Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,41% (52)
Жилищная субсидия
    19,51% (16)
Военная ипотека
    17,07% (14)

Поиск на сайте

ОБЕСПЕЧЕНИЕ БЛОКАДЫ ПЛЕВНЫ С ЗАПАДА

На Западном фронте Дунайской армии блокада Плевны обеспе­чивалась в основном активными, наступательными действиями рус­ских войск.

Ярым сторонником наступательного образа действий своего отряда был сам Гурко; он считал, что наступление — единственный способ прочно обеспечить блокаду Плевны с запада. Целью насту­пательных действий, по его мнению, должен был явиться разгром турецкой Орханийской армии(1), занятие прикрывавшихся ею балкан­ских горных проходов и овладение Софией. Мнение Гурко встре­тило сильные возражения со стороны целого ряда лиц. Тотлебен, Левицкий, Куропаткин и другие рассматривали задачи отряда Гурко как чисто пассивные. По их мнению, отряд Гурко должен был явиться таким же пассивным оборонительным заслоном на западе, каким был Рущукский отряд на востоке.

Взгляды противников Гурко были ошибочными. Если бы они восторжествовали, турецкое командование получило бы возмож­ность, доведя Орханийскую армию до достаточно крупных разме­ров, перейти с нею к таким же наступательным действиям, какие проводила и Восточно-Дунайская армия в отношении Рущукского отряда. Это сузило бы район действий Дунайской армии и при слабой способности ее к маневру в обороне заставило бы без вся­кой пользы выделить в отряд Гурко такие же несоразмерно боль­шие силы, как и в Рущукский отряд. Кроме того, Орханийская ар­мия, установив западнее Плевны фронт между Дунаем и Балка­нами, затруднила бы связь с сербской армией, активное вступление которой в войну ожидалось в скором времени, а без такой связи вряд ли состоялось бы и само вступление Сербии в войну на рус­ской стороне.

Главнокомандующий Дунайской армией в конце концов решил вопрос в пользу мнения Гурко, разрешив ему 19 ноября перейти в наступление на софийском направлении. Но одного лишь принци­пиально правильного определения способа действий отряда Гурко было недостаточно. Занятие Софии, находившейся в 200 км от Плевны, с предварительным разгромом Орханийской армии, явля­лось задачей сложной и серьезной; решение этой задачи требовало глубокого предвидения и тщательной подготовки. Прежде всего необходимо было правильно определить силу отряда. Значительное удаление от главных сил требовало выделения в отряд таких сил, чтобы он мог и самостоятельно решать задачи, и без подкреплений обладал нужным для успеха наступательных действий численным превосходством над противником. Определяя силы противника, надо было исходить не только из их состояния на день начала на­ступления, но и из расчета на возможное их увеличение в будущем. Но ни Гурко, ни главнокомандующий этого не сделали, хотя, каза­лось бы, должны были учесть свежий опыт постепенного усиления Восточно-Дунайской турецкой армии. Главнокомандующий должен был предвидеть усиление турецких войск еще и потому, что к 19 ноября ему было известно о расположении в Этрополе, Орха­ние и Софии до 25 000 турок и о возможном подходе к ним в бли­жайшем будущем еще 20 000 человек. Но главнокомандующий не проявил нужного предвидения и определил численность отряда Гурко в 50 000 штыков и сабель при 174 орудиях. Этих сил на пер­вое время было достаточно, так как они обеспечивали в начале на­ступления двойное численное превосходство над противником, но с подходом турецких подкреплений силы сторон уравнивались; в этих условиях рассчитывать на решительный успех наступатель­ных действий Гурко не мог.

За исключением коренного просчета в определении необходимой силы отряда, подготовка к предстоявшей отряду Гурко операции в основной своей части была проведена правильно.

К 19 ноября отряд Гурко занял исходное положение для наступ­ления на Софию. В районе Осиковице и Голема Извор располо­жился передовой отряд под командованием генерал-майора Дандевиля (23 000 штыков и сабель при 50 орудиях). Главные силы отряда пот командованием генерал-адъютанта Шувалова сосредо­точились у Яблоницы (24 000 штыков и сабель при 104 орудиях). Для обеспечения правого фланга был выделен во Братцу так назы­ваемый «правый летучий отряд (3 000 сабель при 14 конных ору­диях) Левый фланг в Тетевене охранялся отрядом из состава 3-й пехотной дивизии, вскоре влитым в отряд Гурко.

При подготовке операции было обращено внимание и на орга­низацию снабжения войск. К 25 ноября значительные запасы про­довольствия и фуража частью были собраны, частью находились в пути. Кроме того, в частях были образованы запасы сухарей, рас­считанные на период с 16 по 26 ноября, а из собранного в приле­гающем районе зерна мололась мука и выпекался хлеб на текущее довольствие.

Успехи в области продовольственного и фуражного обеспечения в значительной мере объяснялись тем, что войска частично взяли это дело в свои руки. Запасы боеприпасов были также пополнены. Но если задача питания войск продовольствием и боеприпасами была решена в целом правильно, то этого совсем нельзя сказать о снабжении обувью и обмундированием, в то время как предстояв­шие действия отряда в горах, и притом в зимнюю пору, требовали крепкой обуви и теплого обмундирования.

Надо отметить, что была также предусмотрена организация связи войск Гурко с главными силами Дунайской армии при по­мощи военно-полевого телеграфа. Сперва установили телеграфную линию до Дольного Дубняка, затем — по мере развития наступле­ния — до Орхание. Во время наступления хорошую смекалку про­явили военные телеграфисты: когда обнаружился недостаток ше­стов, они заменили их казацкими пиками, а недостающие изоля­торы — резиновыми калошами.

В процессе подготовки операции было обращено внимание и на разведку сил, расположения и укрепления противника. К 19 ноября в районе Орхание имелось 16 довольно сильных турецких укрепле­ний, укрепленных пунктов и позиций. Они были расположены как у самого Орхание, так и у Новачене, Скравены, Лютаково и Лы-жане. В районе Орхание были обнаружены турецкие войска числен­ностью 10 000—12 000 человек, в Берковице —до 2 000 человек; в Софии, по слухам, находилось не более 3—4 таборов. По данным штаба армии, в районе Орхание и Этрополя находилось 17 000—20 000 турок, в Софии — 5 000 человек и могло подойти в ближайшее время 6 000 человек из Ниша, 10 000 человек из Кон­стантинополя и 5 000 человек от Шипки.

В общем данные о противнике были близки к действительности. К 21 ноября в Орханийской армии насчитывалось около 27 000 шты­ков при 37 орудиях, к 28 ноября —уже 40 000 штыков, а к 12 де­кабря—52 000 штыков при 88 орудиях. Но боеспособность войск турецкой Орханийской армии была в целом не высока. Пехота была собрана из самых различных пунктов Балканского полуострова и в большинстве своем состояла из малообученных и необстрелянных кадров мустахфиза. Таборы не были сведены в бригады и дивизии, так что о сколоченности армии не могло быть и речи. Задачу орга­низации Орханийской армии верховное турецкое командование воз­ложило на Мехмета-Али-пашу, который прослыл хорошим органи­затором. Задача эта была не из легких. Мехмету-Али-паше при­шлось решать ее на ходу, так как он мог приступить к ее решению только после 21 ноября, когда выехал из Софии в Орхание, а в этот день уже началось наступление отряда Гурко.

Наступление развивалось в основном двумя колоннами: правая двигалась на Орхание, левая — на Этрополь. Первые же бои пока­зали недостаточную боеспособность войск Орханийской армии ту­рок. Правая колонна отряда Гурко уже 23 ноября заняла Правец. Здесь хорошо выявились черты новой тактики наступления, посте­пенно вырабатывавшейся в ходе всех боев Дунайской армии. На­ступление велось «перебежками поодиночке, или тонкими струй­ками по 5—10 человек, выбегающими одна за другой вперед, из разных точек главного потока. Каждый камень, глыба земли, пень, рытвина, куст скрывает за собой стрелка, посылающего неприятелю неприятность»(2); применялись в наступлении взаимная поддержка огнем и передышки в мертвом пространстве и пр. 30 ноября правая колонна заняла Орхание. Левая колонна 25 ноября заняла Этро­поль, а 30 ноября — Златицкий перевал.

Мехмет-Али-паша, принимая во внимание низкую боеспособ­ность своей армии, значительно рассредоточенной по изолирован­ным позициям обширного горного района, решил почти все свои силы отвести назад и сосредоточить их на заранее укрепленной по­зиции у Араб-Конакского перевала, через который пролегало шоссе на Софию. B создавшихся условиях у него иного выхода и не было. К утру 30 ноября Мехмет-Али-паша сосредоточил на араб-конакской позиции до 43 таборов. В процессе отхода вся турецкая пехота была сведена в три дивизии, по две бригады и одному ре­зервному полку в каждой. К этому времени в армию прибыл ряд вполне боеспособных, обстрелянных таборов из Боснии. Все это позволило Мехмету-Али-паше прочно занять араб-конакскую по­зицию, оставив лишь небольшой отряд для защиты позиций у Лютаково. Положение Орханийской армии укрепилось, что придало устойчивость обороне Араб-Конакского перевала, на котором пози­ции турок были очень сильны.

Это сразу же сказалось на ходе наступления отряда Гурко. Колонна Дандевиля, наступая на Этрополь, с большим трудом, по­теряв около 350 человек, 28 ноября заняла лишь Врачешский пере­вал (гору Колдырма), на котором располагались слабо укреплен­ные передовые турецкие позиции. Сопротивление турок при этом было весьма упорным, потери их только убитыми доходили до 200 человек.

Усиление сопротивления Орханийской армии не остановило на себе внимания Гурко. Он попрежнему продолжал считать вполне возможным почти безостановочное наступление на Софию. Само занятие турецкими войсками араб-конакской позиции Гурко рас­сматривал как мероприятие кратковременное, рассчитанное лишь на прикрытие отхода турецких войск на Софию и далее; он даже предложил Дандевилю выслать охотников, чтобы убедиться, не бро­сили ли турки своих позиций.

Однако турки своих позиций не бросили и отражали продвиже­ние русской разведки. Личное ознакомление Гурко с араб-конакскими позициями убедило его в их силе и в значительной числен­ности занимавших их войск. Тогда Гурко решил, по примеру Те­лиша, «выжить» турецкую пехоту из занимаемых ею позиций при помощи одной лишь артиллерийской бомбардировки. До 3 декабря включительно войска отряда занимали исходное положение и вта­скивали на горные кручи орудия, устраивая в то же время укрытия для них и для пехоты.

2 декабря Непокойчицкий сообщил Гурко, что сербы могут вступить в войну не ранее середины декабря и что, по сведениям из Константинополя, в первой половине декабря Мехмет-Али-паша на­мерен двинуться через Берковицу на выручку армии Османа-паши. В тот же день главнокомандующий, в соответствии с новыми дан­ными обстановки, приказал Гурко «отнюдь не двигаться по ту сто­рону Балкан». Действительно, если бы второе сообщение Непокойчицкого оказалось верным, то в связи с задержкой вступления Сер­бии в войну отряду Гурко угрожал бы выход в тыл через Берко­вицу крупных сил турецких войск.

Ни сообщения Непокойчицкого, ни приказ главнокомандующего не побудили Гурко отказаться от предположенной им бомбарди­ровки араб-конакских турецких позиций. Гурко счел, что для дви­жения через Берковицу Мехмет-Али-паша не сможет выделить бо­лее десяти таборов, которые не составят серьезной угрозы отряду. Исходя из этих соображений, Гурко и решил начать 3 декабря бом­бардировку турецких позиций. Но его опередил Мехмет-Али-паша.

Войска Мехмет-Али-паши 3 декабря начали контратаку леси­стой высоты, близко подходившей к основным русским позициям, рассчитывая в случае успеха перехватить софийско-плевненское шоссе и тем лишить русские войска удобного пути сообщения с ты­лом. Однако контратака эта успехом не увенчалась, а 4 декабря Мехмет-Али-паша был отозван в Константинополь; временно заме­стивший его Шакир-паша о возобновлении контратаки и не думал.

Тем не менее турецкая контратака так подействовала на Гурко, что он сосредоточил против араб-конакских позиций почти все силы своего отряда; развивать наступление на лютаковском и златиц-ком направлениях было уже нечем, и находившиеся там слабые отряды перешли к обороне. Таким образом, Гурко не только отка­зался от обхода араб-конакских позиций через Златицу, но над правым флангом и ближним тылом его отряда нависла угроза со стороны лютаковской группы турецких войск.

Одновременно с сосредоточением почти всех сил отряда против араб-конакских позиций Гурко начал их бомбардировку, которая продолжалась с 4 по б декабря. Эффективность этой бомбарди­ровки была невысока. Горный рельеф не позволял русской артилле­рии ни занять по отношению к турецким укреплениям охватываю­щее положение, ни расположиться достаточно близко к своим це­лям; следствием этого явилось то, что артиллерия отряда не смогла вести по турецким укреплениям сосредоточенный огонь с близких и средних дистанций. Все это превратило двухдневную бомбарди­ровку в пустую трату снарядов. Механическое перенесение опыта Телиша в совершенно иные условия себя не оправдало. 6 декабря поступила телеграмма главнокомандующего, в которой последний сообщал о неудаче под Еленой и категорически воспрещал всякое наступление. Эта телеграмма дала Гурко выход из того тупика, в который он попал.

С 7 декабря весь отряд Гурко переключился на сооружение укреплений и оборудование позиции. В таком состоянии отряд Гурко находился без особых изменений вплоть до конца второго этапа войны.

Потекли тяжелые дни борьбы войск отряда не столько с про­тивником, сколько с суровыми условиями погоды и бытовыми непо­ладками всякого рода. В начале стоянки против араб-конакских позиций шли сильные дожди и стояли густые туманы, сменявшиеся сильными ветрами; потом наступили морозы; начались сильные вьюги и бураны, температура упала до 22—25 градусов; местность покрылась заносами и сугробами сухого снега, беспрерывно перено­симыми ветром с места на место.

Увлекшись строительством укреплений, отрядное начальство поздно спохватилось насчет постройки землянок. Землянки выры­вались в промерзлой почве и вышли прескверными. В такой зем­лянке уставший после службы солдат не мог согреться и отдохнуть. Костры из сырого бука горели плохо; топливо добывали с трудом, так как топоров не хватало и толстые буки приходилось рубить тесаками, у которых при такой работе быстро обламывались ру­коятки. Плохо отдыхали части общего резерва, располагавшиеся в полуразрушенных домах тыловых населенных пунктов. Спирту, са­хару и чаю было мало, сухарные запасы скоро пришли к концу. Одежда превратилась в лохмотья, обувь вконец износилась, полу­шубки имелись только у прибывшего в отряд пополнения.

В результате всех этих трудностей и тягот, большинство кото­рых могло бы быть предупреждено при ином отношении к солдату со стороны начальства, солдаты быстро истощались, болели, обмо­раживались. К 22 декабря число больных, требовавших госпиталь­ного лечения, достигло в отряде 5 000 человек. Число амбулаторных больных было при этом во много раз больше; 17 декабря в гвар­дейском Московском полку было 5 госпитальных и 807 амбулатор­ных больных. Полки таяли со дня на день. В Псковском и Велико-луцком пехотных полках на 13 декабря числилось в среднем по 1800 штыков, но уже к 22 декабря в первом осталось в строю 942 человека, а во втором — 900. В шести полках, занимавших по­зиции в горах, средняя суточная убыль заболевшими составляла 325 человек. Положение войск отряда Гурко с каждым днем стано­вилось все хуже, о наступлении мечтали, как о наилучшем возмож­ном выходе.

В конечном итоге отряд Гурко выполнил две важнейшие задачи: 1) обеспечил блокаду Плевны с запада и 2) овладел в горах пози­циями, которые на третьем этапе войны явились удобными исход­ными позициями для перехода русских войск в наступление.

Разгромить турецкую Орханийскую армию и занять Софию, однако, не удалось, так как планы Гурко не были основаны на реальном соотношении сил. Наступление отряда Гурко фактически закончилось 28 ноября.

Но не только Гурко виноват в этих коренных просчетах. Доля вины — и притом большая — лежала на главнокомандующем. Так же, как и при летнем набеге на Балканы, Николай Николаевич не увязал свои планы по использованию подчиненных Гурко войск с реальным соотношением сил и общим положением Дунайской ар­мии. В результате широко задуманный план не был обеспечен ма­териально; было достигнуто только то, что можно было достичь при данных Гурко силах.

(1) Так стал называться Орханийский корпус.

(2) О. Пантюхов. На лрэвецком поле сражения, «Военно-исторический сборник», 1912, № 4, стр. 82.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю