Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,41% (52)
Жилищная субсидия
    19,51% (16)
Военная ипотека
    17,07% (14)

Поиск на сайте

Рубашка из парашютного шелка

Твои люди, флот!

Заговоренный

…Первый раз из Дагестана в Севастополь Андрей Клюев вернулся аккурат на свои… поминки.

В 1999-м из отдельной роты морская пехота Каспийской флотилии в срочном порядке разворачивалась до полнокровной бригады. Подобная спешка была далеко неслучайна. После ухода из Чечни федеральных войск горная республика окончательно превратилась в неподвластную законам территорию, где мечтали о создании пресловутой Ичкерии – «от моря до моря». В воздухе российского Северного Кавказа уже витала угроза военного конфликта. Молодой лейтенант, командир взвода из полка морской пехоты Черноморского флота несколько месяцев находился в командировке в Каспийске. Чем занимались? Налаживали организацию службы, строили казармы, обустраивались, тренировались, проводили занятия… Словом, создавали по-настоящему мощный организм части постоянной боевой готовности.

Старожилы-каспийцы втихаря ругались. В 1993-м, вскоре после передислокации кораблей и сил флотилии из Баку недалеко от Астрахани они воссоздавали батальон «черных беретов». Потом, через боль «резанья по живому», полнокровное подразделение сократили до роты. Вскоре же определилась со всей очевидностью следующая истина. В неспокойном регионе России «лишних» батальонов и полков «первого удара», способных остановить сепаратистов, попросту нет в природе. И роту в кратчайший срок предстояло превратить в бригаду. Со всех флотов, в том числе и с Черноморского, в Каспийск прибыли морские десантники.

Внимание к части проявлялось на самом высоком уровне. В бригаде побывал начальник Генерального штаба Вооруженных Сил России генерал армии Анатолий Квашнин. Простые морпехи, понятное дело, не ведали, откуда после его проверки нашлись средства на строительство казарм, на отличную отделку помещений. Тогдашний командующий Каспийской флотилией вице-адмирал Владимир Масорин бывал в бригаде, понятное дело, чаще, чем высокое московское начальство.

Жара Прикаспия доводила почти до безумия. Вода, сколько бы ты её не выпил, тотчас выходила в потоках пота наружу. Те, кто пытался утолять неимоверную жажду ледяной водой, рисковали заболеть пневмонией. А желающих пить рекомендованный врачами кипяток, когда температура в тени зашкаливала за отметку в сорок градусов, находилось немного. Морпехи – то ли кто подсказал, то ли сами догадались, додумались до одного «рецепта» из солдатской школы выживания. На берегах Каспия среди бескрайних пляжей находился небольшой, отполированный волной, камешек-окатыш. И, когда жажда была уже невмоготу, он клался под язык. Как ни странно, подобное средство помогало дотянуть до вечера, пока температура немного не спадала, а с моря не затягивал освежающий ветерок-бриз.

Для некоторых офицеров и прапорщиков акклиматизация проходила с «побочными эффектами» - повышалось давление, поднималась температура. Андрей, как двужильный, довольно сносно переносил новый для себя климат. Ещё и шутил - дескать, «полосатый дьявол» должен воевать на всех широтах, где прикажут.

В начале августа 1999 года в Дагестан вторглись банды из-за Терека. Небольшой городок почти в одночасье наполнился тысячами солдат и офицеров. На аэродром неподалёку прибывало до 26 «бортов» с воздушными десантниками, мотострелками, разведчиками, спецназовцами, с техникой, оружием и снаряжением. Местные жители брали в руки оружие. Создавалось ополчение. Дагестанцы, хоть и объединённые кровными узами с завоевателями, с ненавистью отнеслись к чеченским головорезам.

- Они там, у себя в горах живут не иначе как грабежами, разбоем, выкупами за пленных, убийствами. Но пусть только попробуют установить у нас свои порядки. – Возмущение ополченцев было искренним.

Лейтенант-черноморец Клюев вместе с взводом почти сразу заступил на блокпост. В несении патрулей, в караулах и дежурствах прошло несколько месяцев. В тот год встретиться в бою с противником ему было не суждено. Разведывательная группа однофамильца и тёзки – лейтенанта Андрея Клюева – попала в засаду. В живых не остался ни один разведчик… Горестную новость передали по ОРТ, кто-то по ошибке сообщил и в Севастополь. На собственных поминках Андрей и выпил «фронтовые сто грамм» за светлую память другого Андрея, другого лейтенанта Клюева.

Трагическая история имела свою завершающую точку. В мае 2000-го в Чечне товарищи показали газету Каспийской военно-морской флотилии, где поместили некролог с его портретом. В кадрах опять что-то попутали, передали в газету фотографию не из того личного дела. Тот номер газеты, Андрей, понятно, не стал хранить. Причём дело не в суеверии. Ему тогда едва исполнилось 22 года, хотелось жить – за себя. И за того Андрея.

Но вначале за двоих пришлось повоевать.

Парашют

- Знаешь, Андрей, про счастливчиков так говорят на Руси. Мол, в рубашке родились. Но твоя «рубашка» сшита, похоже, из парашютного шёлка.

Старший прапорщик, инструктор по прыжкам с парашютом, за годы службы повидал всякого. Но как курсант Рязанского военного института воздушно-десантных войск Клюев выкрутился из опаснейшей ситуации – видел впервые. Нелепая случайность. Во время десантирования стропа его парашюта зацепилась за снаряжение. И купол не смог наполниться спасительными потоками воздуха. Андрей почти камнем летел вниз головой к земле. Говорят, перед лицом смертельной опасности в памяти человека проносятся картины его жизни. Может быть… Но в том стремительном падении для Андрея весь мир сконцентрировался на острие ножа - стропореза. Он изворачивался подобно змее, доставая до стропы - препятствия для дальнейшей жизни. Кусок капроновой верёвки был полностью безразличен к судьбе человека по фамилии Клюев. Бездушную снасть его судьба – сына офицера-подводника, классного спортсмена – легкоатлета и рукопашника, у которого даже на ребре ладони сделана наколка «За ВДВ», отца малютки-дочери – нисколечко не заботила.

Как дотянулся до стропы, для Андрея до сих пор остаётся загадкой. Счастье – остался жив! - нисколечко не умаляла боль в вывернутых суставах. Уж точно «были бы кости, а мясо нарастёт»!

Везение, удача, счастливая звезда, некий «заговор» или талисман-оберег? Теперь уже капитан Клюев отчего-то для себя определил одно весьма условное объяснение. Надо жить с верой в сердце. И неважно, во что эта вера – в Бога, в самого себя. Там, в Чечне, когда тонкая ниточка его жизненного пути не раз и не два могла оборваться пулей, шальным осколком, взрывом мины-растяжки, он верил в мать, в сестру, в свою дочь. «И эта вера от смерти меня тёмной ночью хранила».

Недели за две до второго своего возвращения в Севастополь Андрей попал в настоящую передрягу, был на волоске от смерти. В горах лейтенанта буквально зажало между нашим танком и бронетранспортёром. «Отделался» травмой ноги. Хотя…

- Не было обидно остаться невредимым в десятках разведвыходов и едва не отправиться «грузом-200» по «любезности» нашего же танка? - спрашиваю командира роты десантно-штурмового батальона.

Андрей немного помолчал, задумался о чем-то своём.

На войне смерть подстерегает солдата отнюдь не только от противника. Опасно само по себе нахождение в экстремальной зоне боевых действий. Здесь сконцентрирована на относительно маленьком пространстве поистине сатанинская сила из боевого металла, взрывчатых веществ. Бронетехника, автомобили используются на пределе своих конструкторских возможностей, растет число аварий. И, вследствие их гибнут, получают травмы – на войне, но не в прямом бою, люди. Постоянное нарушение санитарных норм мирной жизни приводит к появлению забытых болезней. Взводный одним утром обнаружил у себя хорошо известного многим фронтовикам «зверя» - вошь. Для начала зажёг паяльную лампу, выжег у себя заразу. Потом построил взвод. И, не особенно стесняясь в выражениях, сказал своим морпехам: вот вам две паяльные лампы. Не дай Бог назавтра хоть у кого-нибудь отыщется насекомое – сам позавидует её судьбе…

- За всё время, которое был в Чечне, противника видел всего несколько раз. Глупый, он что ли, «чех», чтобы светиться? Мол, вот он я, стреляйте! А всё время до предела занимали выматывающая все силы ничем не приглядная солдатская работа, рутинные будни, да заботы о более или менее сносном существовании. После командировки мы ведь все вернулись в полк кожа до кости. На медицинском обследовании меня взвесили. При собственном росте 177 сантиметров «потянул» аж на пятьдесят с лишним кило. Ведь когда идешь в горы, на тебе навьючено более полуцентнера. И если встаёт вопрос, что с собой взять, продукты или патроны, то альтернатива не рассматривается.

Боеприпасы во враждебном окружении для разведчика ценней всего золота мира. Неприхотливые наследники легендарных пластунов смогут перебиться и на «подножном корму». То же змеиное мясо для оголодавшего десантника по вкусу ничем не отличается от нежнейшей курятины. И охота может вполне может порадовать удачной добычей. На Андийском перевале несколько дней пришлось прожить на одном отваре из плодов шиповника - не было подвоза продовольствия из-за непогоды. Единственное исключение: разведчики старались не собирать и не ели в горах грибы. Но надеяться «найти» в грозных скалах цинк с патронами может только сумасшедший. Боезапас здесь добывался только в бою. Вот и безжалостно менялись местами в «разгрузках» и вещмешках консервы с патронами.

«Не до жиру, быть бы живу».

Два лейтенанта двух войн

После войны Андрей долго возвращался к службе и жизни без взрывов и выстрелов. Подчас ранило просто неосторожное, без негативного подтекста, слово или вопрос окружающих - об армии, о том, зачем в горной республике находятся наши войска. Ведь не понять тем, кто не испытал чувства ежесекундной опасности, тех, кто привык ходить напряжённо вглядываясь себе под ноги, нет ли растяжки. Время до и после войны разделилось для молодого офицера на две несравнимые половины.

Полк морской пехоты – боевой не только по «штатному» предназначению. «Чёрные береты» прошли огненными дорогами многих конфликтов. В части служили подполковники Алексей Зезюля (не так давно ему присвоено звание полковника) и Андрей Маклашев, чья офицерская юность прошла в Афганистане.

Они были лейтенантами на разных войнах. И подчас горнила их боёв невозможно сравнивать. В Афганистане и в Чечне армия решала во многом разнящиеся задачи в совершенно несхожих условиях. Только… В Россию с Кавказа и Гиндукуша, с Пандшерской долины и Андийского перевала шли «похоронки» с до боли схожими словами:

«Ваш сын (муж, брат) погиб при выполнении интернационального долга, (при восстановлении конституционного порядка)».

Лейтенантом Зезюля воевал взводным в Афгане, в полку, которым командовал легендарный Лев Рохлин. Многое, очень многое из «поствоенного синдрома» он пережил сквозь призму собственной боли, чувств. Для «чеченца» Клюева опытный офицер находил и время, и душевные силы – объяснить: для тебя, Андрей, война закончилась. Надо жить, служить, думать о перспективе «звёздного» роста. Боевыми эпизодами в послужном списке сегодня-то мало кого удивишь в российской армии. А если не стремишься сделать офицерскую карьеру, то зачем тогда поступал в военное училище или институт? Не проще ли было пойти служить прапорщиком или сержантом по контракту. Посему, Андрей, держи себя в руках, правь службой как подобает. Но НИКОГДА не забывай тех бессонных ночей на склизких от солдатской крови перевалах. Жаль лишь одного. Полковник Зезюля несколько месяцев назад получил назначение начальником противовоздушной обороны береговой обороны Черноморского флота. И теперь они стали видеться намного реже, чем когда служили в одном полку.

В 1998-м году в полк из военных институтов пришло служить боевое офицерское пополнение. Капитаны Денис Ермишко, Павел Клименко, Евгений Герасимов, Олег Тычинский и Андрей Клюев оказались достойными преемниками традиций побеждать «чёрных беретов».

Автор: Александр Чеботарев


Главное за неделю