Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Остаться в строю

"Синие рубашечки во зеленой ржи.
Синие фуражечки строем вдоль межи.
Синие холодные по сердцу ножи.
Синие свободные дали - миражи.
В синеву одетые чьей-то волей злой.
Сорняки, воспетые собственной землей.
Василечки-цветики на разных пирах.
Синие беретики во чужих мирах".


ПОЧЕМУ-ТО вспомнил эти стихи Светланы Кузнецовой. Синие беретики... Черные беретики... Краповые... По прихоти судьбы они стали отличительной чертой нашей неспокойной жизни и символом отчаянной смелости и верности долгу. Под словом "моряк" принято подразумевать тех, кто напрямую связан с морем, бороздит на кораблях океанские просторы или меряет океанские глубины. Но сегодня я хочу отступить от традиции и рассказать о человеке, который, хотя и носил в течение пяти с лишним лет черную флотскую форму, однако море видел редко, - о морском пехотинце (морпехи бывшими не бывают!) майоре Евгении Буздине. Так уж получилось, что морская пехота стала как бы знаменем Военно-морского флота, средоточием тех лучших качеств, которыми отличались все поколения "черных беретов". Буздин принадлежит к одному из последних - второй половины 90-х "огненных" годов прошлого столетия.

Наше знакомство с Женей было не просто коротким, а скорее, даже мимолетным. В начале ноября 1994 года для подготовки праздничного материала я приехал в командировку в отдельную Киркенесскую Краснознаменную бригаду морской пехоты Северного флота, гарнизон Спутник. И мой друг, заместитель командира первой десантно-штурмовой роты ОДШБ старший лейтенант Игорь Дурнов, провел меня на занятие морпехов по воздушно-десантной подготовке к "одному из наиболее толковых и перспективных молодых взводных". Им и оказался лейтенант Буздин, вчерашний выпускник Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища. Тогда мы с Женей переговорили минут пять, я сделал несколько снимков бойцов, колдовавших над укладкой парашютов, и мы с Дурновым двинули дальше по Спутнику...

Следующая встреча с Буздиным произошла уже летом 1995 года... Мы сидели с Евгением в комнате с незашторенным окном, через которое заполярное солнце струило свой яркий, негасимый свет. Вспоминали и поминали ребят, которые никогда уже его не увидят. В бригаде морской пехоты впервые был День памяти "черных беретов", погибших в Чечне. Возле памятника павшим отдавали последний долг, искупая необъяснимую и неоправданную вину живых перед мертвыми. Памятник останется еще грядущим поколениям, а память... Она останется с нынешним и будет обжигать всполохами той "дочеченской" жизни, когда все еще были живы, вместе мерзли и чертыхались на полигоне, делили последнюю сотню до получки и сбрасывались на детскую коляску счастливому отцу. "Он мне спать не давал, он с восходом вставал, а вчера не вернулся из боя..."

ЖЕНЯ вставил в видеомагнитофон кассету, и через миг с экрана на нас смотрели шальные от радости молодые лейтенанты в новенькой, с иголочки, форме. Еще бы - выпуск! Прощай, курсантский взвод, да здравствует первое офицерское звание! Они еще резвились и дурачились, травили байки и анекдоты. Молоденькие жены, почти девчонки, смотрели влюбленными глазами на повзрослевших в одночасье мужей. Кое-кто уже не только женой, но и детьми обзавелся.

Однако за три месяца до выпуска на курс приходила женщина-экстрасенс. Напророчила худое: мол, четверо из пяти погибнут в ближайшей войне. Но о войне еще и речи не было и никто в ближайшее время умирать не собирался. И красивые жены-девочки ни шестым, ни десятым чувством не чуяли беды и не подозревали, сколь малый век отпущен их суженым.

Девяносто процентов выпускников 1994 года Рязанского ВВДКУ прошли через Чечню. Из курсантского взвода Буздина в Грозном погибли двенадцать человек. Один остался без ног, другой - без глаза. Женя - без левой руки...

Тогда в свои двадцать три он выглядел если и ненамного старше, то уж мудрее - это точно. И говорил взвешенно и негромко, без запальчивости. Война быстро избавляет от юношеской мечтательности. А за спиной у Евгения их уже было пять, маленьких, локальных, ну не то чтобы войн, а, говоря по-военному, "боев местного значения": Фергана, Баку, Москва 1991-го и 1993-го и самое страшное - Чечня.

В детстве Женька мечтал стать капитаном дальнего плавания, бредил экзотическими странами и героями Жюль Верна. Они восхищали его мужеством, великодушием, благородством. В какую только точку земного шара не заводила его романтика приключений и путешествий! Но его детство закончилось 3 августа 1985 года, за месяц до четырнадцатилетия. Они вернулись с отцом из тайги, с охоты, и увидели убитую горем мать. Мальчишечье сердце тревожно екнуло: Сережа! В похоронке, ворвавшейся в дом, сообщалось, что Женькин старший брат, его кумир, геройски погиб в Афганистане. Во время боевого вылета вертолет старшего лейтенанта Сергея Буздина был сбит "стингером".

Он не верил, что брата нет в живых. Ну не могут такие люди, как Сережа - честные, бескорыстные и смелые, - умереть, они просто обязаны жить! Иначе все не по правилам. Однако потом привезли цинковый гроб... С гибелью брата он будто потерял частицу себя. Очень переживал. И забыл о дальних странствиях. Твердо решил стать офицером, по возможности - летчиком, чтобы отомстить "духам" за Сергея.

НО повоевать за брата на горячей афганской земле не удалось - не успел. Ему был уготован иной путь - с не менее жестоким и немилосердным экзаменом на прочность. Он не клял судьбу - "видимо, так на роду написано". Хотя мог как минимум дважды обмануть ее, спрямить ее зигзаги. Один раз, когда промолчал, что у него в Афгане погиб брат: вполне возможно, что это учли бы и он не попал бы в январскую 1995 года "мясорубку" Грозного. Но он и в мыслях не допускал, что из-за Сергея ему "пропишут" льготное прохождение офицерской службы. Зачем тогда вообще надо было идти в десантное училище? Чтобы потом всю жизнь за погибшего брата прятаться? В другой раз - когда раненный в ногу Евгений остался на блокпосту и продолжал командовать. Не мог он из-за пустяка ребят своих бросить!

"Пустяком" были два осколка от разорвавшейся мины. В горячке боя он даже не обратил внимания, но, когда нога распухла и заныла так, что невозможно было ступить, он на БТРе поехал искать санитарную машину. Один осколок вытащили сразу. Второй "вышел" сам, но уже позже, в госпитале. А тогда, несмотря на протесты медиков, лейтенант Буздин вернулся в свою роту. Он понимал: его необстрелянным ребятам, впервые видевшим кровь и смерть, нужен был боевой опыт взводного. Он знал цену командирскому примеру, понимал, как важно подбодрить людей, помочь им побороть неуверенность и страх. А в том, что они были, Евгений не сомневался: у каждого нормального человека есть инстинкт самосохранения и не боятся только дураки.

В 1990-м в Баку их десантно-штурмовая бригада с боем входила в город. Неожиданно замыкающая колонну боевая машина десанта, где Буздин был пулеметчиком, застыла на месте. "Горючка" - на нуле. Колонна БМД, прорвав "блоки", ушла вперед. Одинокая же "бээмдэшка" так и осталась сиротливо стоять на перекрестке как мишень. Взводный лейтенант Сулейманов решил слить топливо из баков приткнувшихся у обочины разбитых КамАЗов. Взял с собой Буздина.

Вечностью, разделенной на смертоносный свист "мгновений", показалось им время, пока сливали топливо в канистры. Огрызаясь на огонь, короткими бросками перебегали от машины к машине и капля за каплей добывали драгоценную "горючку". В ней было их спасение. В какие-то секунды казалось, что все - выхода нет, и липкий страх тошнотворным комом подкатывал к горлу. Но рядом был командир, а в него Женька верил, как в Бога! Верил, что Сулейманов пропасть не даст. И они выкрутились, уцелели...

...Когда лейтенант Буздин вернулся на блокпост, его парни достали ему палочку: чтобы не так сильно болела нога при ходьбе. Евгений готов был и в таком состоянии вести свои "черные береты" в бой. Однако мина, разорвавшаяся на "блоке" ночью 16 января, поставила окончательную точку.

Как ни странно, он еще мог евелить пальцами, хотя сама рука представляла собой кровавое месиво. Врачи полевого госпиталя, оборудованного в одном из черных грозненских подвалов, сказали категорически: "Ампутировать!" Евгений ни за что не соглашался. Но медикам было не до уговоров. Они-то понимали: в стационарных условиях, может, и реально было бы поколдовать над рукой, попытаться спасти ее. Однако здесь, когда поток тяжелораненых превращал каждые сутки в одну бесконечно длинную операцию, приходилось ставить вопрос ребром: или рука, или жизнь!

Там, в подвале разбитой многоэтажки, впервые нахлынуло отчаяние. Казалось, жизнь закончена. Ну, что ему делать в этом мире с одной рукой, когда и с двумя-то люди порою не знают куда податься? Уж лучше бы насмерть, чем так...

ЗАТЕМ был воронежский госпиталь, и все также по ночам грызли мысли о будущем. И чем больше Женя думал о нем, тем беспросветнее оно ему казалось. Почему-то хотелось увидеть лицо дудаевского боевика, загнавшего 120-миллиметровый заряд в ствол миномета. Зачем? Буздин и сам не знал.

Ночь - плохая советчица. С рассветом тьма отступала, а вместе с ней и мысли, бередившие душу и лишавшие покоя. В госпитале рядом с Евгением лежали люди еще более изувеченные чеченским адом. Они сами нуждались в поддержке, но старались подбодрить молодого офицера. Да и природный оптимизм брал свое. На смену мрачным мыслям приходили герои школьных лет: Маресьев, Николай Островский, капитан Немо... И брат Сергей. Он был бы недоволен: расклеился, нюни распустил, нужно жить и рано на себе крест ставить! И твердое решение, как ему быть дальше, вызрело: он должен остаться служить!

Это была первая просьба, которую услышал командующий Северным флотом адмирал Олег Ерофеев, когда прилетел в Воронеж к раненым морским пехотинцам. Евгений написал письмо министру обороны с просьбой оставить его в кадрах: он был уверен, что может быть еще полезен флоту. В томительном ожидании встречал каждый новый день. От былой подавленности не осталось и следа, но сомнения все же смущали душу: а вдруг не разрешит? Малюсенькой звездочкой мерцала надежда: как-никак тогдашний министр окончил то же училище, что и Женя...

23 февраля, аккурат в День защитника Отечества, в госпиталь лейтенанту Буздину наконец-то пришла долгожданная телеграмма: "Решением министра обороны генерала армии Павла Грачева вы остаетесь в кадрах Вооруженных Сил. Желаю вам скорейшего выздоровления. Генерал-лейтенант Никитин".

Женька готов был целовать этот листочек. После кошмара пережитого, горьких мыслей, сомнений и отчаяния, он снова живет! Он выстоял! И победил главного противника - самого себя!

Там, в Воронеже, журналисты все допытывались у родителей Жени: мол, ведь мог же он упомянуть о погибшем брате, отказаться от Чечни? Нина Васильевна вытирала беспрерывно набегавшие слезы: "Нет, не мог. Не такое у него воспитание, чтобы прятаться за других". Ну а ей, матери, неужели не хотелось как-то уберечь единственного сына? Она печально качала головой: "Хотелось. Но это его долг. Мы с отцом не одобрили бы, если б он не поехал..."

СРАЗУ после госпиталя кавалера ордена Мужества старшего лейтенанта Евгения Буздина (очередное воинское звание получил досрочно) назначили заместителем начальника штаба в батальоне морской пехоты. Спустя два с половиной года - заместителем командира 876-го отдельного десантно-штурмового батальона по воздушно-десантной подготовке. Понятно, каждая новая должность - это всегда новые хлопоты. Но Женя преодолевал трудности. Сжав зубы, продирался сквозь них. Буздин никогда и ни в чем не искал для себя послаблений. Сразу замыкался, уходил в себя, когда видел, что командиры делают ему поблажку. Никаких скидок! Ведь он - офицер морской пехоты: на полигоне, при учебной высадке десантно-штурмового батальона, а понадобится - и в бою. Для Жени это было самым главным...

А для меня... Всегда, когда в командировках в заполярный Спутник встречался с Буздиным, я испытывал непередаваемое чувство обиды за Женьку. После ранения ему обещали квартиру на Большой земле. Но раз остался служить, то, видимо, решили, что обождет. До "лучших времен"?

Два года по различным инстанциям мурыжили с протезом левой руки. Наконец-то сделали. Вручили: живи, мол, и радуйся! Но протез протезу - рознь. Несподручен он оказался для специфики морпеховской службы. Понятно, не плоть от плоти. Но все-таки... А ведь можно было сделать другой, более подходящий. И нашлись специалисты, способные изготовить его. Однако не оказалось денег: каких-то ничтожных перед величием защитника Отечества Евгения Буздина десяти тысяч долларов!..

В декабре 1999 года Женя перевелся в военный комиссариат города Дзержинска и Володарского района Нижегородской области. Служил в должностях офицера и старшего офицера 3-го отделения военкомата. По жизни рядом с ним верная спутница Ирина, также офицер, сотрудник военного комиссариата.

Однако сейчас, как известно, военкоматы реформируют. Все их специалисты должны стать гражданскими. Поэтому с 1 апреля и в течение полугода майор Буздин находился в распоряжении командующего войсками МВО! А в чьем распоряжении находится последние месяцы - Евгению и самому непонятно. Как неясно, когда он сможет уволиться в запас и получить шанс быть назначенным уже на гражданскую должность, о чем говорится в листе беседы с начальником отдела кадров Нижегородского облвоенкомата. Ему это гарантировали, хотя сегодня замещение вакантных должностей в отделе идет, что называется, полным ходом!

Так как военкомат города Дзержинска и Володарского района реорганизован и он расторгнул договор с местным филиалом "Нижегородпромстройбанка", в сентябре закончился срок действия банковской карточки, на которую Буздину перечисляли денежное довольствие. Кроме этого, лекарства, прописанные Жене от сахарного диабета и гипертонии, в перечень "льготных", предоставляемых бесплатно, не входят. Все они - дорогостоящие, а более дешевыми препаратами замещать нельзя.

Словом, как и прежде морской пехотинец Евгений Буздин на передовой, однако уже иного фронта: и не стреляют вроде бы, и мины не рвутся, но...

Источник: "Красная звезда", автор: Сергей ВАСИЛЬЕВ. Фото Сергея СИДОРОВА. 27.11.09


Главное за неделю