Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Крест и якорь


1 июня 1996 года в день города Островного на мысе Святой Нос состоялась торжественная церемония восстановления Поклонного креста. Через три дня моряки-североморцы заложили памятник на месте гибели англичан — первопроходцев морского пути в Китай. И все это произошло в год 300-летия Российского флота.

Звонок в редакцию журнала «Вокруг света» был для меня полной неожиданностью. Звонила Людмила Федоровна Лысенко, руководитель телестудии заполярного города Островной.

— У вас не найдется чертежей или фотографий старинных поморских крестов? — спросила она и сообщила, что вскоре будет в Москве.

Спустя некоторое время мы встретились в редакции, и Людмила рассказала о замысле своих земляков — восстановить на мысе Святой Нос старинный поморский крест и тем самым почтить память наших предков, которые плавали здесь в незапамятные времена. Церемония приурочена ко Дню города. Людмила пояснила, что Иоканьгский погост — предшественник теперешнего города Островной впервые упоминается в летописях под 1611 годом и, следовательно, в этом году отмечает свое 385-летие. Из всех заполярных городов нынешний наследник саамского погоста — самый древний из самых северных.

И всем приятен этот первый в его истории юбилей после долгих лет вынужденного забвения...

С копиями рисунков и фотографиями из моей коллекции поморских крестов Людмила отправилась в Петрозаводск, где мастера из клуба «Полярный Одиссей» изготовили, по заказу юбиляров, один из вариантов поморского креста. На машине его доставили в Мурманск, а оттуда отправили рейсовым теплоходом в Островной.

Наш вертолет встречали в Островном Людмила и ее муж Игорь Юрьевич Лысенко, телеоператор. Мы перебежали с ним под хлопающими крыльями к другой стрекозе, зеленой, со звездой на фюзеляже. На минуту оторвавшись от окуляра видеокамеры, висевшей на его плече, Игорь пояснил:

— Крест доставили вчера, а теперь вот собралась команда для установки, там прибавятся еще военные и маячники.

Вертолет взмыл сразу, и кабина погрузилась в полумрак: все отдраенные иллюминаторы были заняты — снимали, кто на видео, кто кино- и разными другими камерами с причудливыми тубусами объективов. Наконец и мне удалось протиснуться к иллюминатору, и на крутом вираже внизу я увидел черные спины субмарин, притянутых к плавпричалам, бакены, бело-черные крыши пятиэтажек Островного. Гряда из семи Иоканьгских островов в точности повторяла запавшую в память карту прекрасного внутреннего рейда. Машина выпрямилась — и показалась глыба Святого Носа с кипящими сулоями, что образуются на стыке замирающих тут струй Гольфстрима и стремительно несущихся вод Белого моря. Такие опасные мысы на Севере издревле считались святыми: их ублажали так называемыми поклонными крестами, поставленными на самых видных местах «во избавление», к ним добавляли поминальные — в память о сгинувших. И те и другие ставились с назиданием: смотри в оба. Потом память о погибших стиралась, а кресты оставались маяками, или признаками, как говаривали в старину.

Первым делом после посадки выгрузили все необходимое для установки восьмиметрового креста: тросовую лебедку, длинные пеньковые концы-оттяжки, пилы, топоры и разную мелочь, включая термосы с чаем и бутерброды. В два приема, с глубокомысленной паузой, во время которой первоначальный способ подъема был начисто отвергнут, крест наконец поставили в клеть из брусьев и бревен, которую предстояло заполнить камнями. Все забегали в поисках камней. Рев прибоя, вереницы людей с камнями, их тяжелая поступь и острое желание внести лепту в дело, которое чудилось искуплением. В сруб, ограждавший крест, с тяжестью камня отлетала и часть накопившейся горечи...

Крест с надписями старинной вязью замер наконец на своем месте. Верхняя часть косой перекладины, по обычаю, показывала на север, и дело, святое дело на Святом Носу, было закончено всего за четыре часа.

Возвращаясь, вертолет пролетел над нижним течением Иоканьги. Еще в 1822 году Федор Петрович Литке составил подробную опись этих мест. «На левом берегу реки этой, в двух милях от устья, при небольшой бухточке, окруженной высокими горами, находится лопарское селение, называемое Летним Иоканьгским погостом. Жилища лопарей, как зимние, так и летние, называются погостами». Теперь в этих местах пусто, и селения постепенно сместились на берега залива. Вдоль всего Иоканьгского рейда стоят, взбегая на сопки, десятки каменных домов и все им сопутствующее: трубы, заборы, склады, деревянные лестницы, мосты над Гремихой и многими прочими ручьями. Иоканьга, Гремиха, Островной — все эти своеобразные микрорайоны получили общее название — Островной.

Тот же Литке, человек военный, прозорливо писал, что на «этом рейде многочисленный флот может расположиться весьма покойно». Потомки умело распорядились этим попутным замечанием знаменитого мореплавателя, и это покойное место стало пристанищем для самых разных кораблей. Теперь, когда все здесь изменилось, жители Островного продолжают гордиться тем, что отсюда из «энского гарнизона» отправлялись в подледные плавания к Северному полюсу первые отечественные атомные подводные лодки. Не забыт и знаменитый советский премьер Никита Сергеевич Хрущев, вручавший здесь летом 1962 года звезды Героев прославленным подводникам. Кто теперь вспомнит, что само упоминание в газетах ровно 35 лет назад отечественных атомных подводных лодок касалось прославленной, но не упомянутой Гремихи! Моряки-подводники и их самоотверженные семьи, скрытые от всего мира таинственным адресом «Мурманск-140», потешались над газетчиками, которые ринулись искать в Мурманске неведомое 140-е отделение связи. Они не подозревали, что невинная Гремиха, давно прижившаяся на всех картах, и есть начало пути атомных подлодок на полюс. Для нынешних жителей Островного открытость их города едва ли благо: ушли к новому месту базирования атомные подлодки, опустели причалы и многие «хрущобы». Но несмотря на суровость этих мест, их нужность неоспорима, и будет ли здесь первоклассный перевалочный порт или база буровых платформ — покажет время...


На следующий день — то было 1 июня — на Святом Носу состоялась торжественная церемония. К срубу, где установлен крест, принесли камни глава администрации города Виктор Прокопенко и его заместители. Группу моряков возглавлял энергичный командир базы (это прежнее название) контр-адмирал Геннадий Иванович Полюхович. С салютным автоматом в руках и в полевой униформе, он не давал скатиться в казенные рамки всей церемонии, и все разномастное общество, от «настоящих полковников» до школьниц и ностальгирующих ветеранов, чувствовало себя участниками доброй праздничной суматохи.

Кажется, горожане Островного правильно выбрали способ выражения своей признательности предкам, бороздившим здешние воды с большим риском для жизни. В то время, когда не было столь блистательных средств навигации, поморы более полагались на «скорого помощника» — Николая Угодника и молитвы на виду у многочисленных крестов на побережье. Говаривали: «Кто Богу не маливался, тот в море не хаживал»...

Продолжение юбилейных торжеств в честь Дня города состоялось на главной площади Островного, у Дома офицеров.

Над длинной чередой Иоканьгских островов царил полярный день, и низко висевшее солнце после полуночи стало подниматься. Дремали застигнутые летом многометровые глыбы снежников, временами с моря налетал плотный туман; подсвеченный сверху, он, подобно сполохам, проносился над головой и так же внезапно исчезал. В эти безмолвные, наполненные светом Севера часы я думал о намеченном на завтра походе...

В бытность мою в Заполярье, когда было пройдено много миль по морю и безлюдной тундре, меня не оставляла идея почтить память не только россиян — отважных поморов, но и тех, кто явился сюда в стародавние времена, чтобы проложить морской путь в... Китай. Пожалуй, первыми из западных европейцев, уже искушенных в плаваниях по южным морям, сюда проникли англичане. Страсть к открытиям влекла неистовых сынов Альбиона в неведомое.

В 1553 году сэр Хью Уиллоби возглавил экспедицию, снаряженную в Лондоне «Обществом купцов-искателей приключений для открытия неведомых земель, островов и держав». Идею северо-восточного прохода в Китай разработал Себастьян Кабот, великий штурман Англии. 20 мая три корабля покинули устье Темзы. Из-за шторма у берегов Норвегии корабли разошлись. Один из них «Eduard Bonaventure» («Эдвард Удалец») под командой Ричарда Ченслора достиг устья Северной Двины близ Николо-Корельского монастыря. Капитан добрался до Москвы, был принят царем Иваном IV. Ченслор доставил королеве Марии Тюдор послание московского самодержца. С этого времени ведет начало история русско-английских торговых и культурных связей. Три года спустя тот же корабль отправился в Англию с первым русским посольством, моряками и купцами. У берегов Шотландии корабль Ричарда Ченслора погиб. Русский посол — бородатый дьяк Осип Григорьевич Непея — чудом спасся, вручил грамоту царя королеве и в следующем, 1557 году, вернулся в Москву с ответным посланием Марии Тюдор...

Кто вспомнит о первых россиянах, погибших на рифах Шотландии? — думал я, размышляя об их судьбах и судьбах англичан, трагически погибших на русской земле, совсем недалеко от Гремихи, в каких-то тридцати милях... Расставшись с Ченслором, главным штурманом экспедиции, Уиллоби с британским упрямством шел с двумя кораблями на восток. Достигнув к августу 1553 года неведомой земли, позже названной «Землей Уиллоби» (это была известная поморам западная часть Новой Земли), корабли легли на обратный курс из-за непреодолимых льдов. Опасаясь зимних штормов, корабли экспедиции «Bona Esperanza» («Добрая Надежда») и «Воnа Confidentia» («Добрая Доверенность») стали на зимовку близ губы Варзина. Весной следующего года саами, местные жители, обнаружили заиндевевшие корабли с 63 замерзшими моряками. Снаряжение, товары, судовые журналы и завещательные письма погибших моряков были доставлены в Холмогоры, а оттуда в Лондон. Причина гибели англичан осталась загадкой. В выводах ученых значится: голод и холод. Стояли же корабли в губе Круглой, которую поморы издревле использовали для укрытия от штормов, когда шли «от земли Датской в Русь». По иронии судьбы, остров, прикрывающий губу от северо-восточных ветров, называется ...Китай. Знатоки топонимики в недоумении: откуда здесь это чудное название? В самом деле — откуда? Возможно, что в 1779 году офицеры из эскадры контр-адмирала Хметевского, зная о трагедии, разыгравшейся здесь, и назвали островок именем загадочной страны, к которой стремился сэр Уиллоби. В документах английской экспедиции конечным пунктом значился China — Катай; позднее название это сменилось на привычное Сhina — Китай.

Мысль об установке памятного знака на месте гибели англичан приходила мне еще в бытность мою на Севере председателем Североморского отдела Русского географического общества. Однако подходы к памятному месту были напрочь закрыты, да и Англия тогда числилась как «вероятный противник» у наших стратегов холодной войны; даже давно прошедшие «сроки давности» не имели значения. Но сегодня идею об установке памятного знака на месте гибели первопроходцев из Англии в Островном поддержали. Добыли и покрасили якорь, сделали венок и памятную надпись на русском и английском. Достали Российский и Андреевский флаги, были и ассистенты при флагах. Вот только английского флага не нашлось, и его роль исполнял российский «кейзер-флаг» — гюйс, в котором рисунок и цвета во многом совпадали с британским юнион-джеком. Впрочем, если вспомнить, каким был флаг Англии во времена Марии Тюдор, особого значения придавать неточностям не стоило.

Катер с участниками мемориальной экспедиции вышел из Островного в густом тумане, но на подходе к губе Круглой туман рассеялся и установилась прекрасная погода. Стали на якорь, спустили шлюпку и начали высаживать гостей. Место, выбранное для установки памятного знака, всем понравилось. Губа Круглая — как на ладони, и нетрудно представить два стоящих в ней парусника. Резвились нерпы, на белесых от но выгрузили якорь и перенесли его к розоватому обрыву гранитной скалы. Пласты нагретого солнцем торфа порадовали первыми ростками родиолы розовой — золотого корня. Хорошее место, по поморскому обычаю, величали «гляднем». Глядеть отсюда — не наглядеться. Безбрежная даль моря, пышущие теплом южные склоны и глыбы осевшего снега на северных, недоступных светилу обрывах...

Вице-мэр Островного Вера Роздина произнесла трогательную речь в память тех, кто открывал нашу землю.

— Мы, спокойно живущие на этой суровой земле, просто не сможем оценить меру их храбрости. В год нашего юбилея, в год 300-летия флота, мы обозначаем здесь место, где будет установлен памятный знак в честь славных моряков из Англии...

Для тех, кто любит точность, сообщаю координаты будущего памятного знака: широта — 68° 25' — северная, долгота — 38° 20' — восточная; а средства для сооружения знака постараемся собрать. С надеждой на то, что со временем вместе с англичанами откроем памятные знаки на месте гибели первых англичан на Мурманской земле и первых россиян на берегах Шотландии.

Источник: Вокруг Света, автор: Василий Галенко, фото автора
г. Островной, Мурманская область


Главное за неделю