Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    61,64% (45)
Жилищная субсидия
    19,18% (14)
Военная ипотека
    19,18% (14)

Поиск на сайте

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПО ПЕРВОМУ ЭТАПУ ВОЙНЫ

Первый, наступательный для русских войск этап войны закон­чился почти одновременно и на Балканском, и на Кавказском театрах военных действий. На Балканском театре этот этап длился около 1 1/2 месяцев, то есть был почти на месяц короче наступатель­ного этапа на Кавказском театре.

И Дунайская, и Кавказская русские армии перешли к временной обороне, тем самым открыв второй, оборонительный этап войны.

С какими достижениями пришли к этому этапу обе русские армии?

Дунайская армия заняла большую часть Северной Болгарии, овладев крупным плацдармом для возможных в будущем наступа­тельных действий; потенциальное наступательное значение этого плацдарма усиливалось еще тем, что русские располагали, хотя и не полностью, рядом выходов с него в Южную Болгарию в виде Балканских горных проходов. Для Кавказской армии положение сложилось менее выгодно; занятый в начале ее наступления плац­дарм был к концу первого этапа почти целиком (кроме Ардагана и муха-эстатских позиций) очищен русскими войсками; на глав­ном направлении турецкая армия подошла вплотную к русской границе и угрожала вторжением в пределы Российской империи.

При наличии такой разницы в положении Дунайской и Кавказ­ской русских армий к концу первого этапа войны общим для обеих армий являлось то, что они потерпели определенную неудачу.

Причины неудач следует искать прежде всего в стратегии рус­ского главного командования, которая привела к неправильному определению численности действующих войск и, следовательно, к неправильным наметкам плана войны. Намеченной численности войск хватило для осуществления первоначальной цели — вторже­ния в пределы Турции, но было явно недостаточно для развития вторжения (Дунайская армия) и даже для закрепления первых успехов (Кавказская армия). Для этого нужны были крупные ре­зервы, а их не было.

Объяснять недостаточную численность обеих русских армий только военными просчетами было бы неверно. Здесь действовала более общая причина: неспособность русского царизма реально оценить возможности всего военного потенциала Турции. На недо­статочную численность русских армий повлияла затрудненность финансового положения, неумение русской дипломатии во-время и вполне ясно ориентировать армию относительно сроков войны.

Недостаток в численности войск можно было в известной мере компенсировать использованием фактора внезапности, который в начале войны находился на стороне русских, а также относитель­ным численным преобладанием на важнейших направлениях. Обстановка этому благоприятствовала как на Балканском, так и на Кавказском театрах. Ко времени фактического открытия Дунай­ской армией военных действий Турция не была еще готова к войне. Армия Сулеймана-паши еще не была перевезена на театр военных действий, Восточно-Дунайская турецкая армия еще не была устроена, Осман-паша был далеко. Появление в этот момент у Адрианополя двух — двух с половиной корпусов (8, 9, части 14-го), которым турки на пути к Константинополю ничего не могли противопоставить, могло бы одной угрозой столице вырвать у сул­тана выгодный для России мир(1).

На пути к использованию временного фактора внезапности стояло неумелое стратегическое руководство главнокомандующих обеими русскими армиями. Главнокомандующий Николай Николае­вич распылил свои и без того ограниченные силы так, что для на­ступления на главном направлении вместо 2—2 1/2 корпусов оста­валось лишь 10—18 батальонов со сборной конницей. С такими силами нельзя было наступать не только на Константинополь, но даже и на Адрианополь. На Кавказском театре распределение на­личных сил между отрядами было произведено также недостаточно продуманно; так, например, совершенно излишние силы были вы­делены для ведения наступательных действий в приморской части театра, хотя там вполне возможно было ограничиться обороной небольшого отряда. За счет сокращения сил второстепенных отря­дов можно было значительно увеличить численность войск Дей­ствующего корпуса, который играл главную роль во всем ведении войны на Кавказском театре.

Фактор внезапности не был использован и на Кавказском театре по вине главнокомандующего и Лорис-Меликова, так же как и на Балканском театре, из-за неумелого стратегического руковод­ства. Внезапность русского наступления, вначале приведшая турец­кие войска в полное смущение, сменилась шараханием от плана к плану. Выдвижение войск под командованием Тергукасова, якобы в целях отвлечения Мухтара-паши от Карса, было авантюристиче­ской затеей, 8000 Тергукасова не могли самостоятельно справиться с 40 000 Мухтара-паши. Ошибку с изолированным выдвижением Тергукасова пришлось исправлять высылкой ему па помощь войск Геймана; последнее означало фактическую деблокаду Карса, то есть отказ от первоначального плана. Если бы это было сделано в начале войны и Тергукасов вместе с главными силами Действую­щего корпуса сразу двинулся против Мухтара-паши, разгром турецкой армии был бы легко достижим. Вместо этого командова­ние Кавказской армии и Действующего корпуса дало возможность Мухтару-паше выиграть время. Медленность развития русского на­ступления позволила Мухтару-паше организовать сопротивление, которое в свою очередь донельзя поразило русское командование своей неожиданностью. Неожиданность под Зивицом переросла в панику, заставившую генералов Лорис-Меликова, Геймана, Оклоб-жио видеть все в мрачном свете. На безотрадном общем фоне дея­тельности русского командования здесь светлым проблеском явля­лась лишь деятельность Тергукасова.

Однако, помимо слабого стратегического руководства главного командования обеих русских армий, использование фактора вне­запности затруднялось еще и причинами тактического порядка. На первом этапе войны выявилась однобокость тактической подготовки русских войск.

Наличие нарезного заряжавшегося с казны стрелкового оружия при обилии патронов к нему давало турецким войскам возмож­ность вести хоть и неприцельный, но все же массовый ружейный огонь с дальних дистанций. Ведение такого огня из быстро возво­димых полевых укреплений значительно увеличивало силу сопро­тивления турецких войск в обороне. То и другое являлось совер­шенно новым явлением, русская армия в войне 1877—1878 гг. встретилась с ним первой из всех армий мира.

Для преодоления турецкой обороны тактическая выучка глав­ной массы русских войск оказалась недостаточной. Строй, боевые порядки и способ движения русской пехоты в наступлении не могли предохранить ее от массовых потерь на дальних и средних дистан­циях ружейного огня. Не могли сократить потери пехоты и те спо­собы ведения огня, которым обучалась она в мирное время. Ар­тиллерийская подготовка, как правило, была кратковременной и малодействительной как по мощи снаряда, так и по организации или же совсем отсутствовала. Сопровождение наступления пехоты артиллерийским огнем было налажено слабо. Большие препятствия для действий русской артиллерии создавали турецкие полевые укрепления; причины этого коренились в маломощности русского снаряда, отсутствии полевых орудий с навесной траекторией и слабом применении русской артиллерией наиболее действенных способов борьбы с неприятельской пехотой, скрытой в земляных укреплениях (сосредоточения огня, флангового огня и пр.). Для успешной борьбы с турецкой пехотой в обороне была недостаточной и огневая подготовка русской пехоты. Основная масса русской пехоты вела ружейный огонь при наступлении лишь с ближних дистанций. В результате русская пехота на дальних и средних ди-станциях наступления несла крупные потери от ружейного огня противника, а сама этих потерь противнику не наносила. Вслед­ствие этого к бою на ближних дистанциях, то есть как раз к тому виду боя, к которому русские войска (пехота) были лучше всего подготовлены, они приходили в значительной степени ослаблен­ными и утратившими свой боевой порыв.

Уже на первом этапе войны русские войска по инициативе сол­дат и передовой части строевых офицеров правильно нащупали многие действенные тактические способы и приемы борьбы с ту­рецкой обороной. Так, например, уже в первом бою Дунайской армии — на Буджакском полуострове — рязанцы и ряжцы приме­няли наступление почти сплошными цепями; там же артиллерия показала прекрасный пример поддержки наступления, оказав су­щественную помощь ряжцам. При штурме Никополя весьма пока­зательным было действие мощных снарядов русской осадной артиллерии против турецких укреплений; там же вологодцы дали пример наступления цепями, полностью рассыпав в цепь оба баталь­она первой линии; там же, наконец, 2-я Донская конная батарея показала хороший пример поддержки пехотного наступления. Та­ким образом, примеров применения передовых тактических приемов для успешной борьбы с тактической обороной было немало. Корни этих передовых тактических способов и приемов надо искать еще в русском боевом опыте периода Крымской войны.

Но для того, чтобы эти отдельные передовые приемы перестали быть достоянием только отдельных частей и их начальников, необ­ходимо было их обобщить, изучить и в обобщенном виде широко распространить во всех русских войсках. Решить эту задачу выс­шее командование и их штабы оказались не в состоянии ни в мир­ное, ни в военное время.

В обеих действовавших русских армиях распространение в вой­сках передовых тактических приемов проводилось в весьма замед­ленных темпах, кустарно, да и то лишь под все более возрастав­шим давлением боевого опыта.

Вместе с тем на первом этапе войны русские войска показали свое полное превосходство над турецкими не только в моральном, но и в тактическом отношении. Так было, например, при форсиро­вании Среднего Дуная, при взятии Никополя, в боях Передового отряда, на Кавказском театре, где русские войска в силу ряда условий действовали даже лучше, чем на Балканах. Вторая Плевна очень хорошо выявила плюсы и минусы русских и турецких войск.

Какой показала себя на первом этапе войны турецкая армия?

В отношении стратегического руководства турецкое главное командование стояло ниже всякой критики. Турецкое командование оказались неспособным планомерно и систематически идти к достижению определенной стратегической цели. С точки зрения тактики турецкая армия имела упомянутые выше две сильные сто­роны только в обороне, да и то лишь на дальних и средних ди­станциях.

Частичное достижение турецкими войсками на Балканах и на Кавказском театре их оборонительных целей было налицо: русское наступление приостановилось. Но произошло это отнюдь не в силу каких-либо особенно удачных действий турецкого командования и тем более не в силу превосходства боевых качеств турецкого сол­дата, а только в результате недостатков и ошибок русского коман­дования. Даже такие, казалось бы, выигрышные действия турец­кой армии, как оборона Плевны войсками Османа-паши, смогли перерасти из тактического масштаба в стратегический лишь в силу недостатков русского командования. В стратегическом смысле обо­рона Османа-паши в Плевне являлась даже проявлением беспо­мощности турецкой стратегии; действия Османа-паши, задуманные как часть двухстороннего удара по флангам Дунайской армии, вылились в стратегически наивное и изолированное пассивное «си­дение» вместо наступления и удара. Первый этап войны показал, что даже перешедшая к обороне русская армия оставалась гроз­ной силой, справиться с которой у турецкой армии не было ника­ких шансов.

Русский Черноморский флот вел на первом этапе войны напря­женную боевую деятельность и дал, учитывая наличие своих сил и средств, максимум того, что от него требовалось в условиях войны.

(1) Это подтверждается фактическими данными. Известно, что в момент наи­большего выдвижения Передового отряда по направлению к Константинополю турецкое, правительство впало в панику и готово было заключить мир, но, увидев, что с русской стороны это был всего лишь кавалерийский налет, успо­коилось.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю