Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

ОБОРОНА ДУНАЙСКОЙ АРМИИ НА ЮЖНОМ ФРОНТЕ

На втором этапе войны Южный фронт Дунайской армии оборо­нялся Ловче-Сельвинским отрядом, отрядом Радецкого в Шипкин-ском проходе, Хаинкиойским и Еленским отрядами.

Ловче-Сельвинский отряд начальника 3-й пехотной дивизии ге­нерал-лейтенанта Карцова должен был оборонять Ловчу с севера от войск Османа-паши и с запада от Орханийского корпуса; кроме того, на нем лежала задача оборонять горные проходы через Бал­каны от Трояна до Шипки. В середине сентября отряд состоял из трех полков 3-й пехотной дивизии, пяти батарей и десяти казачьих сотен. Развивая действия в направлении на запад, Ловче-Сельвин­ский отряд 1 ноября занял Тетевен. К середине декабря Карцов передал значительную часть отряда генералу Гурко и в Ловче-Сель-винском отряде осталось всего 15 рот, 9 сотен и 2 батареи.

Шипкинский отряд Радецкого к середине сентября состоял из четырех полков 14-й пехотной дивизии, двух полков 9-й пехотной дивизии, 4-й стрелковой бригады, десяти дружин болгарского опол­чения(1), нескольких казачьих сотен пластунов, трех саперных рот и десяти батарей. Четыре батальона, десять казачьих сотен, болгар­ское ополчение, пять батарей наблюдали за Имитлийским и Трав­ненским горными проходами или находились в резерве и на отдыхе в Габрово и Дренове. Главные силы отряда обороняли позиции на Шипкинском перевале; общее командование главными силами от­ряда лежало на начальнике 14-й пехотной дивизии генерал-майоре Петрушевском.

На позициях против русского Шипкинского отряда располага­лись главные силы Балканской армии Сулеймана-паши. Последний, в целях содействия наступлению Восточно-Дунайской армии Мех-мета-Али-паши, решил начать наступление на шипкинские позиции русских.

После четырехдневной, но плохо организованной бомбардировки русских позиций турецкие войска в ночь с 16 на 17 сентября на­чали наступление на шипкинские позиции. Вначале наступление имело некоторый успех, но скоро русские войска оправились, ока­зали героическое сопротивление и к 14.00 17 сентября выбили ту­рок со всех занятых ими позиций.

Русские потеряли около 2000 человек, турки — до 3000 человек.

С 17 сентября обе стороны на некоторое время прекратили активные действия.

Начался самый тяжелый период знаменитого «Шипкинского си­дения». Главные трудности, лишения и жертвы русские войска пре­терпевали при этом не в связи с сопротивлением противника, а вследствие суровых климатических условий, плохой материальной обеспеченности и бытовых неустройств.

В связи с небольшой численностью Шипкинского гарнизона боль­шую тягость войскам приносили наряды в охранение и на работы. Русское интендантство плохо обеспечивало войска продовольствием и фуражом, часто возникали перебои. Еще хуже обстояло дело со снабжением обувью и обмундированием; зимой потребовались ва­ленки и полушубки, но они были доставлены на Шипку с запозда­нием, и то не все войска были ими снабжены. Трудность доставки материалов и топлива, каменистый грунт привели к недостаточному и плохому обеспечению войск землянками.

Все эти трудности привели к огромному росту заболеваемости и обмораживаний Потери этого рода значительно превышали боевые.


Схема 30. Наступление турок на шипкинские позиции русских 17 сентября 1877 г. и схема укреплений русских и турецких войск на Шипке к серед декабря 1877 г.

Если за время с 28 ноября по 29 декабря — этот период по вьюжности и морозам являлся наиболее тяжелым — боевые потери со­ставляли около 200 человек убитыми и ранеными (3% всех по­терь), то потери от заболеваний, обмораживаний и замерзания насмерть составляли свыше 6000 человек. Первое место по небое­вым потерям занимала 24-я дивизия; на нее падало 80% этого рода потерь. Если к моменту прибытия на шипкинские позиции три полка этой дивизии насчитывали в своем составе в строю 9243 солдата и унтер-офицера, то к концу декабря в них числилось всего 3103 че­ловека; но и из этого числа было немало слабосильных и легко об­мороженных, так что фактически в строй во всех трех полках вме­сте с офицерами можно было поставить лишь около 2000 человек. Дивизия была признана полностью утратившей боеспособность, вы­ведена на восстановление в тыл и дальнейшего участия в боевых действиях до конца войны не принимала. Тяжесть положения усугуб­лялась еще тем, что лазареты 9-й и 14-й дивизий имели всего 166 штатных мест, а в них постоянно находилось до 500 человек да, кроме того, до 400 человек получало амбулаторное лечение.

Но если в 24-й дивизии отношение к солдату со стороны ее начальника Гершельмана было явно преступным, то его нельзя признать нормальным и во всем Шипкинском отряде. За весь пе­риод обороны боевые потери Шипкинского отряда составляли 4000 человек, а потери госпитализированными больными и обмо­роженными за это же время доходили до 11 000 человек. Основные причины этих потерь нельзя признать объективными. Не условия зимнего горного климата, как бы они ни были суровы, явились причиной очень большого превышения заболеваний и обморажива­ний над боевыми потерями. Настоящие причины этого заключались в бездарности русского генералитета, а еще больше — в его бездушном отношении к солдату. Термин «святая серая скотинка», который в свое время пустил в обиход Драгомиров в отношений русского солдата, нашел на Шипке свое реальное выражение в действиях не только Гершельмана, но и Радецкого — он не обходил войск и целыми днями картежничал у себя в блиндаже, в 5 км от позиции, а когда, как писал Боткин, «к нему вечером являются за приказаниями с позиций, этот... Лично храбрый, но беспечный гене­рал отвечал: «Да какие же приказания? Все по-старому!»(2). Так же относились к солдатам и главнокомандующий со своим штабом. Известная фраза донесений Радецкого: «На Шипке все спокойно», и одноименная картина Верещагина выражают не только высокий подвиг стойкости и выносливости русского солдата, но и совершен­ное неумение и нежелание высшего царского генералитета по-на­стоящему облегчить русскому солдату его тяжелое положение на Шипке.

Положение турецких войск на позициях Шипкинского перевала было во многом более благоприятным. Широко используя богатые местные запасы долин Тунджи и Марицы, турецкие войска на Шипке не нуждались в продовольствии и фураже. Боеприпасов было вдоволь. Располагаясь в лесу, турки имели возможность обо­рудовать жилье и не терпели недостатка в дровах.

Однако, несмотря на все эти благоприятные условия, турецкое командование не сумело их использовать; заболеваемость в турец­ких войсках была огромная — в Казанлыке находилось до 10 000 больных, много турецких солдат находилось в бегах(3).

В целом русские войска Южного фронта Дунайской армии с че­стью выполнили на втором этапе войны возложенные на них за­дачи. Проходы через Балканы оставались в руках русских; это не давало возможности турецким войскам вторгнуться в Северную Болгарию и сорвать блокаду Плевны. В этом большое стратегиче­ское значение «Шипкинского сидения».

Тактически наиболее примечательным за все время обороны войск Южного фронта на втором этапе войны был бой 16—17 сен­тября. Несмотря на выгоды охватывающего положения и основан­ный на внезапности первичный успех, турки потерпели в нем большое поражение. Этот бой показал, что русские войска вполне овладели всеми методами обороны. Наравне с решительными контр­атаками, характерными для русской обороны и раньше, русские войска для отражения атак стали шире применять огонь, особенно ружейный, а также много полнее использовали силу полевых укреп­лений.

Но, помимо своего стратегического и тактического значения, стоянка на Шипке зимой 1877 года навеки останется в памяти рус­ского народа как подвиг высокой доблести, выносливости и терпе­ния русской армии, преодолевавшей невыносимые тяготы обороны, создавшиеся не столько под влиянием условий местности и кли­мата, сколько в результате бездушия и бездарности царского выс­шего командования.

(1) 15 октября 1877 г. главнокомандующий отдал окончательный приказ о сформировании шести новых дружин болгарского ополчения (№ 7—12). Число бригад осталось прежним — три; в каждую входили по две старые и две новые дружины (ЦГВИА, ВУА, д. 7748, л. 219). Командирами бригад тогда же назна­чены были: первой—-полковник Деярерадович, второй — полковник Вяземский, третьей — полковник Толстой. Первые дружины были перевооружены ружьями Крнка еще в сентябре; дружины второй очереди — с момента формирования. На формирование последних дружины первой очереди выделили по одной роте, оставшись в четырехротном составе; все роты кадра были сведены в бригаду под командованием полковника Корсакова, На втором этапе войны дружины второй очереди большую часть времени еще формировались и обучались. Новые дружины могли бы быть сформированы значительно раньше, если бы этому не сопротивлялись Непокойчицкий и особенно Черкасский; кроме того, на успех формирования новых дружин отрицательно сказалась гибель вождей апрель­ского восстания, которые, будь они живы, сумели бы поднять болгар на участие в ополчении; противодействие со стороны чорбаджийства; сравнительно неболь­шая величина занятой русскими части Болгарии, в которую не вошло большин­ство округов, хранивших революционные традиции (об этом см. В. Конобеев. Русско-болгарское боевое содружество в войне 1877—1878 гг., «Вопросы исто­рии», 1951, № 10, стр. 63—64). 1 См. Ястремский Е. Материалы для истории 55 пехотного Подоль­ского полка во время русско-турецкой кампании 1877—1878 гг., Бендеры, 1885, стр. 229.

(2) Боткин С. П., Письма из Болгарии, 1877 г., СПБ, 1893, стр. 229. (3) ЦГВИА, ВУА, д, 7071, л. 114.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю