Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,41% (52)
Жилищная субсидия
    19,51% (16)
Военная ипотека
    17,07% (14)

Поиск на сайте

Анатолий Онегов. Письма из северной деревушки

1. СЕНОКОС

Когда-то в нашей деревушке, как говорят, было домов шесть­десят, и в те времена она бы­ла видным по северным местам поселением. Сейчас осталось всего одиннадцать домов, осталь­ные бесследно исчезли. Я не восстанавливал пока в деталях эту грустную часть здешней исто­рии, а потому и не берусь ут­верждать, куда именно делись пять де­сятков крестьянских домов с сараями и хлевами, — то ли их куда увезли, то ли они сгорели в топившихся по соседству печах. Дело сейчас не в этом. Прежней деревни давно нет, и теперь поселение больше походит не на деревню, а на луг, по которому редко, как прошлогодние стога, расставлены дома. А в начале ле­на, когда на богатой весенней влаге под наступившим теплом тянется и густеет на глазах молодая трава, наша деревушка действительно превращается в луг: среди высоченной травы чуть ли не каждый день снова прокладываются узкие стежки-дорожки. Так что наш сенокос начинается прежде всего с необходимости окосить дома.

О сенокосе узнаю я по голосу косы, что пошла гулять по зеленому простору, "Вжик-вжик, вжик-вжик" — вдруг послышится за окном. Еще седая мгла росной белой ночи, еще розовые полосы зари у горизонта, откуда скоро должен показаться горящий край солнца, но уже кто-то не выдержал, не дождался начала утра и вошел в траву с косой в руках... «Вжик-вжик, вжик-вжик» — знакомо, привычно и спокойно от незабытого людьми труда... А часам к девяти деревню нельзя узнать — уже не пугливые стежки-дорожки, а открытый простор ведет тебя от дома к воде и к соседям. Косы отправляются на отдых до следующего погожего утра или до вечера, а покосом к полудню завладевают грабли.

Покос сегодня начали умно, правильно, определив еще со вчерашнего вечера по облакам, по ветру, по воде озера, по птицам и скотине, что дождя не будет. И теперь жаркое солнце северного лета сушит скошенную утром траву чуть ли не на глазах. К полудню верхний слой уже подвялен и граблям есть работа. Если жа­ра и вправду простоит весь день, то там, где трава была не такси густой, можно сложить и первые копешки. И тогда бу­дет сено, высушенное за один день, не сено, а чай, как говаривали старики, — душистое, зеленое, самое лучшее.

Конечно, ровная ведренная погода с бо­гатыми ночными росами для косы и жар­ким солнцем для граблей не всегда выпа­дает во время покоса, нередко его при­ходится начинать чуть ли не под дождь, надеясь лишь на короткий прогал в дож­девых облаках. Тогда работа усложняет­ся и покос может затянуться на недели. Но и тут у крестьянина выработана своя технология, которая позволяет ему заго­товлять сено при любой погоде...

Эта нехитрая технология прежде всего в том, что во время сенокоса крестьянин постоянно находится при сене. Предска­зывалась какой-то народной приметой яс­ная погода до полудня, с первым утрен­ним светом люди брались за косы. Но ко­сили на этот раз немного, чтобы нако­шенное до возможного дождя подвялить на ветерке или на солнце. Если же день обещал быть ведренным до вечерней зари, косили в полную силу.

При сене оставались колхозные бригады и в ненастные, дождливые дни, мокли в шалашах, ели холодную пищу, но порно ждали «оконца» для продолжения работы.

Да, то был труд напряженный, требую­щий всех твоих сил, но труд яркий, удов­летворяющий душу, потому что он всегда завершался удачей. А какие праздники устраивали по деревням, когда заканчи­вался сенокос и бригады возвращались с лугов! Я и сейчас помню это радостное шествие, помню свои конные грабли, ко­торые мне впервые доверили после тре­тьего или четвертого класса.

По всем правилам вершится покос в на­шей лесной деревушке, Хотя сено, собран­ное и сложенное нами в стога, нам самим не нужно — у меня нет скотины, нет ско­тины и у тети Кати, и у Веры Тимофеев­ны, нет скотины и у бабы Лизы, и у Вик­тора Ильича, бывшего сельского учителя, что живет теперь в теплом Крыму, но исправно приезжает на лето сюда, в се­верную деревушку, и одним из первых берется за косу. Сено мы сдаем в сов­хоз, его с удовольствием принимают и платят очень приличные деньги, что-то около семидесяти рублей за тонну. Все мы уже не крестьяне, но я заверяю вас, что мы работаем на покосе так, как работали бы на себя, для своей коровы.

Радость встречи с крестьянским трудом-старанием всегда трогает меня, запоми­нается надолго во всех своих мелочах и деталях...

Но прежняя технология заготовки сена, в основе которой лежало «все время быть на покосе при сене», увы, к сожалению, почти повсеместно забыта,

Косят сено теперь зачастую не по ут­ренним росам. Автобус привозит трактори­стов на покос в лучшем случае уже тог­да, когда мы, накосившись, заканчиваем утреннее чаепитие, а траве давно поло­жено сохнуть. Валит быстрая машина тра­ву всю рабочую смену — до вечера: как будто она и без солнца высохнет. Сено тоже сгребают машиной, порой без ог­лядки на погоду. Все, что есть, — в скирду.

И я не впервые с болью замечаю, что и на сей раз сено, убранное механизи­рованной бригадой, низкого качества... В подтверждение цитирую научный труд «Кормление сельскохозяйственных жи­вотных»:

«При неблагоприятной дождливой пого­де из скошенных растений вымываются растворимые питательные вещества — углеводы, белки, витамины и минеральные соли, а кроме того, масса увлажняется, в ней усиливаются ферментативные про­цессы и возрастают потери питательных веществ. Особенно велики потери каро­тина, которые параллельны исчезновению зеленого цвета сена. Поэтому необходи­мо, во-первых, сушку травы проводить возможно быстрее, чтобы уменьшить по­тери голодного обмена и распада после отмирания клеток, во-вторых, обеспечить одновременное отмирание и высушивание как листьев, так и стеблей растений и, в-третьих, предупредить вымывание пита­тельных веществ осадками...

При хорошей погоде и сушке травы на земле потери полезных питательных ве­ществ за счет расщепления и механиче­ских потерь (обламывания) доходят до 30%, при дождливой погоде они возрастают до 50% и более. При сушке травы на приспособлениях — вешалах, изгоро­дях, пирамидах — в хорошую погоду удавалось потери снизить до 10% и ме­нее. Все потери указаны по отношению к содержанию полезных питательных ве­ществ в траве»,

Любая работа должна начинаться с же­лания выполнять ее хорошо. А что ка­сается покоса, то тут, простите, не могу придумать ничего нового и повторяю еще раз старое крестьянское правило: люди должны все время находиться при сене, чтобы зимой иметь в изобилии молоко и мясо,

А сена только вокруг нашей лесной де­ревушки хватило бы не на одно совхоз­ное стадо, если, конечно, приложить ста­рательные руки.,.

Осенние холодные дожди моют черные скирды... Скирды черны не только сна­ружи от сентябрьских дождей, но и из­нутри. Негодное сено списывается на не­погоду, которая якобы помешала сено­косу. Я слышу об этом уже который год, И в моей памяти встает окская пойма послевоенного времени — обширные за­ливные луга около Белоомута. Первый укос с них шел общественному стаду, а для своих коровенок колхознику разрешалось косить только отаву. Да и то из расчета девять стогов колхозу и только десятый — себе. Да еще сделайте по­правку, что десять стогов с отазы — это не десять стогов июльского сена: отава поднимается по лугам к сентябрю, когда дождит куда чаще, чем в июльские дни, да и сами дни в сентябре куда холод­ней. И даже в такую, совсем неподходя­щую для сенокоса погоду, когда утренняя роса перемежается с ночным инеем, люди умудрялись заготавливать сено и на свою корову, и на девять колхозных...

Черные скирды. Сейчас уже, к сожалению, ничего не исправишь, не вернешь упущенного. Хочется верить, что вот на будущий год.,,

2. СУЩИК

«...В России в большом ходу и имеет весьма важное значение сушение разной мелкой, рыбы в особо устраиваемых печах, Этот промысел, известный под именем «сущикового», особенно распространен в приозерных губерниях (Олонецкой, Псковской Новгородской), где по большим и малым озерам ловится громадное количество снетка, ерша, окуня («остряченок»), плотицы идущих в общей своей массе на «сущъ», являющийся по доступности цены почти исключительно окивотной пищей для простого народа. Поэтому такой промысел и имеет такое важное значение. Сушение этой мелочи производится прямо на поду жарко натопленной, несколько видоизмененной русской печи. Для умелого сушения надо иметь большой навык, чтобы не сжечь рыбы и не вынуть ея из печи сырою. Сушеная мелкая рыба идет преимущественно для приготовления рыбной ухи, отличающейся превосходными вкусовыми и питательными качествами».

Полная Энциклопедия русского сельской хозяйства.
1901 год. С.-Петербург.

Вам приходилось когда-нибудь отведать суп со снетками? Мелкая сухая рыбеш­ка, доставленная вам на стол с какого-нибуд Викшозера. Красивыми снежными дольками нарезан картофель. Можно до­бавить и лук, и перец, и лавровый лист. Вот мелкая медленная закипь появляется по стенкам кастрюли, пузырьки чаще, больше, потом полчаса кипения, и по та­релкам разливается темно-янтарная жид­кость, а во рту приятно, с мягким, неслыш­ным хрустом рассыпается то, что совсем недавно называлось сухим снетком,

Суп из сухой плотвы готовится по тако­му же рецепту. Вкус бульона и рыбы пов­торяет собой вкус супа из снетка, но блю­до, приготовленное из сухой плотвы, яр­че цветом и запахом. Суп из сухого оку­ня слаще и крепче. Оставленный в каст­рюле не очень близко от печи, он засты­вает к утру и употребляется уже в хо­лодном виде. Суп из сухих щучьих голов застывает в бледно-желтое заливное, и такое заливное аппетитно даже после классических рыбных блюд...

О сущике я не знал ничего до 1965 года. В тот год я поехал на Север за своим собственным, по выражению М. М. Пришвина, «волшебным колобком». Мой «колобок» и привел меня в лесную деревушку,

Пожалуй, тогда я перепробовал все воз­можные здесь виды работ и остановился на рыбной ловле.

Основной базой для развития рыбного промысла на внутренних водоемах нашей I Северо-Западной зоны являются большие и малые озера. Причем в одной только Карелии насчитывается 61 100 таких водое­мов, общая площадь их более 4,2 миллио­на гектаров («Рыбоводство на малых озе­рах Карелии». Петрозаводск. 1969 г.).

В аналогичной работе, изданной спустя десять лет, в подтверждение исключитель­ной озерности Карелии находим: «Всего вода занимает 18% общей площади Карелии; даже в таких водных странах, как Финляндия, Швеция и Канада, водная по­верхность не превышает 12% их терри­тории» («Рыбохозяйственное освоение внутренних водоемов Карелии». Петрозаводске 1979 г.),

Правда, не все озера одинаково богаты рыбой. Есть и так называемые «мало-кормные», где без ущерба для водоема можно ежегодно отлавливать лишь пять килограммов рыбы с гектара. Озера побогаче на рыбу именуются «среднекормныки», Рыбопродуктивность их повыше — здесь ежегодно можно отлавливать до пятнадцати килограммов рыбы с гектара. А «высококормные» дают и того больше. Сколько именно в Карелии «малокорммых» «высококормных» озер, не знаю: таких данных нигде не нашел. Поэтому позволю себе некоторую вольность и предположу, что все озера являются малокормными, то есть рыбопродуктивность их не превышает пяти килограммов с гектара. Тогда, умножив показатель рыбопродуктивности на общую площадь, получим цифру, характеризующую возмож­ную ежегодную добычу рыбы на больших и малых озерах Карельской АССР, — 210 тысяч центнеров. Много это или мало?

Снова обратимся к коллективному тру­ду «Рыбохозяйственное освоение внутрен­них водоемов Карелии»:

«Многолетние комплексные исследова­ния, проведенные коллективом Севрыб-НИИ проекта, показали, что, при условии строжайшего выполнения рекомендаций науки и осуществления капитального стро­ительства рыбоводных хозяйств качествен­но и в точно установленные сроки, уже к 1990 году во внутренних водоемах Ка­релии ежегодно можно получать до 190 тыс. ц рыбы, а к 2000 году эта ве­личина может возрасти до 330 тыс. ц».

Ну а чем радуют нас сейчас рыбодобытчики республики?

«В пяти наиболее крупных озерах (Онежском, Ладожском, Водлозере, Выг-озере, Сямозере) общей площадью 1,6 млн. га в 1976—1977 годах было выловлено 23,8 тыс. ц рыбы, т. е. 79,3% от общего вылова», ч.

Исходя из этих данных, несложно под­считать и общую цифру добычи рыбы на внутренних водоемах Карельской АССР — она составит всего около 30 тысяч цент­неров.

Сравните эту цифру (30 тыс. ц) с нашей расчетной (210 тыс, центнеров) и с циф­рой, намеченной наукой на 2000 год (330 тыс. ц)... Не правда ли, пропасть слиш­ком велика? Она может стать и еще боль­ше, если в расчет, проводимый нами, вве­сти небольшую поправку и ориентировать­ся не на пять, а на десять килограммов с гектара. Тогда возможный годовой улов составит уже 420 тысяч центнеров рыбы.

Но, может быть, все это розовые меч­ты? Фантазия? Желаемое вместо действи­тельного?..

Цифра в 163,5 тысячи центнеров рыбы в год (улов 1913 года) близка к нашей —: 210 тысяч. Но хотелось бы обратить вни­мание сейчас на другую цифру — на ве­личину рыбопромысловой продуктивности малых озер на 1913 год — 18 килограм­мов с гектара. Сегодняшний показатель рыбопродуктивности озер Карелии, на ко­торых ведется промысел, куда ниже.

Что же привело к этому?

Каждый водный организм требует для своего нормального существования впол­не определенных условий. Если карася-недомерка устроит даже грязный прудишко, то сиг селится только в чистых водах, А мы знаем достаточно примеров, когда бытовые и промышленные сливы отрав­ляют водоемы. Не без оснований, в част­ности, в свое время обвиняли гидрострои­телей и Кондопожский ЦБК в гибели си­га в Кондопожской губе Онежского озе­ра и в реке Суне.

Дожди и весенние воды несут значи­тельную часть минеральных удобрений, предназначенных для зерновых, овощных и кормовых культур, в реки и озера. Получив нежданную подкормку, как на дрожжах разрастаются подводные джунг­ли, и вчера еще чистые водоемы на гла­зах превращаются в болота.

Не всегда оправданно вмешиваются в жизнь озер мелиораторы.

Все чаще защитники природы бьют тре­вогу по поводу вреда нашим рекам и озерам от моторных лодок и катеров, на­ходящихся в частном пользовании. Еже­суточно водоемы республики получают около десяти тысяч литров отработанных отходов: в Карелии более 25 тысяч еди­ниц маломерного флота, снабженного под­весными и стационарными моторами.

Но только ли загрязнение озер привело к снижению улова рыбы?

«Несмотря на обилие в республике озёр, регулярный промысел рыбы ведет­ся всего лишь на 60—80 водоемах. Наи­более интенсивно облавливаются Онеж­ское (45,5% общего вылова рыбы) и Ла­дожское (20,2%) озера, а также Топозеро-Пяозеро (12,3%) и Сямозеро (5,3%)... Остальные из названных 60—80 водоемов облавливаются путем выездов рыболовец­ких бригад на короткие периоды сезон­ного лова. Многие большие озера (пло­щадью более 50 кв. км): Энгозеро, Ка­менное, Ондозеро, Нюкозеро, Лексозеро, Ровкульское, Елмозеро, Сундозеро, Гимольское, Шотозеро и др. — промыслом до сих пор не освоены. Более мелкие озе­ра (площадью 10—15 кв. км) и реки рыб­ной промышленностью республики совер­шенно не используются» («Рыбохозяйствен­ное освоение внутренних водоемов Каре­лии»).

Итак, в основном на пять самых боль­ших озер возложена сегодня суровая обя­занность выполнять план по рыбодобыче, установленный для всей автономной рес­публики, Но как раз большие озера — судоходны, имеют по берегам промыш­ленные предприятия и испытывают на се­бе в значительной степени то отрицатель­ное воздействие деятельности человека, о котором уже говорилось. И коммуналь­ные, и промышленные стоки, и минераль­ные удобрения с полей, и маломерный флот, и флот класса «река — море» — все это не может не привести к таким изме­нениям среды обитания водных организ­мов, которые не лучшим образом сказы­ваются на рыбных запасах. Видимо, так прежде всего и следует ответить на во­прос: почему же резко снизилась рыбо­продуктивность озер, где ведется промы­сел, почему же вместо 18 килограммов с гектара ныне мы еле-еле набираем че­тыре, и то при условии, что 2,6 килограм­ма приходится на долю рыболовов-люби­телей, то есть всего 1,4 килограмма с гектара дает рыбная промышленность рес­публики?

Когда рыбопродуктивность карельских озер оценивалась на круг достаточно вы­соко, промысел велся не на 60—80, а на тысячах озер... Так, на территории нынеш­него Пудожского района систематический лов рыбы в 1913 году проводился на пя­ти из каждых шести учтенных озер, А уч­тено на это время здесь было 271 озеро. В бывшем Олонецком уезде учтено 457 озер. Лов рыбы не производился только на одном. В Петрозаводском уезде учте­но 435 озер. Лов рыбы не производился из восьми...

Вот так со всех озер и собирался по-немногу «урожай»...

Немалый урон промыслу рыбы на малых водоемах Северо-Запада был нанесен во время концентрации сельскохозяйст­венного производства в 60-х годах. Лес­ные деревушки, в массе своей собирав­шиеся по берегам малых и больших се­верных озер, однажды перестали сущест­вовать — люди переселились на цент­ральные усадьбы, поближе к проезжим дорогам и подальше от воды и леса.

Я был свидетелем этих не очень весе­лых событий. Бродил тогда по берегам оставленных людьми озер, навещал бро­шенные избушки, ремонтировал, так, на всякий случай, оставшиеся без хозяев лод­ки и с горечью осознавал, что сущиковый промысел, дававший местному населению из года в год в достатке здоровый, при­вычный продукт питания, перестал суще­ствовать.

В то время я был, пожалуй, единствен­ным и последним в округе рыбаком-заго­товителем, поставлявшим легендарный су­щик, живя в лесу, в брошенной деревуш­ке, оказавшейся вдруг в двадцати пяти километрах от ближайшего поселения.

Рыболовство в 60-е годы переместилось на несколько больших озер, где богато оснащенные многочисленные рыбацкие артели, погрузившись на сейнеры, которым под силу противостоять любой морской волне, принялись тралить и цедить воды Онежского и Ладожского озер, стремясь во что бы то ни стало выполнить спускае­мый на республику план добычи рыбы.

Положение с рыбными запасами на тех нескольких озерах, где из года в год ве­дется интенсивный промысел, именуется ныне, мягко говоря, «напряженным».

«Анализ имеющихся статистических данных показывает, что в течение несколько десятилетий в промысле рыбы на внутренних водоемах Карелии произошли серьезные, к сожалению, не всегда положительные количественные и качественные! изменения. Учтенный вылов рыбы сократился, причем снижение уловов произошло в большинстве промысловых водоемов и практически по всем видам рыб. Если общий учтенный вылов рыбы в 1976—77 годах по сравнению с 1951—55г. годами сократился на 30,3%, то улов лососевых видов рыб сократился почти I 5 раз, сиговых на 32,8%, крупного частика более чем вдвое» («Рыбохозяйственное освоение внутренних водоемов Карелии»)

Большие озера «заболели», и эту «болезнь, к сожалению, нельзя тут же победить ни самыми лучшими рецептами, составленными с учетом новейших достижений рыбохозяйственной науки и практики, ни хирургическими методами. Чтобы восстановить былую славу водоемов, требуется дорогостоящая система мероприятий. Для небольшого сельского пруда он выглядела бы примерно так: пруд над почистить, зарыбить вновь и установил строгий контроль за поведением людей на берегу. В нашем случае речь идет на о прудишке, разместившемся посреди деревни, а об озерах-гигантах, общая площадь которых оценивается а 1,6 миллионов гектаров, Но ведь имеются и озера поменьше, на них в последние годы не велся рыбный промысел. Суммарная площадь малых во­доемов Карелии не так уж и мала — 2,6 миллиона гектаров. Могут ли они выру­чить нас уже завтра?

Вероятно, при разумном хозяйствовании могут. Но кто и как возьмется за это де­ло? Рыбацкие бригады, где-то там про­мышляющие рыбу покрупней, а следова­тельно, и подороже, наш мелкий, деше­вый сущик никак не привлечет. Да и бо­юсь я, что они, подстегиваемые планом, не остановятся на частичном отлове плот­вичек и окуньков и если уж начнут про­мысел, то завершат его по тотальному плану. Благо таковой карельскими учены­ми разработан:

«Разработанный ГосНИОРХ тотальный метод облова озер также позволяет в не­сколько раз увеличить производительность труда. Он заключается в том, что тщательно подготовленное озеро по береговой линии обволакивается специально создан­ным крупногабаритным неводом. Вылав­ливается практически вся рыба, находя­щаяся в водоеме».

Так кто же тогда поможет нашей во­де, кто, не торопясь, с заботой и ответ­ственностью возьмется здесь за снасти, чтобы сократить численность так назы­ваемой «сорной рыбы», и не просто со­кратить, выловить, но еще и доставить ее желающим в качестве прекрасного пи­щевого продукта?

Увы, нет сегодня на берегу моего озе­ра прежних старательных, неторопливых рыбаков — покоятся они на кладбище и уже никогда больше не отведут от берега свои аккуратные лодки-кижанки. Нет им и смены, постоянно живущей на берегу Пелусозера (да и других похожих озер) — оно обживается дачниками, отпускниками, школьниками в дни каникул... И все-таки я настойчиво собираю единомышленни­ков, которые взялись бы за приготовле­ние сущика.

Добровольцы есть, и неводок справим в два счета. И мотоцикл имеется, чтобы сразу же вывезти свежую рыбу. И ее обязательно разберут в поселке лесору­бов или на центральной усадьбе совхоза. Ну а что не свезем на мотоцикле, то в печь, на суше! Словом, все у нас, как скажут в таком случае, на мази: и произ­водственная база, и орудия труда, и ры­нок сбыта, и рабочие руки, не оторван­ные от основного общественно полезного труда, — ведь ловить рыбу мы будем пос­ле работы, вечерами или в зыходные дни...

Вот и глядим мы на притихшую перед близким вечером воду Пелусозера, любу­емся лесными островами и берегами на­шего водоема, потягиваем на удочку худо­сочных плотвичек и маломерных окуньков и вспоминаем, что когда-то сущиком мож­но было в достатке запастись на зиму, а теперь его днем с огнем не сыщешь. Нет-нет да и скажет кто-нибудь в сердцах: «Брось ты этот сущик — не нужен он никому, кроме тебя!».

Не верю! Честное слово, не верю в ненужность умно и честно добытого про­дукта, высококалорийного, идущего для приготовления рыбной ухи, отличающейся превосходными вкусовыми и питательны­ми качествами.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю