Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,20% (52)
Жилищная субсидия
    18,52% (15)
Военная ипотека
    17,28% (14)

Поиск на сайте

НАСТУПЛЕНИЕ ПЕРЕДОВОГО ОТРЯДА ГЕНЕРАЛА ГУРКО. ЗАХВАТ ПРОХОДОВ ЧЕРЕЗ БАЛКАНЫ У ХАИНКИОЯ И ШИПКИ

Передовой отряд под командованием генерала Гурко 6 июля выдвинулся к р. Русице на участке от Сухиндола до Никюпа. Гурко принял решение боем конницы разведать силы противника в направ­лении на Тырнов — древнюю столицу Болгарии. С этой целью 7 июля он во главе шеститысячного конного отряда выступил к Тыркову.

Турецкие войска у Тырнова насчитывали пять таборов, батарею и несколько сот человек иррегулярной конницы. Около 12.00 в на­правлении из Тырнова было обнаружено скопление неприятельской конницы (черкесов), пытавшейся атаковать высланный вперед взвод гвардейского эскадрона. После высылки для его поддержки 2 1/2 эскадронов с двумя орудиями черкесы бежали в Тырнов. Гурко Двинул вслед за ними шесть эскадронов драгун, две сотни казаков и 16-ю конную батарею подполковника Ореуса. После 15.00 на под­ходе к Тырнову преследователи были встречены артиллерийскими выстрелами. Тогда же турки начали очищать город и, заняв позиции на правом берегу р. Янтра, повели оттуда частый, но безвредный (из-за недолетов) ружейный огонь; была замечена также колонна, уходившая из Тырнова на восток.

Определив по этим признакам, что неприятель растерялся и не собирается оказать серьезное сопротивление, Гурко решил превра­тить разведку в наступление и захватить Тырнов.

Наступление на Тырнов велось с севера четырьмя эскадронами драгун с 16-й конной батареей и двумя сотнями казаков с двумя конными орудиями. Драгуны спешились, а батарея Ореуса открыла огонь и вынудила неприятельскую батарею не только замолчать, но и начать отход на Осман-Базар. Турецкая пехота из-за Янтры продолжала вести перестрелку со спешенными драгунами. Батарея Ореуса выехала на позиции ближе к Янтре и перенесла огонь на турецкую пехоту; в то же время казачья сотня, высланная для занятия города, оказалась на фланге турецкой позиции. Оба эти обстоятельства заставили турецкую пехоту начать отход на восток. С началом отхода Ореус перевел свою батарею на правый берег Янтры и с 600 м стал громить отступавших турок. Под воздействием этого огня отход турецкой пехоты превратился в бегство; турки бросали ружья, патроны и амуницию. В Тырнов были введены главные силы конницы Передового отряда. В оставленном турками лагере были взяты значительные запасы боеприпасов и продоволь­ствия. Русские потеряли всего двух артиллеристов ранеными.

В бою под Тырновом прекрасно действовала 16-я конная бата­рея Ореуса, оказал свое влияние на исход боя и выход во фланг турецкой позиции казачьей сотни. Успех под Тырновом в значи­тельной степени объяснялся сумятицей в турецких войсках, возник­шей после форсирования русскими Дуная, а затем усилившейся в результате преодоления Передовым отрядом Балкан.

В тот же день русская разведка выяснила, что Сельви и Плевна турецкими войсками не заняты.

Занятие Тырнова означало для Гурко необходимость приступить к выполнению второй части стоявшей перед ним задачи — к овла­дению Балканскими проходами. Перед отрядом Гурко находились четыре таких прохода — Шипкииский, Травненский, Хаинкиойскпй и Твардицкий.

Местные жители болгары наиболее удобным считали Шипкии­ский проход и наименее удобным — Хаинкиойский. Однако тут же они сообщили, что Шипкинский проход наиболее сильно укреплен турецкими войсками и что в его тылу, у Казанлыка, расположены значительные турецкие резервы. Это обстоятельство не только усложняло выполнение задачи, но и создавало трудность удержания за собой Шипкинского прохода в последующем. Травненский про­ход был расположен в непосредственной близости к Шипкинскому и потому был также опасен из-за казанлыкских турецких резервов. Твардицкий проход находился под наблюдением турецких войск из Сливны. Оставался Хаинкнойскпй проход, который турецкими вой­сками не наблюдался и не охранялся.


Схема 15. Действия Передового отряда Гурко по захвату горных проходов в Балканах в июле 1877г.

На этом проходе после его рекогносцировки, произведенной с 10 по 12 июля, и остановил свой выбор Гурко. Данные рекогнос­цировки, произведенной заместителем Гурко генералом Раухом, сво­дились к следующему: «Весь пройденный путь, при небольшом его исправлении, не представлял серьезных препятствий для движения и был удобен для всех родов войск, кроме обозов, которые по гро­моздкости своей не могли идти в горы, вследствие чего генерал Гурко решил обоз заменить вьюками. Артиллерию в некоторых местах необходимо было перевозить при помощи людей»(1). За два дня сотня уральцев и конно-пионерская (саперная.—Н. Б.) команда исправили весь путь через проход, кроме последних 10 км от выхода (в целях маскировки)(2). Для дальнейших действий Гурко наметил два варианта. Если бы силы турецких войск в Забалканье оказа­лись значительными, Передовой отряд ограничился бы лишь оборо­ной южных выходов из Хаинкиойского прохода. Если же, наоборот, турецкие силы в Забалканье оказались бы незначительными, Гурко предполагал двинуться на Казанлык, разбить там турецкие резервы й угрозой с тыла заставить те турецкие войска, которые обороняли Шипкинский проход, оставить свои позиции.

Главнокомандующий согласился с решением и планом Гурко и сообщил ему, что к 10.00 12 июля в Тырнов прибудет полк 9-й пехотной дивизии с батареей; полку поставлена задача содей­ствовать с севера Передовому отряду в овладении проходом.

14 июля главнокомандующий отверг вторую просьбу Гурко о наступ­лении Передового отряда глубоко на юг, но разрешил сделать набег на Казанлык, Сливну и Ени-Загру. Объяснить такую сдержанность Николая Николаевича можно лишь тем, что в этот день он получил сообщение Милютина, в котором тот, по данным нашего посоль­ства в Париже, сообщал о перевозке морем армии Сулеймана-пашн численностью в 30 000 человек из Албании в Варну(3).

Около 17.00 13 июля Передовой отряд достиг высшей точки Хаинкиойского перевала. Болгары сообщили, что впереди у Хаин-киоя стоит лишь один турецкий табор. Гурко принял решение зано­чевать в проходе и 14 июля спуститься в долину р. Тунджи.

На следующий день в 9.30 Передовой отряд достиг южного вы­хода из Хаинкиойского прохода, атаковал и отбросил от Хаинкиоя находившийся там табор турецкой пехоты, а под вечер — и подо­шедший из Твардицы турецкий табор. Одновременно с этими бое­выми действиями разведка Передового отряда в течение 14 и

15 июля выяснила, что в Ени-Загре расположено 5 таборов турец­кой пехоты, в Казанлыке — 5—10 таборов и на позициях в Шипкин-ском проходе — 8—10 таборов.

Результаты боя и разведки окончательно утвердили Гурко в ре­шении двинуться на Казанлык и овладеть Шипкинским проходом. По расчетам Гурко, представленным им главнокомандующему вме­сте с решением, Передовой отряд 16 июля должен был достичь Маглижа и там заночевать; 17 июля атаковать Казанлык, а затем овладеть Шипкинским проходом.

Перед выступлением к Казанлыку Гурко решил 15 июля произ­вести демонстрацию в сторону Ени-Загры и этим обеспечить свое наступление.

Русские войска повели наступление на Оризари (три табора турок, два орудия, несколько сотен черкесов). Обход с фланга и действия с фронта быстро вынудили турецкие войска начать отход. Русские преследовали их до Лыджи, потеряв всего пять человек убитыми и ранеными.

Обеспечив себя с тыла успешным боем у Оризари, Передовой отряд двинулся на Казанлык. Движение началось в 6.00 16 июля. В пути Передовой отряд всего за 4 часа разгромил три турецких табора, пытавшихся преградить русским путь в районе Уфланы.

Еще более значительный результат был достигнут Передовым отрядом на следующий день, 17 июля, в бою против турецкого отряда у Чорганово (не доходя Казанлыка). Тут турки также были быстро разгромлены, одними пленными они потеряли 400 человек.

От Казанлыка Передовой отряд повернул к Шипке. Турецкий табор, занимавший эту деревню, при приближении русской конницы поспешно отошел к перевалу на соединение с гарнизоном шипкин-ских позиций. Около Шипки русская конница захватила все запасы сухарей Шипкинского турецкого отряда. К 22.00 к Шипке подошел весь Передовой отряд.

Позиции в Шипкинском проходе были заняты семью турецкими таборами (4700 человек) при девяти орудиях, находившимися под общим командованием Халюсси-паши. Турецкие позиции в Шипкин­ском проходе были сооружены фронтом на север, так как именно с севера, от Габрово, Халюсси-паша ожидал наступления русских. У Среднего Беклема находились двухъярусные стрелковые окопы, на горах Кадийская Стена и Узун-куш —стрелковые окопы, на горе Шипка — батарея на три орудия и стрелковые окопы и, наконец, на скатах горы св. Николая — две батареи по три орудия и стрел­ковые окопы.

В то время, когда Передовой отряд вел бой у Казанлыка, со стороны Габрово к Шипкинскому перевалу подошел Габровский отряд генерал-майора Дерожинского, состоявший из 36-го Орлов­ского пехотного полка, 30-го Донского казачьего полка и батареи. Отряду было приказано 17 июля предпринять решительные дей­ствия против шипкинских турецких позиций с целью оказания помощи Передовому отряду; главнокомандующий исходил из того, что 17 июля Передовой отряд начнет свои действия против шип­кинских турецких позиций с юга.

Вместо демонстрации отряд Дерожинского 16 июля ничтожными силами (две роты пехоты и две сотни казаков) сбил три турецких табора с горы Большой Бедек, расположенной к востоку от Шипкинского перевала, чтобы отвлечь внимание Халюсси-паши от шоссе из Габрово в Казанлык, по которому 17 июля Дерожинский был намерен повести основное наступление на шипкинские турец­кие позиции. Кроме того, и это было даже важнее.


Схема 16. Бой Передового и Габровского отрядов за овладение шипкинскими позициями.

Дерожинский предполагал по горным тропам, проходившим через Балканы в районе горы Большой Бедек, связаться с Передовым отрядом. Дерожинский совершенно правильно считал, что без установления предварительной связи с Гурко решительные и одновременные дей­ствия с севера и юга против шипкинских турецких позиций будут невозможны.

Однако приехавший в ночь с 16 на 17 июля в Габровский отряд непосредственный его командир — начальник 9-й пехотной дивизии генерал-адъютант Святополк-Мирский — не согласился с предложе­нием Дерожинского дожидаться установления связи с Передовым отрядом и назначил на 17 июля решительное наступление на шип­кинские турецкие позиции. Значительную помощь русским войскам оказали болгары, жители Габрово. Они приняли на себя организа­цию госпиталя для раненых, перевозили во вьюках разные припасы, исправляли дороги и т. п. При этом все делалось «с полной готов­ностью быть посильно полезными русской армии»(4).

Наступление Габровский отряд повел тремя колоннами, средней в лоб, а фланговыми в обход. Взаимодействие колонн не было орга­низовано, и в целом все наступление вылилось в ряд разрозненных и неудачных действий всех трех колонн. Средняя не могла, конечно, фронтально преодолеть мощное сопротивление главных турецких позиций и отошла. Обход фланговыми колоннами также не удался. В этом безрезультатном наступлении Габровский отряд потерял около 200 человек убитыми и ранеными.

Мирский в своем донесении главнокомандующему главные при­чины неудачи усматривал в отсутствии наступления 17 июля со сто­роны Передового отряда, в громадном превосходстве турецких сил и в мощи турецких укреплений; не упомянул Мирский лишь о без­образной организации наступления и о своем формальном отноше­нии к выполнению приказа.

В отряде Гурко 17 июля был слышен шум боя на перевале, но пехота лишь к темноте подтянулась к Шипке, и потому Передовой отряд перейти в наступление 17 июля не мог.

Гурко решил 18 июля наверстать потерянное. Вечером 17 июля Гурко сообщил в Габровский отряд: «Завтра, 6 (Т8-го н. с. — Н. Б.) июля, будет предпринята, возможно раньше, атака пехотою горы У Шибки; просится содействия атакою со стороны Габрово. Перед нами на горе около 5 таборов пехоты;, у турок паника»(5).

Таким образом, 18 июля Гурко повторил ошибку, которую 17 июля допустил Мирский: начать наступление, не дождавшись договоренности с Габровским отрядом. План наступления сводился к следующему: двум пластунским казачьим сотням была поставлена задача привлечь к себе внимание турок движением прямо по шоссе с юга на север, а в это время 13-й и 15-й стрелковые батальоны должны были обойти турецкие позиции с востока и ударить им во фланг.

Наступление 18 июля развивалось следующим образом. Пла­стуны движением по шоссе вызвали на себя сильный огонь турецкой пехоты. Стрелки в это время скрытно, по известным лишь провод­никам-болгарам горным тропам, вышли к шоссе в промежутке между горой Николая и горой Шипка; здесь находилось только что построенное турецкое укрепление. Стрелки вышли из леса, развер­нулись и повели на него наступление. В этот момент турки внезапно прекратили огонь, выкинули белый флаг и выслали парламентеров с предложением о сдаче. После того как договоренность была до­стигнута и турецкие парламентеры удалились как бы для подготовки сдачи, турецкая пехота вдруг вновь открыла огонь и начала обхо­дить фланги стрелков. Полковник Климантович, командовавший стрелками, слишком поздно убедился в том, что турецкий трюк с высылкой парламентеров был предпринят лишь для того, чтобы раз­ведать силы русских войск и выиграть время. Укрепление у шоссе стрелки взяли, но удержаться в нем не смогли. Здесь сразу же ска­зался основной недостаток организации наступления: отсутствие сильных резервов. Гурко, упоенный предыдущими легкими успе­хами, явно недооценил сил и возможностей турецкого гарнизона шипкинских позиций. Поэтому-то из пяти батальонов для наступле­ния Гурко выделил лишь два(6).

Положение стрелков полковника Климантовича оказалось не из легких. Халюсси-паша сосредоточил свои силы на горе Николая и оттуда, из-за надежных укрытий, поражал стрелков сосредото­ченным огнем. Потеряв свыше 150 человек убитыми и ранеными, Климантович вынужден был отдать приказ об отходе; отошли также и пластуны. Климантович был убит.

За два дня разрозненных атак Передовой и Габровский отряды, единственно по вине своих начальников, так как русским войскам ни в чем нельзя было бросить упрека, потеряли 350 человек и ровно ничего не достигли.

Новые изолированные атаки шипкинских позиций были предот­вращены самим Халюсси-пашой, который решил бежать в ночь с 18 на 19 июля. Для такого решения у Халюсси-паши имелось вес­кое основание: разрозненные атаки русских войск попеременно то с севера, то с юга не могли продолжаться до бесконечности; началь­ники атаковавших войск должны были в конце концов догово­риться — и тогда уже отступать будет поздно; пока же у него имел­ся еще открытый путь отхода на запад; правда, путь этот проходил по головоломным горным тропинкам, артиллерию по ним нельзя было вывезти, но иного выхода из положения Халюсси-паша не видел.

Используя переговоры о сдаче на капитуляцию, которые турки вновь повели в этот день уже с самим Гурко, но с прежней целью — капитуляции всего гарнизона шипкинских позиций, Халюсси-паша двинулся на запад, бросив весь свой лагерь, всех своих раненых, 9 орудий и большие запасы. У Карлово он спустился с гор и к 23 июля собрал свой отряд у Филиппополя.

С рассветом 19 июля Гурко отправил в горы, к месту бывших боев, санитаров для сбора раненых. Раненых санитары не нашли — турки после варварских истязаний всех их зверски умертвили. Утром 19 июля перешел в наступление с севера и Габровский отряд. В 15.00 Габровский отряд, не встретив сопротивления, достиг выс­шей точки перевала и вскоре после этого встретился с частями Пе­редового отряда. Так, из-за полного отсутствия организации со сто­роны старших русских начальников и коварного нарушения меж­дународного права турецкий отряд Халюсси-паши смог избежать не только полного разгрома и ликвидации, но и сколько-нибудь серьезной расплаты за свое изуверство.

Оборону Шипкинского прохода после его занятия принял на себя Орловский полк с батареей; Передовой отряд сосредоточился у Казанлыка, где Гурко предоставил ему отдых.

В боях с 7 по 19 июля Гурко проявил себя тактиком средней руки; красиво и смело действуя в несложной обстановке, он ока­зался совершенно неспособным тактически правильно организовать бой в сложных условиях. Святополк-Мирский оказался не только совсем плохим тактиком, но к тому же и формалистом. Один лишь Дерожинский показал себя вдумчивым и знающим командиром, ста­рающимся добиваться победы не только солдатской кровью, но и военным искусством; однако его должность была слишком мала, чтобы он мог оказать влияние на ход событий.

Как бы то ни было, но хотя и ценой излишней крови, ценой без­наказанного ухода Халюсси-паши Шипка была занята русскими войсками. Это имело большое значение для всего последующего хода войны. Как будет видно из дальнейшего, занятая русскими Шипка на втором этапе войны прикрыла Придунайскую Болгарию от вторжения в нее турок, а на третьем этапе облегчила русским войскам переход в наступление на Адрианополь.

Идея этого наступления (обход с тыла и содействие ему с фрон­та) вполне отвечала требованиям горной войны, имела под собой реальное основание и в целом являлась вполне правильной. Плох был лишь способ выполнения этой идеи.

Войска Передового и Габровского отрядов честно несли службу, проявили храбрость, стойкость, наступательный порыв. В тех слу­чаях, когда старшие начальники правильно руководили ими, они достигали блестящих результатов. Но даже при самых тяжелых условиях они находили в себе силы с честью выходить из, казалось бы, безвыходного положения. Эти качества русские войска прояв­ляли неуклонно и в дальнейшем ходе войны.

(1) П. Баженов Действия русской кавалерии во время русско-турецкой воины 1877—1878 гг. на Балканском полуострове, СПБ, 1911 стр. 256.

(2) Там же.

(3) ЦГВИА, ВУА, д. 7468, л. 18.

(4) ЦГВИА, ВУА, д. 7072, л. 32.

(5) Сборник материалов по русско-турецкой войне 1877—1878 гг, на Балкан­ском полуострове, вып. 24, СПБ, 1900, стр. 64.

(6) Гурко впоследствии сам признал свою ошибку. См. Сборник материалов по русско-турецкой войне 1877—1878 гг. на Балканском полуострове, вып.. 93, СПБ, 1911, стр. 118.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю