую готовность оперативными группировками войск в ближнем, но… не в ближайшем тылу».
(Заключительные слова И.Сталина очень важны для понимания, кто же виноват, что наши войска Западного фронта были 22 июня 1941 года застигнуты врасплох).

5 мая 1941 года на приеме в Кремле для выпускников военных академий И.Сталин в свое речи сказал:

«….Германия хочет уничтожить наше социалистическое государство: истребить миллионы советских людей, а оставшихся в живых превратить в рабов. Спасти нашу Родину может только война с фашистской Германией и победа в этой войне. Я предлагаю выпить за войну, за наступление в войне, за нашу победу в этой войне....»

Некоторые усмотрели в этих словах И. Сталина его намерение напасть на Германию летом 1941 г. Но это не так. Когда Маршал С.К. Тимошенко напомнил ему высказывание о переходе к наступательным действиям, то он пояснил: «Я так сказал это, чтобы подбодрить присутствующих, чтобы они думали о победе, а не о непобедимости немецкой армии, о чем трубят газеты всего мира».
15 января 1941 года,выступая на совещании в Кремле, Сталин говорил перед командующими войсками округов:

«Война подкрадывается незаметно и начнется внезапным нападением без объявления войны» ( А.И. Еременко «Дневники»).
В.М. Молотов в середине 1970-х так вспоминал о начале войны :

“Мы знали, что война не за горами, что мы слабей Германии, что нам придется отступать. Весь вопрос был в том, докуда нам придется отступать -до Смоленска или до Москвы, это перед войной мы обсуждали.... Мы делали все, чтобы оттянуть войну. И это нам удалось на год и десять месяцев.... Сталин еще перед войной считал, что только к 1943 году мы можем встретить немцев на равных. …. Главный маршал авиации А.Е. Голованов говорил мне, что после разгрома немцев под Москвой Сталин сказал: «Дай бог нам закончить эту войну в 1946 году.
Да к часу нападения никто не мог быть готовым, даже Господь Бог!
Мы ждали нападения, и у нас была главная цель: не дать повода Гитлеру для нападения. Он бы сказал: «Вот уже советские войска собираются на границе, они меня вынуждают действовать!
Сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года было направлено, чтобы не дать немцам никакого повода для оправдания их нападения...Оно было нужно как последнее средство.... Получилось, что Гитлер 22 июня перед всем миром стал агрессором. А у нас появились союзники.... Он уже в 1939 году был настроен развязать войну. А когда он ее развяжет? Оттяжка была настолько для нас желательна, еще на год или на несколько месяцев. Конечно, мы знали, что к этой войне надо быть готовым в любой момент, а как это обеспечить на практике? Очень трудно.....» (Ф. Чуев. «Сто сорок бесед с Молотовым».

Много говорят и пишут о том, что И.Сталин игнорировал и не доверял той массе информации по приготовлению Германии к нападению на СССР, которые представлялась нашей внешней разведкой, военной разведкой и другими источниками.
Но это далеко от истины.

Как вспоминал один из руководителей внешней разведки в то время генерал П.А. Судоплатов, «хотя Сталин с раздражением относился к разведывательным материалам (почему, будет показано ниже-sad39), тем не менее всю разведывательную информацию, которая докладывалась Сталину он стремился использовать для предотвращения войны на секретных дипломатических переговорах, а нашей разведке поручалось доведение до германских военных кругов информации о неизбежности для Германии длительной войны с Россией, делая акцент на то, что мы создали на Урале военно-промышленную базу, неуязвимую для немецкого нападения».

Так, например, И.Сталин, распорядился ознакомить германского военного атташе в Москве с индустриально-военной мощью Сибири.
В начале апреля 1941 г. ему разрешили поездку по новым военным заводам, выпускавшим танки и самолеты новейших конструкций.
И.о. германского атташе в Москве Г. Кребс доложил 9 апреля 1941 г. в Берлин:
«Нашим представителям дали посмотреть все. Очевидно, Россия хочет таким образом устрашить возможных агрессоров».

Внешняя разведка Наркомата госбезопасности по указанию Сталина, специально предоставила харбинской резидентуре германской разведки в Китае возможность «перехватить и расшифровать» некий «циркуляр из Москвы», которым всем советским представителям за рубежом предписывалось предупредить Германию, что Советский Союз подготовился к защите своих интересов». (Вишлев О.В. «Накануне 22 июня 1941 года.» М., 2001).

Наиболее полные данные об агрессивных намерениях Германии против СССР внешней разведкой получались через свою агентуру («великолепная пятерка» - Филби, Кэрнкросс, Маклин и их товарищи) в Лондоне.

Разведка добыла самую секретную информацию о переговорах, которые вели с Гитлером министры иностранных дел Англии Саймон и Галифакс в 1935 и 1938гг соответственно, премьер-министр Чемберлен в 1938году.
Мы узнали, что Англия согласилась с требованием Гитлера снять с Германии частично военные ограничения, наложенные на нее Версальским договором, что поощрялась экспансия Германии на Восток в надежде но то, что выход к границам СССР снимет угрозу агрессии от западных стран.
В начале 1937 года была получена информация о совещании высших представителей вермахта, на котором обсуждались вопросы войны с СССР.
В этом же году были получены данные об оперативно-стратегических играх вермахта, проводившихся под руководством генерала Ганса фон Секта, результатом которых стал вывод ( «завещание Секта») о том, что Германия не сможет выиграть войну с Россией, если боевые действия затянутся на срок более двух месяцев и если в течение первого месяца войны не удастся захватить Ленинград, Киев, Москву и разгромить основные силы Красной Армии, оккупировав одновременно главные центры военной промышленности и добычи сырья в Европейской части СССР».
Вывод, как видим, оправдался полностью.
По мнению генерала П.А. Судоплатова, который курировал немецкое направление разведки, итоги этих игр явились одной из причин, побудивших Гитлера выступить с инициативой заключения пакта о ненападении 1939 года.
В 1935 году были получены данные от одного из источников нашей берлинской резидентуры - агента Брайтенбаха о проведении испытаний жидкостной баллистической ракеты с дальностью полета до 200 км, разработанной инженером фон Брауном.

Но оставалась еще не проясненной объективная полноценная характеристика намерений Германии в отношении СССР, конкретные цели сроки, направленность ее военных устремлений.

Очевидная неизбежность нашего военного столкновения совмещалась в донесениях нашей разведки с информацией о возможной договоренности Германии о перемирии с Англией, а также предложениями Гитлера о разграничении сфер влияния Германии, Японии, Италии и СССР. Это естественно вызывало определенное недоверие к достоверности получаемых разведывательных данных.
Не надо также забывать, что репрессии, проходившие в 1937-1938гг, не миновали и разведку. Была сильно ослаблена наша резидентура в Германии и других странах. В 1940 году нарком Ежов заявил, что он «почистил 14 тысяч чекистов»

22 июля 1940 года Гитлер принимает решение - начать агрессию против СССР еще до окончания войны с Англией.
В этот же день дает указание главнокомандующему сухопутными войсками вермахта разработать план войны с СССР, закончив все приготовления к 15 мая 1941 года, чтобы начать военные действия не позже середины июня 1941 года.
Современники Гитлера утверждают, что он, как очень суеверный человек, дату 22 июня 1940 года - капитуляции Франции- считал очень счастливой для себя и назначил затем 22 июня 1941 года датой нападения на СССР.

31 июля 1940 года состоялось совещание в ставке вермахта, на которой Гитлер обосновал необходимость начать войну с СССР, не дожидаясь окончания войны с Англией.
18 декабря 1940 года была подписана Гитлером директива №21 - План «Барбаросса».

«Долгое время считалось, что СССР не располагал текстом Директивы № 21- «План Барбаросса», причем указывалась на то, что им располагала американская разведка, но не поделилась с Москвой. Американская разведка имела действительно информацию, в том чucлe и копию Директивы № 21 «План Барбаросса».

В январе 1941 г. ее добыл коммерческий атташе nocольcтва США в Берлине Сэм Эдисон Вудс через свои связи в правительственных и военных кругах Германии.
Президент США Рузвельт распорядился ознакомить с материалами С. Вудса советского посла в Вашингтоне К. Уманского, что и было осуществлено 1 марта 1941 г.
По указанию госсекретаря Корделла Хэлла его заместитель - Сэмнер Уэллес передал эти материалы нашему послу Уманскому, причем, с указанием источника.

Информация американцев явилась весьма существенным, но тем не менее дополнением к информации разведуправления НКГБ и военной разведки, которые располагали в те времена куда более мощными агентурными сетями, чтобы самостоятельно быть в курсе германских планов агрессии и информировать об этом Кремль». (Судоплатов П.А. «Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год». М., 2001г.).

Но даты - 22 июня в тексте Директивы № 21 нет и не было.
Там содержалась лишь дата завершения всех приготовлений к нападению — 15 мая 1941 г.


Первая страница Директивы № 21- План Барбаросса

Многолетний начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба (ГРУ ГШ) генерал армии Ивашутин говорил:
«Тексты почти всех документов и радиограмм, касающихся военных приготовлений Германии и сроков нападения, докладывались регулярно по следующему списку: Сталину (два экз), Молотову, Берии, Ворошилову, наркому обороны и начальнику Генерального штаба».

Поэтому весьма странным, выглядит заявление Г.К. Жукова о том, что «... бытует версия о том, что накануне войны нам якобы был известен план «Барбаросса»... Позволю себе со всей ответственностью заявить, что это чистый вымысел. Никакими подобными данными, насколько мне известно, ни Советское правительство, ни нарком обороны, ни Генеральный штаб не располагали» ( Г.К. Жуков «Воспоминания и размышления» М. АПН 1975г.с. т.1, стр.259.).

Позволительно спросить, а какими данными тогда вообще располагал Начальник Генерального Штаба Г.К. Жуков, если он не располагал этой информацией, а также не был даже знаком с докладной запиской начальника Разведывательного управления (с 16 февраля 1942 года Разведывательное управление преобразовано в Главное разведывательное управление - ГРУ) Генерального штаба генерал-лейтенанта Ф.И.Голикова, который подчинялся непосредственно Г.К. Жукову, от 20 марта 1941года - «Варианты боевых действий германской армии против СССР», составленной на основе всей добытой разведывательной инфомации по линии военной разведки и которая была доложена руководству страны.

В этом документе излагались варианты возможных направлений ударов немецких войск, причем в одном из вариантов по существу была отражена суть «плана Барбаросса» и направление главных ударов немецких войск.

Так Г.К. Жуков ответил на вопрос, заданный ему полковником Анфиловым через много лет после войны. Этот ответ полковник Анфилов привел впоследствии в своей статье в «Красной Звезде» от 26 марта 1996 года
(Причем характерно, что в своей самой «правдивой книге о войне» Г.К. Жуков описал это доклад и критиковал неправильные выводы доклада).

Когда генерал-лейтенант Н.Г.Павленко, которого Г.К. Жуков уверял , что он ничего не знал накануне войны о «плане Барбаросса», показал Г.К. Жукову копии этих немецких документов, на которых были подписи Тимошенко, Берии, Жукова и Абакумова, то по словам Павленко - Г.К. Жуков был изумлен и шокирован. Странная забывчивость.
Но Ф.И. Голиков быстро исправил ошибку, которую он сделал в своих выводах доклада от 20 марта 1941 года и начал представлять неопровержимые доказательства подготовки немцев к нападению на СССР:
- 4, 16. 26 апреля 1941г. начальник РУ ГШ Ф.И Голиков направляет спецсообщения И.Сталину, С.К. Тимошенко и другим руководителям об усилении группировки войск Германии на границе СССР;
- 9 Мая 1941 года начальник РУ Ф.И. Голиков представил И.В.Сталину, В.М. Молотову Наркому обороны и начальнику Генштаба доклад «О планах германского нападения на СССР», в котором давалась оценка группировки немецких войск, указывались направления ударов и приведено количество сосредоточенных немецких дивизий;
-15 мая 1941 года представлено сообщение РУ «О распределении вооруженных сил Германии по театрам и фронтам по состоянию на 15.05.1941г.»;
- 5 и 7 июня 1941 года Голиков представил спецсообщение о военных приготовлениях Румынии. До 22 июня были представлены еще ряд сообщений.

Как было указано выше, Г.К. Жуков жаловался, что не имел возможности доложить И.Сталину о потенциальных возможностях противника.
О каких же возможностях потенциального противника мог докладывать Начальник Генерального штаба Г. Жуков, если он по его словам, не был знаком с основным докладом разведки по этому вопросу?
В отношении же того, что его предшественники не имели возможности для подробного доклада И. Сталину - также полное вранье в «самой правдивой книге о войне».
Например, только в июне 1940 года Нарком обороны С.К. Тимошенко провел в кабинете И.Сталина 22 часа 35 минут, Начальник Генштаба Б.М. Шапошников 17 часов 20 минут.
Г.К. Жуков, с момента назначения на должность Начальника Генерального штаба, т.е. с 13 января 1941года и до 21 июня 1941года, провел в кабинете И. Сталина 70 часов 35 минут.
Об этом свидетельствуют записи в Журнале посещений кабинета И. Сталина.
(«На приеме у Сталина. Тетради (журналы) записей лиц, принятых И. В. Сталиным (1924-1953 гг.)» Москва. Новый хронограф, 2008 г. Публикуются хранившиеся в Архиве Президента РФ записи дежурных секретарей приемной И.В. Сталина за 1924- 1953 гг., в которых каждый день с точностью до минуты фиксировалось время пребывания в кремлевском кабинете Сталина всех его посетителей).

В этот же период в кабинете Сталина неоднократно бывали, помимо Наркома обороны и Нач. Генштаба, Маршалов К.Е. Ворошилова, С.М. Буденного, Зам.Наркома маршал Кулик, генерал армии Мерецков, генерал-лейтенанты авиации Рычагов, Жигарев, генерал Н.Ф. Ватутин и многие другие военноначальники.

31 января 1941 года главное командование сухопутных войск вермахта издало директиву № 050/41 по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск в целях осуществления плана «Барбаросса».

Директивой был определен «День Б” - день начала наступления - не позднее 21 июня 1941года.
30 апреля 1941 года на совещании высшего военного руководства Гитлер окончательно назвал дату нападения на СССР — 22 июня 1941 года, написав ее на своем экземпляре плана.
10 июня 1941 года Распоряжением №1170/41 Главнокомандующего Сухопутными войсками Гальдера «О назначении срока начала наступления на Советский Союз» было определено;
«1. Днем «Д» операции «Барбаросса» предлагается считать 22 июня 1941 года.
2.В случае переноса этого срока соответствующее решение будет принято не позднее 18 июня. Данные о направлении главного удара будут по прежнему оставаться в тайне.
3.В 13.00 21 июня в войска будет передан один из следующих сигналов:
а) Сигнал «Дортмунд». Он означает, что наступление как и запланировано начнется 22 июня и что можно приступать к открытому выполнению приказа.
б) Сигнал «Альтона». Он означает, что наступление переносится на другой срок. Но в этом случае уже придется пойти на полное раскрытие целей сосредоточения немецких войск, так как последние будут находиться в полной боевой готовности.
4. 22 июня, 3 часа 30 минут: начало наступления и перелет авиации через границу. Если метеорологические условия задержат вылет авиации, то сухопутные войска начнут наступление самостоятельно».

К сожалению наша внешняя, военная и политическая разведка, как говорил Судоплатов, «перехватив данные о сроках нападения и правильно определив неизбежность войны, не спрогнозировали ставку вермахта на блицкриг. Эта была роковая ошибка, ибо ставка на блицкриг указывала на то, что немцы планировали свое нападение независимо от завершения войны с Англией».

Сообщения внешней разведки о военных приготовлениях Германии приходили из различных резидентур: Англии, Германии, Франции, Польши, Румынии, Финляндии и др.

Уже в сентябре 1940 года один из наиболее ценных источников берлинской резидентуры «Корсиканец» (Арвид Харнак. Один из руководителей организации «Красная капелла». Начал сотрудничать с СССР с 1935г. В 1942 году арестован и казнен) передал сведения, что «в начале будущего года Германия начнет войну против Советского Союза». Поступали аналогичные сообщения и от других источников.




В декабре 1940 года поступило сообщение из берлинской резидентуры о том, что 18 декабря Гитлер, выступая по поводу выпуска из училищ 5 тысяч немецких офицеров резко высказался против «несправедливости на земле, когда великороссы владеют одной шестой частью суши, а 90 млн.немцев ютятся на клочке земли» и призвал немцев к устранению этой «несправедливости».

«В те предвоенные годы существовал порядок докладывать руководству страны каждый материал, полученный по линии внешней разведки отдельно, как правило в том виде, в котором он поступал, без его аналитической оценки . Определялась лишь степень надежности источника.

Информация, докладываемая руководству в таком виде, не создавала единой картины происходящих событий, не отвечала на вопрос, с какой целью осуществляются те или иные мероприятия, принято ли политическое решение о нападении и пр.пр.
Не готовились обобщающие материалы, с глубоким анализом всей полученной информации от источников и выводами для рассмотрения их руководством страны.» («Секреты Гитлера на столе у Сталина» изд. Мосгорархив 1995г).

Иными словами, И. Сталина перед войной просто «заваливали» различной разведывательной информацией, в целом ряде случаев противоречивой, а иногда и ложной.
Только в 1943 году появилась во внешней разведке и контрразведке аналитическая служба.
Надо также учесть, что при подготовке к войне против СССР немцы начали проводить очень мощные маскировочные и дезинформационные мероприятия на уровне государственной политики, в разработке которых принимали высшие чины третьего рейха.

В начале 1941 года немецкое командование начало осуществлять целую систему мер по ложному объяснению осуществляемых на границах с СССР военных приготовлениях.
15 февраля 1941 года был введен за подписью Кейтеля документ №44142/41 «Руководящие указания верховного главнокомандования по маскировке подготовки агрессии против Cоветcкого Cоюза», которым предусматривалось скрыть от противника подготовку к операции по плану «Барбаросса».
Документом предписывалось на первом этапе, «до апреля сохранять неопределенность информации о своих намерениях. На последующих этапах, когда скрыть подготовку к операции уже не удастся нужно будет объяснять все наши действия как дезинформационные, направленные на отвлечение внимания от подготовки вторжения в Англию».

12 мая 1941 года был принят второй документ - 44699/41 «Распоряжение начальника штаба верховного главнокомандования вооруженных сил от 12 мая 1941года по проведению второй фазы дезинформации противника в целях сохранения скрытности сосредоточения сил против Советского Союза».
Этим документом предусматривалось:

«...с 22 мая, с введением максимального уплотненного графика движения воинских эшелонов, все усилия органов дезинформации должны быть направлены на то чтобы представить сосредоточение сил к операции «Барбаросса» как маневр, с целью запутать западного противника.
По этой же причине необходимо особенно энергично продолжать подготовку к нападению на Англию...
Среди расположенных на Востоке соединений должен циркулировать слух о тыловом прикрытии против России и «отвлекающем сосредоточении сил на Востоке», а войска, расположенные на Ла-Манше должны верить в действительную подготовку к вторжению в Англию...
Распространять тезис о том, что акция по захвату о.Крит (операция «Меркурий») была генеральной репетицией десанта в Англию...».
(В ходе операции «Меркурий» немцами по воздуху было переброшено на о. Крит более 23000 солдат и офицеров, более 300 артиллерийских орудий, около 5000 контейнеров с оружием и боеприпасами и другие грузы. Эта была самая большая в истории войн воздушно -десантная операция).

Нашей берлинской резидентуре был подставлен агент-провокатор «Лицеист» (О. Берлинкс.1913-1978гг. латыш. Завербован в Берлине 15 августа 1940 года.).
Находившийся в советском плену майор абвера Зигфрид Мюллер на допросе в мае 1947 г. показал, что в августе 1940 г. Амаяку Кобулову (резидент нашей внешней разведки в Берлине) был подставлен агент германской разведки латыш Берлингс («Лицеист»), который по заданию абвера длительное время снабжал его дезинформационными материалами.).
О результатах встречи «Лицеиста» с Кобуловым докладывалось Гитлеру. Информация для этого агента готовилась и согласовывалась с Гитлером и Рибентропом.
Шли сообщения «Лицеиста» о малой вероятности вейны Германии с СССР, сообщения о том, что сосредоточение немецких войск на границе-это ответ на перемещение войск СССР к границе и др.
Однако, о «двойном дне» «Лицеиста» в Москве знали. Внешнеполитическая разведка и военная разведка СССР располагали настолько сильными агентурными позициями в МИДе Германии, что быстрое определение истинного лица «Лицеиста» не оставило никакого труда.
Началась игра и в свою очередь наш резидент в Берлине Кобулов при встречах снабжал «Лицеиста» соответствующей информацией.

В немецких дезинформационных акциях стала появляться информация, что немецкие приготовления у наших границ имеют целью оказать давление на СССР и принудить его принять требования экономического и территориального характера, своего рода ультиматум, который Берлин намерен якобы выдвинуть.

Распространялась информация о том, что Германия испытывает острую нехватку продовольствия и сырья, и что без решения этой проблем за счет поставок с Украины и нефти с Кавказа она не сможет одержать победу над Англией.
Всю эту дезинформацию отражали в своих сообщениях не только источники берлинской резидентуры, но она попадала в поле зрения и других иностранных разведок, откуда их получала и наша разведка через свою агентуру в этих странах.
Таким образом, получалось многократное перекрытие добываемых сведений, что как бы подтверждало их «достоверность» - а источник у них был один — дезинформация, подготовленная в Германии.
30 апреля 1941 года от «Корсиканца» пришла информация, что Германия хочет решить свои проблемы предъявлением ультиматума СССР о значительном увеличении поставок сырья.
5 мая тот же «Корсиканец» дает информацию о том, что концентрация немецких войск есть «война нервов», чтобы СССР принял условия Германии: СССР должен дать гарантии вступления в войну на стороне держав «оси».
Аналогичная информация идет и от английской резидентуры.
8 мая 1941 года в сообщении от «Старшины» (Харро Шульце-Бойзен) было сказано, что нападение на СССР не снимается с повестки дня, но немцы сначала предъявят нам ультиматум, с требованием увеличить экспорт в Германию.

И вот вся эта масса информация внешней разведки, что называется в первозданном виде, вываливалась, как говорилось выше, без проведения ее обобщенного анализа и выводов на стол Сталину, которому самому приходилось ее анализировать и делать выводы..

Здесь станет понятным, почему, по словам Судоплатова, Сталин испытывал некоторое раздражение к разведывательным материалам, но далеко не ко всем материалам.
Вот что вспоминал В.М. Молотов:
«Когда я был Предсовнаркома, у меня полдня ежедневно уходило на чтение донесений разведки. Чего там только не было, какие только сроки ни назывались! И если бы мы поддались, война могла начаться гораздо раньше. Задача разведчика – не опоздать, успеть сообщить...».

Многие исследователи, говоря о «недоверии» И.Сталина к разведывательным материалам, приводят его резолюцию на спецсообщении Наркома госбезопасности В. Н. Меркулова № 2279/М от 17 июня 1941 года, содержащем сведения, полученные от «Старшины» (Шульце-Бойзена) и «Корсиканца» (Арвид Харнак):
«Тов. Меркулову. Может послать Ваш источник из штаба герм. авиации к еб-ной матери. Это не источник, а дезинформатор. И.Ст.»


На самом же деле, те кто говорил о недоверии Сталина к разведке видимо не читали текст этого сообщения, а сделали вывод только по резолюции И. Сталина.
Хотя определенная доля недоверия к данным разведки, особенно к многочисленным срокам возможного нападения немцев, ведь только по линии военной разведки их было сообщено более десяти, видимо у Сталина и сложилась.

Гитлер, например, в период войны на Западном фронте издавал приказ о наступлении, а в запланированный день наступления его отменял. О наступлении на Западном фронте Гитлер 27 раз издавал приказ и 26 раз его отменял .

Если же мы прочтем само сообщение «Старшины», то раздражение и резолюция И.Сталина станут понятными.
Вот текст сообщения «Старшины»:
«1. Все военные мероприятия по подготовке вооруженного выступления против ССР полностью закончены и удар можно ожидать в любое время.
2. В кругах штаба авиации сообщение ТАСС от 6 июня воспринято весьма иронически. Подчеркивают, что никакого значения это заявление иметь не может.
3.Объектами налетов германской авиации в первую очередь станут электростанция Свирь-3, московские заводы, производящие отдельные части к самолетам, а также авторемонтные мастерские...».
(Далее по тексту идет сообщение «Корсиканца» по вопросам экономики и промышленности Германии).
.
«Старшина» (Харро Шульце-Бойзен 2.09.1909 — 22.12.1942. Немец. Родился в г. Киле в семье капитана 2-го ранга. Учился на юридическом факультете Берлинскою университета. был назначен в один из отделов управления связи имперского Министерства авиации, Перед началом Второй мировой войны Шульце-Бойзен установил связь с д-ром Арвидом Харнаком ( «Корсиканцем»). 31 августа 1942 г. Харро Шульце-Бойзен был арестован и казнен. Посмертно в 1969 году награжден орденом “Красного Знамени”) всегда был честным агентом, который передал нам много ценнейшей информации.

Но его донесение от 17 июня выглядит достаточно несерьезно уже потому, что в нем перепутана дата сообщения ТАСС (не 14 июня, а 6 июня), а первоочередными объектами налетов германской авиации названы второразрядная Свирская ГЭС, московские заводы, «производящие отдельные части к самолетам, а также авторемонтные мастерские».



Так что Сталин имел все основания усомниться в подобной информации.
При этом видим, что резолюция И.Сталина относится только к «Старшине» - агенту, работающему в штабе немецкой авиации, но не к «Корсиканцу».
Но после такой резолюции Сталин затем вызвал к себе В. Н. Меркулова и начальника внешней разведки П.М. Фитина.
Сталина интересовали мельчайшие подробности об Источниках. После того как Фитин объяснил, почему разведка доверяет «Старшине», Сталин сказал: «Идите все перепроверьте и доложите мне».

Громадный объем разведывательной информации приходил и по линии военной разведки.
Только из Лондона, где группой военных разведчиков руководил военный атташе генерал-майор И.Я. Скляров, за один предвоенный год было отправлено в Центр 1638 листов телеграфных лонесений, большая часть которых содержала сведения о подготовке Германии к войне против СССР.
Широкую известность получила телеграмма Рихарда Зорге, работавшего в Японии по линии Разведывательного управления Генштаба:

«Нападение ожидается рано утром 22 июня по широкому фронту».

В действительности же сообщения с таким текстом от Зорге никогда не было.
6 июня 2001 года «Красная звезда» опубликовал материалы круглого стола, посвященного 60-летию начала войны, в которых полковник СВР Карпов вполне определенно сказал, что к сожалению эта фальшивка.

Такая же фальшивка и «резолюция» Л.Берия от 21 июня 1941г.:
«Многие работники сеют панику... Секретных сотрудников «Ястреба», «Кармен», «Алмаза», «Верного» стереть в лагерную пыль как пособников международных провокаторов, желающих поссорить нас с Германией».
Эти строки гуляют в печати, однако их поддельность давно установлена.

Ведь еще с 3 февраля 1941 года в подчинении у Берии не было внешней разведки, потому что НКВД был разделен в тот день на НКВД Берии и НКГБ Меркулова и внешняя разведка перешла полностью в подчинение Меркулова.

А вот несколько действительных донесений Р. Зорге ( Рамзая):

- «2 мая: «Я беседовал с германским послом Оттом и морским атташе о взаимоотношениях между Германией и СССР… Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией».
- 30 мая:«Берлин информировал Отта, что немецкое выступление против СССР начнётся во второй половине июня. Отт на 95% уверен, что война начнётся».
- 1 июня:«Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолл привёз с собой из Берлина, откуда он выехал - 6 мая в Бангкок. В Бангкоке он займёт пост военного атташе».
- 20 июня «Германский посол в Токио Отт сказал мне, что война между Германией и СССР неизбежна» .


Только по данным военной разведки сообщений о дате начала войны с Германией, начиная с 1940 года, пришло более 10.
Вот они:
— 27 декабря 1940 г. - из Берлина: война начнется во второй половине следующего года;
— 31 декабря 1940 г. - из Бухареста: война начнется весной следующего года;
— 22 февраля 1941 г. - из Белграда: немцы выступит в мае — июне 1941 г.;
— 15 марта 1941г. - из Бухареста: войну следует ожидать через 3 месяца;
— 19 марта 1941 г. - из Берлина: нападение планируется между 15 мая и 15 июня 1941 г.;
— 4 мая 1941 г. - из Бухареста: начало войны намечено на середину июня;
— 22 мая 1941 г. - из Берлина: нападение на СССР ожидается 15 июня;
— 1 июня 1941 г. - из Токио: начало войны — около 15 июня;
— 7 июня 1941 г. - из Бухареста: война начнется 15 — 20 июня;
— 16 июня 1941 г. - из Берлина и из Франции: нападение Германии на СССР 22 — 25 июня;
21 июня 1941 г. - из посольства Германии в Москве нападение назначено на 3 — 4 часа утра 22 июня.

Как видим, последняя информация от источника в посольстве Германии в Москве содержит точную дату и время нападения.
Эта информация была получена от агента Разведывательного управления - "ХВЦ" ( он же Герхaрд Кегель), сотрудника гермaнского посольствa в Москве, который рано утром 21 июня. «ХВЦ» сам вызвaл нa срочную встречу своего курaторa полковникa РУ К.Б.Леонтьвa.
Вечером 21 июня еще раз была встреча Леонтьева с агентом ХВЦ.
Информaция "ХВЦ" немедленно былa доложенa И.В.Стaлину, В. М. Молотову, С. К. Тимошенко и Г.К.Жукову.

Поступала очень обширная информация от различных источников о сосредоточении немецких войск у наших границ.
В результате деятельности разведки советское руководство знало и представляло реальную угрозу со стороны Германии, ее желание спровоцировать СССР на военные действия, что скомпромментировало бы нас в глазах мировой общественности как виновника агрессии, лишив СССР тем самым союзников в борьбе с истинным агрессором.

Насколько разветвлена была агентурная сеть советской разведки говорит и тот факт, что агентами нашей военной разведки были такие знаменитости, как киноактрисы Ольга Чехова и Марика Рекк.

Разведчица-нелегал, действовавшая под псевдонимом «Мерлин», она же Ольга Константиновна Чехова, работала на советскую разведку с 1922 по 1945 г. О масштабах ее разведывательной деятельности, объемах и особенно об уровне и качестве направлявшийся ею в Москву информации наглядно свидетельствуют факт что связь между О.К.Чеховой и Москвой поддерживали сразу три радистки в Берлине и его окрестностях.
Гитлер присвоил Ольге Чеховой специально для нее же учрежденное звание Государственной артистки Третьего рейха, приглашал ее на самые престижные мероприятия, во время которых демонстративно оказывал ей знаки высшего внимания, неизменно усаживал ее рядам с собой. ( А.Б. Мартиросян «Трагедия 22 июня: ,Блицкриг или измена».)


О.К. Чехова на одном из приемов рядом с Гитлером.

Марика Рекк принадлежала к агентурной группе советской военной разведки, носившей условное название «Крона». Ее создателем был один из самых выдающихся советских военных разведчиков Ян Черняк.
Группа была создана еще в середине 20-х гг. ХХ в и действовала она около 18 лет, но ни один из ее членов не был раскрыт противником.
А в нее входило свыше 30 человек, большинство из которых стали важными офицерами вермахта, крупными промышленниками рейха.


Марика Рекк
( Известна нашему зрителю по трофейному немецкому
фильму «Девушка моей мечты»)


Но Г.К. Жуков все же не упустил возможности обгадить нашу разведку и обвинил Разведывательное управление в несостоятельности, написав в письме писателю В.Д. Соколову от 2 марта 1964 года следующее:

«Наша агентурная разведка, которой перед войной руководил Голиков, работала плохо и не сумела вскрыть истинных намерений гитлеровского верховного командования. Наша агентурная разведка не сумела опровергнуть лживую версию Гитлера о ненамерении воевать с Советским Союзом».

Гитлер же продолжал играть свою дезинформационную игру, надеясь переиграть в ней И. Сталина.

Так 15 мая 1941 года внерейсовый самолет Ю-52 (самолеты "Юнкерс-52" использовалась Гитлером в качестве личного транспорта), беспрепятственно пролетев над Белостоком, Минском и Смоленском, приземлился в Москве в 11.30 на Ходынском поле, не встретив противодействия со стороны советских средств ПВО.
После этого приземления у многих руководителей советских сил ПВО и авиации были весьма "серьезные неприятности".
Самолет привез личное послание Гитлера И.Сталину.
Вот часть текста этого послания:
«При формировании войск вторжения вдали от глаз и авиации противника, а также в связи с недавними операциями на Балканах, вдоль границы с Советским Союзом скопилось большое количество моих войск, около 88 дивизий, что, возможно, и породило циркулирующие ныне слухи о вероятном военном конфликте между нами. Уверяю Вас честью главы государства, что это не так.
Со своей стороны, я тоже с пониманием отношусь к тому, что Вы не можете полностью игнорировать эти слухи и также сосредоточили на границе достаточное количество своих войск.
В подобной обстановке я совсем не исключаю возможность случайного возникновения вооруженного конфликта, который в условиях такой концентрации войск может принять очень крупные размеры, когда трудно или просто невозможно будет определить, что явилось его первопричиной. Не менее сложно будет этот конфликт и остановить.
Я хочу быть с Вами предельно откровенным. Я опасаюсь, что кто-нибудь из моих генералов сознательно пойдет на такой конфликт, чтобы спасти Англию от ее судьбы и сорвать мои планы.
Речь идет всего об одном месяце. Примерно 15 - 20 июня я планирую начать массированную переброску войск на Запад с Вашей границы.
При этом убедительнейшим образом прошу Вас не поддаваться ни на какие провокации, которые могут иметь место со стороны моих забывших долг генералов. И, само собой разумеется, постараться не дать им никакого повода.
Если же провокации со стороны кого-нибудь из моих генералов не удастся избежать, прошу Вас, проявите выдержку, не предпринимайте ответных действий и немедленно сообщите о случившемся по известному Вам каналу связи. Только таким образом мы сможем достичь наших общих целей, которые, как мне кажется, мы с Вами четко согласовали. Я благодарю Вас за то, что Вы пошли мне навстречу в известном Вам вопросе, и прошу извинить меня за тот способ, который я выбрал для скорейшей доставки этого письма Вам. Я продолжаю надеяться на нашу встречу в июле. Искренне Ваш Адольф Гитлер. 14 мая 1941 года".

(Как видим в этом письме Гитлер, практически сам «называет» ориентировочную дату нападения на СССР 15-20 июня, прикрывая ее переброской войск на Запад. )

Но у И.Стaлинa всегдa былa четкая позиция относительно намерений Гитлера и доверия к нему.
Вопрос о том, верил или не верил - просто не должен существовать, он никогда не верил.

И все последующие действия И.Сталина показывают, что он действительно не верил «искренности» Гитлера и продолжил принимать меры для «приведения в боевую готовность оперативных группировок войск в ближнем, но… не в ближайшем тылу», о чем он говорил в своей речи от 18 ноября 1940 года на заседании Политбюро, чтобы нападение Германии не застало нас врасплох.
Так непосредственно по его указаниям:

- 14 мая 1941 года были направлены директивы Генштаба №№503859, 303862, 303874, 503913 и 503920 (для Западного, Киевского, Одесского, Ленинградского и Прибалтийского округов соответственно) о подготовке планов обороны границы и противовоздушной обороны.
Однако, командование всех военных округов вместо указанного в них срока представления планов к 20 — 25 мая 1941 года представили их к 10 - 20 июня. Поэтому эти планы не успели утвердить ни Генеральный штаб, ни Наркомом обороны.
Это является прямой виной командующих округов, а также Генерального штаба, не потребовавшего представления планов к указанному сроку.
В результате за это ответили своими жизнями тысячи солдат и офицеров с началом войны;

- «…В феврале - апреле 1941 г. в Генштаб вызывались командующие войсками, члены военных советов, начальники штабов и оперативных отделов Прибалтийского, Западного, Киевского особых и Ленинградского военных округов. Вместе с ними намечались порядок прикрытия границы, выделение для этой цели необходимых сил и формы их использования..» ( Василевский А.М. «Дело всей жизни». М., 1974);

- c 25 марта по 5 апреля 1941 года был осуществлен частичный призыв в Красную армию, длагодаря которому удалось дополнительно призвать около 300 тысясч человек;

- 20 января 1941 года был объявлен приказ Наркома обороны о зачислении в кадры начсостава запаса, призванного по мобилизации накануне советско- финской фойны 1939-1940гг, который был задержан в армии после окончания этой войны до особого распряжения;

- 24 мая 1941 года на расширенном заседании Политбюро И.Сталин открыто предупредил все высшее советское и военное руководство, что в самое ближайшее время СССР может подвергнуться внезапному нападению Германии;

- В течение мая-июня 1941г. в результате «скрытой мобилизации» около миллиона «приписников» из внутренних округов было поднято и отправлено в западные округа.
Это позволило довести почти 50% дивизий до штатной численности военного времени ( 12-14 тыс. человек).
Таким образом фактическое развертывание-доукомплектование войск западных округов началось задолго до 22 июня.
Эта скрытая мобилизация не могла быть проведена без указания И.Сталина, а проводилась она скрытно, чтобы не дать Гитлеру и всему Западу обвинить СССР в агрессивных намерениях.
Ведь подобное уже было в нашей истории, когда в 1914 году Николай II объявил в Российской империи мобилизацию, что было расценено как объявление войны;

- 10 июня 1941 года в ЗапОВО по указанию И.Сталина была направлена Директива Наркома обороны № 503859/сс/ов, которой предусматривалось: «Для повышения боевой готовности войск округа все глубинные стрелковые дивизии… вывести в районы, предусмотренные планом прикрытия», что означало фактическое приведение войск в повышенную боевую готовность;
- 11 июня 1941 г. направлена Директива Наркома обороны о немедленном приведении в должное состояние и полную боевую готовность оборонительных сооружений первой линии укрепрайонов Западного ОВО, прежде всего усиления их огневой мощи.
«Об исполнении генерал Павлов обязан был донести к 15 июня 1941г. Но доклад о выполнении этой директивы не поступил». (Анфилов В.А. «Провал «Блицкрига». М., 1975).
И как впоследствии оказалась эта директива не была выполнена.
Опять вопрос, где был Генеральный штаб и его начальник, которые должны были потребовать ее исполнение, или и эти вопросы должен был контролировать за них И.Сталин?;

- 12 июня 1941 года были направлены директивы Наркомата обороны за подписью Тимошенко и Жукова о введении в действие Планов прикрытия для всех западных округов;

- 13 июня 1941 года по указанию И.Сталина была издана директива Генштаба о выдвижении войск, расположенных в глубине округа, ближе к государственной границе ( Василевский А.М. «Дело всей жизни»).
В трех округах из четырех эта директива была выполнена, кроме Западного ОВО (Командующий округом генерал армии Д.Ф. Павлов).
Как пишет военный историк А. Исаев «с 18 июня со своих мест дислокации выдвигались ближе к границе следующие подразделения Киевского ОВО:
31 ск (200, 193, 195 сд); 36 ск (228, 140, 146 сд); 37 ск (141,80,139 сд); 55 ск (169,130,189 сд); 49 ск (190,197 сд).
Итого — 5 стрелковых корпусов (ск), имеющих в своем составе 14 стрелковых дивизий(сд) , а это около 200 тысяч человек»
Всего же было выдвинуто ближе к госгранице 28 дивизий;

- В мемуарах Г.К. Жуков также находим такое сообщение:
«Нарком обороны С.К. Тимошенко уж в июне 1941 года рекомендовал командующим войсками округов проводить тактические учения соединений в сторону государственной границы, с тем чтобы подтянуть войска поближе к районам развертывания по планам прикрытия (т.е. в районы обороны в случае нападения).
Эта рекомендация наркома обороны проводилась в жизнь округами, однако с одной существенной оговоркой: в движении (к границе, на рубеж обороны) не принимала участие значительная часть артиллерии....
...Причиной этого явилось то, что командующие округами (Западный ОВО-Павлов и Киевский ОВО- Кирпонос), без согласования с Москвой, приняли решение направить большую часть артиллерии на полигоны для отстрела”.
Опять вопрос: Где же был Генеральный штаб, его начальник, если без их ведома командованим округов проводятся такие мероприятия, когда на пороге война с Германией?
В результате некоторые корпуса и дивизии войск прикрытия при нападении фашистской Германии оказались без значительной части своей артиллерии.
К.К. Рокоссовский пишет в своей книге, что « еще в мае 1941 года из штаба округа, например, последовало распоряжение, целесообразность которого трудно было объяснить в той тревожной обстановке. Войскам было приказано выслать артиллерию на полигоны, находившиеся в приграничной зоне.
Нашему корпусу удалось отстоять свою артиллерию».
Таким образом, артиллерия больших калибров, ударная сила войск, в боевых порядках практически отсутствовала. А большая часть зенитных средств Западного ОВО вообще находилась под Минском, далеко от границы, и не могла прикрывать атакованные с воздуха части и аэродромы в первые часы и дни войны.
Командование округа оказало этим «неоценимую услугу» вторгшимся немецким войскам.
Вот что пишет в своих воспоминаниях немецкий генерал Блюментрит- начальник штаба 4 армии группы армий «Центр» (2 танковая группа этой армии, которой командовал Гудериан, наступала 22 июня 1941 года в районе Бреста против 4-й армии Западного ОВО - командующий армии генерал майор М.А.Коробков):
« В 3 часа 30 минут вся наша артиллерия открыла огонь… И затем случилось то, что показалось чудом: русская артиллерия не ответила… Через несколько часов дивизии первого эшелона были на том берегу р. Буг. Переправлялись танки, наводились понтонные мосты, и все это почти без сопротивления со стороны противника… Не было никакого сомнения, что застали русских врасплох… Наши танки почти сразу же прорвали полосу приграничных укреплений русских и по ровной местности устремились на восток» ( «Роковые решения» Москва. Воениздат 1958г.).
К этому надо добавить, что мосты в районе Бреста оказались не взорванными, по которым и двигались немецкие танки. Этим был даже удивлен Гудериан;

- 27 декабря 1940 года нарком обороны Тимошенко издал приказ № 0367 об обязательной маскировке всей аэродромной сети ВВС в 500-км полосе от границы с окончанием работ к 1 июля 1941 года.
Ни Главное Управление ВВС, ни округа этого приказа не выполнили.
Прямая вина в том - генерал-инспектора ВВС, помощника начальника Генштаба РККА по авиации Смушкевича (ему в соответствии с приказом был поручен контроль и ежемесячный доклад об этом в Генштаб) и командования ВВС;

- 19 июня 1941 года издан приказ Наркома обороны № 0042.
В нем констатируется, что «по маскировке аэродромов и важнейших военных объектов до сих пор ничего существенного не сделано», что самолеты при «полном отсутствии их маскировки» располагаются на аэродромах скученно и т.д.
В этом же приказе указано, что «...Аналогичную беспечность к маскировке проявляют артиллерийские и мотомеханизированные части: скученное и линейное расположение их парков представляет не только отличные объекты наблюдения, но и выгодные для поражения с воздуха цели. Танки, бронемашины, командирские и другие спецмашины мотомеханизированных и других войск окрашены красками, дающими яркий отблеск, и хорошо наблюдаемы не только с воздуха, но и с земли. Ничего не сделано по маскировке складов и других важных военных объектов...».
Каков был результат этой беспечности командования округов, прежде всего Западного ОВО, показало 22 июня, когда на его аэродромах было уничтожено около 738 самолётов, в том числе 528 было потеряно на земле, а также большое число военной техники.
Кто в этом виноват? Опять И. Сталин, или командование военных округов и Генеральный штаб, не сумевший осуществить строгий контроль за выполнением своих приказов и директив? Думаю, что ответ ясен.
Командующий ВВС Западного фронта Герой Советского Союза генерал- майор И.И.Копец, узнав об этих потерях, в этот же день- 22 июня застрелился.

Здесь приведу слова Наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова:
«Анализируя события последних мирных дней, я предполагаю: И.В. Сталин представлял боевую готовность наших вооруженных сил более высокой, чем она была на самом деле... Он считал, что в любую минуту по сигналу боевой тревоги они могут дать надежный отпор врагу… Совершенно точно зная количество самолетов, дислоцированных по его приказу на пограничных аэродромах, он считал, что в любую минуту по сигналу боевой тревоги они могут взлететь в воздух и дать надежный отпор врагу. И был просто ошеломлен известием, что наши самолеты не успели подняться в воздух, а погибли прямо на аэродромах»
Естественно, что представление о состояние боеготовности наших Вооруженных у И.Сталина складывалась по докладам прежде всего Наркома Обороны и Начальника Генерального штаба, а также и других военноначальников, которых он регулярно заслушивал у себя в кабинете;

- 21 июня И.Сталиным было принято решение о развертывании 5 фронтов:
Западного, Юго-западного. Южного, Северо-западного, Северного.
К этому моменту командные пункты фронтов уже были оборудованы, т.к. еще 13 июня было принято решение о разделении структур управления в военных округах и пребразовании управлений военных округов во фронтовые.
Командный пункт Западного фронта (Командующий фронтом генерал армии Д.Г. Павлов был развернут в районе станции Обуз-Лесная. Но только Павлов там до начала войны так и не появился).
В городе Тернополь располагался фронтовой командный пункт Юго-Западного фронта (Командующий фронтом генерал - полковник М.П.Кирпонос погиб 20.09.1941г. ).

Таким образом, мы видим, что перед войной предпринимался по указаниям И. Сталина целый ряд мер по усилению готовности РККА к отражению агрессии со стороны Германии. И он имел все основания считать, как писал Нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов, «боевую готовность наших вооруженных сил более высокой, чем она оказалась на самом деле....».
Необходимо отметить, что И. Сталин, получая информацию о близящейся войне от резидентур внешней разведки Меркулова из НКГБ, от военной разведки генерала Голикова РУ Генштаба, по дипломатическим каналам не мог, видимо, быть до конца уверенным, что все это не стратегическая провокация Германии или стран Запада, видящих в столкновении СССР и Германии собственное спасение.
Но была еще разведка погранвойск, подчиненная Л.Берия, которая давала информацию о сосредоточении немецких войск непосредственно у границ СССР, причем достоверность ее обеспечивалась постоянным наблюдением пограничников, большим числом информаторов приграничных районов, наблюдающих непосредственно сосредоточение немецких войск -это жители приграничных районов, поездные машинисты, стрелочники, смазчики и пр.
Информация от этой разведки - интегральная информация от такой разветвленной периферийной разведывательной сети, что она не может быть не достоверной. Эта информация, обобщенная и собранная воедино, давала наиболее объективную картину сосредоточения немецких войск.
Эту информацию Берия регулярно докладывал И. Сталину:
- В информации № 1196/Б 21 апреля 1941 г. Сталину, Молотову, Тимошенко приведены конкретные данные о прибытии германских войск в пункты, прилегающие к государственной границе.
- 2 июня 1941 года Берия направляет записку № 1798/Б лично Сталину с информацией о сосредоточении двух немецких армейских групп, усиленном передвижении войск преимущественно ночью, рекогногсцировке, которую проводят немецкие генералы вблизи границы и пр.
- 5 июня Берия направляет Сталину еще одну записку № 1868/Б о сосредоточении войск на советско-германской, советско-венгерской, советско-румынской границе границе.
В июне 1941 года таких информационных сообщений от разведки погранвойск было представлено более 10.

Но вот что вспоминает Главный маршал авиации А. Е. Голованов, который в июне 1941 года, командуя отдельным 212-м бомбардировочным полком дальней авиации, подчиненным непосредственно Москве, прибыл из Смоленска в Минск для представления Командующему ВВС Западного Особого военного округа И. И. Копцу и затем самому Командующему ЗапОВО Д. Г. Павлову.

В ходе беседы с Головановым Павлов связался по ВЧ со Сталиным. И тот начал задавать генералу вопросы, на которые Командующий округом ответил следующее:

«Нет, товарищ Сталин, это неправда! Я только что вернулся с оборонительных рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а мои разведчики работают хорошо. Я еще раз проверю, но считаю это просто провокацией...»
А дальше, обращаясь уже к нему, сказал:
«Не в духе Хозяин. Какая-то сволочь пытается ему доказать, что немцы сосредоточивают войска на нашей границе...». Видимо, под этой «сволочью» он подразумевал Л. Берия, в чьем ведении находились погранвойска.
А многие историки продолжают твердить, что Сталин якобы не верил «предупреждениям Павлова» о сосредоточении немецких войск....
Обстановка накалялась с каждым днем.

14 июня 1941 года было опубликовано сообщение ТАСС. Это был своего рода пробный шар, чтобы проверить реакцию руководства Германии.
В сообщении ТАСС, предназначенном не столько для населения СССР, сколько для официального Берлина, опровергались слухи о «близости войны между СССР и Германией».
Никакой официальной реакции Берлина на это сообщение не последовало.
И.Сталину и советскому руководству стало видимо ясно, что военные приготовления Германии к нападению на СССР вступили в завершающую стадию.

Наступило 15 июня, потом 16, 17 июня, но никакого «отвода» и «переброски» немецких войск, как заверял Гитлер в своем письме от 14 мая 1941 года, от советской границы, «в сторону Англии» не произошло.
Наоборот, началось усиленное накопление войск вермахта на нашей границе.

17 июня 1941года из Берлина поступило сообщение от военно-морского атташе СССР капитана 1-го ранга М.А.Воронцова о том, что нападение Германии на СССР произойдет 22 июня в 3.30 утра. (Капитан 1 ранга Воронцов был вызван И.Сталиным в Москву и по некоторым сведениям 21 июня вечером присутствовал на совещании в его кабинете. Об этом совещании будет рассказано ниже).

И тогда был сделан разведывательный облет границы с «инспекцией» немецких частей у нашей границы.
Вот что пишет в своей книге - «Я - истребитель» - генерал-майор авиации Герой Советского Союза Г. Н.Захаров. Перед войной он - полковник и командовал 43-й истребительной авиадивизией Западного Особого военного округа:
«Где-то в середине последней предвоенной недели – это было либо семнадцатого, либо восемнадцатого июня сорок первого года – я получил приказ командующего авиацией Западного Особого военного округа пролететь над западной границей. Протяженность маршрута составляла километров четыреста, а лететь предстояло с юга на север – до Белостока.
Я вылетел на У-2 вместе со штурманом 43-й истребительной авиадивизии майором Румянцевым. Приграничные районы западнее государственной границы были забиты войсками. В деревнях, на хуторах, в рощах стояли плохо замаскированные, а то и совсем не замаскированные танки, бронемашины, орудия. По дорогам шныряли мотоциклы, легковые – судя по всему, штабные – автомобили. Где-то в глубине огромной территории зарождалось движение, которое здесь, у самой нашей границы притормаживалось, упираясь в нее… и готовое вот-вот перехлестнуть через нее.
Мы летали тогда немногим более трех часов. Я часто сажал самолет на любой подходящей площадке, которая могла бы показаться случайной, если бы к самолету тут же не подходил пограничник. Пограничник возникал бесшумно, молча брал под козырек (как видим, он заранее знал, что скоро сядет самолет со срочной информацией -sad39) и несколько минут ждал, пока я писал на крыле донесение. Получив донесение, пограничник исчезал, а мы снова поднимались в воздух и, пройдя 30–50 километров, снова садились. И я снова писал донесение, а другой пограничник молча ждал и потом, козырнув, бесшумно исчезал. К вечеру таким образом мы долетели до Белостока
После приземления командующий ВВС округа генерал Копец повел меня после доклада к командующему округом.
Д. Г. Павлов поглядывал на меня так, словно видел впервые. У меня возникло чувство неудовлетворенности, когда в конце моего сообщения он, улыбнувшись, спросил, а не преувеличиваю ли я. Интонация командующего откровенно заменяла слово «преувеличивать» на «паниковать» – он явно не принял до конца всего того, что я говорил… С тем мы и ушли».
Д.Г. Павлов не поверил и этой информации....

Конец 1 части


Главное за неделю