Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

ПЕРЕХОД БАЛКАН И ЗАНЯТИЕ СОФИИ ОТРЯДОМ ГУРКО

Несмотря на то, что подготовка отряда Гурко к переходу в на­ступление проходила в очень тяжелых условиях, настроение войск было хорошее, боевой порыв у них не угасал, к наступлению они стремились.

При принятии решения на наступление существенную роль сы­грали данные рекогносцировки путей в обход сильных турецких араб-конакских позиций, которые Гурко счел невозможным брать лобовой атакой. Обходные пути западнее Араб-Конакского пере­вала проходили через Чурьякский или Умургачский перевалы, во­сточнее Бабы-горы и через Златицкий перевал. Все эти перевалы в зимнее время года были более труднодоступными, чем Араб-Ко-накский. Наиболее тяжелыми для движения представлялись пере­валы у Бабы-горы, затем Златицкий и Умургачский; более легко­доступным считался Чурьякский перевал (табл. 4).

Оценка удобства и значения путей через эти различные пере­валы вытекала из следующих соображений.

Обход правого фланга турецких араб-конакских позиций выво­дил русские войска на дорогу к Адрианополю; тем самым араб-конакская турецкая группировка отрезалась от прочих турецких войск. Главным недостатком обхода правого турецкого фланга являлось то, что араб-конакская группировка сохраняла при этом путь отхода к Софии, при благоприятных обстоятельствах могла там укрепиться и нависать над правым флангом наступавшей на Адриа­нополь Дунайской армии, подобно тому как это ранее удалось сделать армии Османа-паши в Плевне. Николай Николаевич отри­цательно относился к идее обхода араб-конакских позиций с их правого фланга. Настроения эти передавались и Гурко, и он отка­зался от перехода Балкан главными силами к востоку от Араб-Конакского перевала. Обход левого фланга турецких позиций отре­зал араб-конакскую турецкую группировку от Софии, но зато не только не препятствовал ее соединению с главными силами турец­кой армии, а, наоборот, толкал ее к ним. Таким образом, с этой точки зрения обход араб-конакских позиций с правого фланга был более выгодным.

Однако при этом нельзя было не учитывать и значения занятия русскими войсками Софии; оно играло большую стратегическую роль, было важно в политическом отношении и, кроме того, позво­лило бы через Пирот установить взаимодействие с сербской армией.

После предварительных рекогносцировок Гурко окончательно решил действовать в обход левого турецкого фланга. С этих пор главное свое внимание он сосредоточил на Чурьякском перевале. С 17 декабря путь через Чурьяк начал разрабатываться саперами и рабочими от пехоты. Путь через Умургачский перевал был реког­носцирован, но не разрабатывался, путь через Златицкий перевал разрабатывался мало, а путь через Бабу-гору даже рекогносци­рован был слабо.

23 декабря Гурко отдал диспозицию для перехода Балкан. По его диспозиции главные силы должны были двинуться тремя эше­лонами через Чурьякский перевал. Авангард под начальством ге­нерала Рауха (13 батальонов, 11 сотен и 20 орудий) имел задачей 25 декабря перейти из Врачеша в Чурьяк, а к 26 декабря через Потоп, Телешницу и Стольник спуститься на софийское шоссе и, повернув на восток, выйти к Малине. Первый эшелон под началь­ством генерал-майора Курлова (8 батальонов, 5 эскадронов и со­тен с 16 орудиями) 25—26 декабря начинал движение вслед за авангардом. Второй эшелон под начальством генерал-майора Философова (10 батальонов и 8 орудий) следовал за первым эшело­ном и 26 декабря прибывал в Стольник. Общее командование глав­ными силами возлагалось на начальника 3-й гвардейской пехотной дивизии генерал-лейтенанта Каталея (бывшего начальника воен­ных сообщений армии).

Наступление главных сил должно было обеспечиваться справа колонной генерал-лейтенанта Вельяминова, двигавшейся через Умургачский перевал, слева колонной генерал-майора Дандевиля, двигавшейся через перевал у Бабы-горы. Правой колонне (6 ба­тальонов, 16 эскадронов и 16 орудий) предписывалось 25 декабря выступить из Врачеша и через Умургач выйти в Желяве, где соста­вить неподвижный заслон для прикрытия главных сил с запада; Ле­вой колонне приказывалось выступить 25 декабря из Этрополя (9 батальонов, 6 эскадронов и сотен, 14 орудий). Двигаясь через перевал у Бабы-горы, эта колонна должна была выйти к Буново й оттуда пехотой демонстрировать против правого фланга турецкой араб-конакской позиции, а от кавалерии выслать разъезды на Ка-марцы и Златицу.


Схема 35. Переход отряда Гурко через Балканы и бои у Ташкисена, Горного Бугорова и Враждебны в декабре 1877 г. - январе 1878 г.

Отрядам генерал-лейтенанта Шувалова (12 батальонов, 24 ору­дия) и принца Ольденбургского (8 батальонов, 28 орудий) по дис­позиции следовало сковывать с фронта араб-конакские позиции турок. Отряду генерал-майора Брока (5,5 батальонов, 2 сотни, 2 орудия) предписывалось оборонять занимаемые им южные выходы с Златицкого перевала, а отряду генерал-лейтенанта Шильдер-Шульднера (9 батальонов, 13 эскадронов и сотен, 32 орудия) с по­зиций у Врачеша и Скравены наблюдать за лютаковскими турец­кими позициями. Все последние четыре отряда объединялись под общим командованием генерала Криденера.

Перед выступлением в поход солдаты получили сухари в поло­винной норме из расчета по 30 декабря, причем было приказано строжайше следить за их расходованием. В батареях оставили по четыре орудия С лучшими лошадьми; прочие орудия сосредоточили вместе с излишним обозом у Лажени. Из обоза разрешалось взять с собой лишь аптечные двуколки. Орудия по одному закреплялись за ротами, которые должны были быть готовы тащить их вручную на лямках. Войскам 24 декабря были даны указания тактического порядка. Указания эти гласили: «При всех предстоящих столкно­вениях с неприятелем вверенного мне отряда предписываю действо­вать густыми стрелковыми цепями, поддержанными несколькими линиями ротных колонн. Вообще избегать действия густыми глубо­кими колоннами, а стараться применять тонкий строй. На подго­товку атак огнем обратить серьезное внимание. Турки не любят обходов, а потому при всякой возможности пользоваться обходами и охватами флангов. На применение к местности обратить самое строгое внимание. Патроны беречь, помня, что зарядных ящиков с нами не будет... Самым наистрожайшим образом преследовать самовольное открытие огня в частях. Огонь должен быть вполне в руках начальников» 1. В целом эти указания, хотя и подчеркивали выгодность действий тонкими строями, не отличались особой кон­кретностью, а рекомендация подготовки атаки огнем являлась чисто платонической из-за слабости артиллерии и ограниченности запасов снарядов и патронов, что подчеркивалось и «указаниями».

Первые же дни наступления показали нежизненность расчетов, на которых была построена диспозиция Гурко.

Авангард выступил в срок, 25 декабря, но перевала в этот день достигли лишь два головных орудия с небольшим прикрытием. Прочие части авангарда задержались из-за сильной гололедицы и значительной (до 45 градусов) крутизны подъема, вследствие чего орудия приходилось втаскивать на гору вручную под пение «Дуби­нушки». Переход вовсе не удался бы, несмотря на огромное напряжение всех сил, если бы частные начальники всех степеней и сами солдаты не проявили много здоровой организационной инициативы. Особенно это относится к артиллерии. В поход брали лучше одетых, в более исправной обуви, здоровых людей; отбирали также лучших лошадей; это было возможно, так как батареи выступали лишь в половинном составе (четыре орудия). Снаряды вынимались из передков и ящиков и раздавались пехоте, которая несла их в руках, завязав в башлыки. На каждое орудие и зарядный ящик выделя­лась рота пехоты; передок и орудие тащила команда в 30 человек, зарядный ящик — 50 человек, позади шли пехотинцы, несшие на себе ружья, — 80 человек. Сделав несколько десятков шагов, под колеса подбрасывали обрубок или камень и отдыхали. Особые команды делали во льду скользкой дороги насечки. Спуск был еще труднее: склоны круче, много камней, кустарника. Артиллеристы управляли движением. Как только зарядный ящик получал разгон в сторону, на землю бросались дышла, на них садились люди и тем тормозили движение; кроме того, спускаемые орудия удерживались сзади за привязанные к ним канаты; при разбеге люди не выпускали каната из рук, а волочились вместе с ним по земле и тормозили движение трением своего тела. Позже придумали к концу каната привязывать охапку веток; при нежелательном разбеге орудия люди садились на ветки и тормозили. Если у дороги встречались деревья, веревки обматывали вокруг их стволов, травили и тем зна­чительно облегчали работу по спуску(1). Днем 26 декабря началась метель с ветром, достигавшим почти ураганной силы, и поэтому в этот день в Чурьяк с перевала спустился один лишь гвардейский Преображенский полк, а остальные части авангарда ночевали на перевале, прямо на дороге, и к утру оказались на 1/2 аршина зане­сенными снегом. Лишь утром 27 декабря в Чурьяк прибыли Кав­казская казачья бригада и Козловский пехотный полк, а гвардей­ская стрелковая бригада, шедшая в хвосте колонны авангарда, и в этот день не могла даже спуститься с перевала в Чурьяк.

Вследствие запаздывания спуска всего авангарда Гурко, кото­рый прибыл в Чурьяк 27 декабря, выслал для обеспечения выходов из Чурьякского ущелья один лишь гвардейский Преображенский полк в Негошево, а Козловский полк — к Потопу. Негошево было занято после небольшой перестрелки с находившимся там неболь­шим турецким заслоном; последний отступил к Ташкисену. Козлов­ский полк без выстрела занял Потоп и одним батальоном продви­нулся даже в Телешницу. В 16.00 27 декабря Кавказская казачья бригада начала движение вслед за преображенцами, обогнала их, спустилась на софийское шоссе, испортила там телеграф и захва­тила первые забалканские трофеи—турецкий транспорт в 100 по­возок. На следующий день, 28 декабря, в Чурьяк спустились и остальные части авангарда, запоздав, таким образом, на трое суток против расчетных данных диспозиции. Таким образом, несмотря на самое широкое проявление массовой инициативы, расчетные данные плана Гурко были сорваны. В тот же день, 28 декабря, позиции преображенцев у Негошево были усилены гвардейским Измайловским полком, двумя батальонами козловцев из Потопа и гвардейскими стрелками. Все эти части заняли в районе Негошево позиции.

Под прикрытием негошевского заслона происходило выдвижение за Балканы главных сил отряда. Ввиду задержки авангарда пер­вый эшелон главных сил выступил лишь 27-го, а второй — 28 де­кабря. В Чурьяке все главные силы отряда сосредоточились лишь 30 декабря. В добавление к тем трудностям, которые достались на долю авангарда, главным силам пришлось перенести сильнейший снежный буран, особенно свирепствовавший в ночь с 28 на 29 де­кабря.

Правая колонна Вельяминова выступила в назначенный диспо­зицией срок, 25 декабря, по дороге на Умургач, но к вечеру этого дня отошла от Врачеша всего лишь на 5 км. Дорога была очень тяжела, начинался подъем, достигавший 30—35 градусов крутизны, и поэтому колонна заночевала у подошвы подъема. На следующий день удалось протащить вверх на 2 км от начала подъема всего лишь четыре орудия, остальные орудия в этот день ставились на салазки, и их даже не пытались подымать в горы.

Подъем артиллерии на перевал происходил со значительными за­труднениями. Орудия 2-й батареи конно-артиллерийской бригады, например, поднимали на салазках. Орудия и лафеты перевозились раздельно, колеса снимались, и их несла пехота. Для прочности са­лазки обвязывались веревками, а сверху привязывались еще дубо­вые жерди. К салазкам и передкам прикреплялись два конца кана­тов; на каждые салазки и передок назначена была рота тамбовцев. Двигались со скоростью 160 м в час. Было так скользко, что ме­стами приходилось вырубать ступени во льду. Люди падали от из­неможения; от метелей и сверкания снега у многих воспалились глаза; многие обмораживали лица и конечности, было даже не­сколько смертных случаев от чрезмерной натуги(2). Пехота аван­гарда колонны к 15.00 27 декабря достигла вершины перевала Умургач. Оттуда батальон архангелогородцев был выдвинут по тропе на Яблоницу в виде заслона против Лютаково, а батальон тамбовцев продвинулся вперед и к 14.00 28 декабря вышел к Те-лешнице. Прочие силы колонны по приказанию Гурко были направ­лены с перевала на Чурьяк по более сносной дороге. Два батальона тамбовцев прибыли в Чурьяк утром 29 декабря, а следовавшие за ними пензенцы, которые только в 16.00 28 декабря достигли пере­вала и ночевали там, прибыли в Чурьяк лишь к 5.00 30 декабря. В пути их обогнали две бригады 2-й гвардейской кавалерийской дивизии, которые прибыли в Чурьяк к 12.00 29 декабря. В тот же день были заняты Желява и Буново. Яркое впечатление об условиях перехода через Балканы правой колонны дают записи участ­ника этого перехода офицера-архангелогородца: «Этот переход... едва не окончился гибелью всего нашего эшелона. Дело в том, что нам пришлось выступить в проливной дождь, промочивший людей насквозь, по мере подъема в гору дождь сменился ледяной кру­пой, а на высоте перевала разыгралась страшная метель, продлив­шаяся всю ночь и следующее утро, при сильном ветре и морозе свыше 10 градусов. Одежда вся замерзла, так что люди очутились в ледяной коре. Теснота и крутизна тропы, проложенной по глубо­кому снегу, не позволяла движения рядами; колонна из 8 рот ра­стянулась в одиночку на версту и более. Авангарду пришлось ча­стично останавливаться, дабы дать возможность людям подтя­нуться; однако нельзя было дать более продолжительного отдыха без раскладки костров; люди зябли, а между тем при всем эшелоне не было ни одного топора, без него невозможно было заготовить дрова, хотя склоны гор покрыты крупным буковым лесом. Под­нявшись на оголенный хребет, составляющий водораздел, и продол­жая по нему путь, проводники болгары потеряли направление и уже не могли более ориентироваться. При начале спуска обнаружилось, что часть колонны отстала или сбилась с пути. Собрать эшелон не было никакой возможности, при ночной темноте и метели нельзя было различить человека на расстоянии 10 шагов, следы немед­ленно заметались, а сигналы не действовали, ибо ни рожки, ни ба­рабаны не издавали звука»(3).

Еще хуже обстояло дело у левой колонны Дандевиля. Трудности пути и неблагоприятная погода вынудили ее с потерями до 1000 че­ловек вернуться в исходное положение, непроизводительно потеряв шесть дней.

Таковы были последствия непродуманного решения Гурко, на­правившего Дандевиля через Баба-гору, а не через Златицу, где русские войска владели южным выходом с перевала и где поэтому перейти Балканы было много легче, тем более что и перевал сам по себе здесь был более доступен.

Несмотря на неудачу левой колонны, главные силы отряда Гурко все же 29—30 декабря — в шесть суток вместо запланиро­ванных двух — выполнили свою задачу; труднодоступные зимой Балканы были преодолены русскими войсками, которые повторили здесь подвиги суворовских чудо-богатырей в Альпах. Русский на­род с полным правом может гордиться этим беспримерным подви­гом своих предков — солдат и офицеров отряда Гурко, совершен­ным ими, несмотря на очень невыгодные условия, в которые были поставлены войска плохим руководством высшего царского командо­вания. Огромная помощь русским войскам была в этом переходе оказана братским болгарским народом. Болгары помогали всем, чем могли: расчищали дороги, давали продовольствие и транспорт, служили проводниками, спасали замерзших. Ближайшим результа­том движения отряда Гурко через Балканы явилось то, что турец­кие войска оставили свои позиции у Лютаково и поспешно отошли к Софии. Но на позициях Араб-Конакского перевала турки еще держались прочно и, повидимому, не собирались их оставлять. Между тем овладение Араб-Конакским перевалом являлось для отряда Гурко обязательной предпосылкой всех дальнейших дей­ствий, так как только при этом условии отряд имел бы прочную и удобную связь со своим тылом. В деле овладения Араб-Конакским перевалом Гурко не мог уже полагаться на какую-либо помощь с Востока со стороны колонны Дандевиля и должен был рассчиты­вать лишь на главные силы отряда и правую колонну.

К 30 декабря турецкие войска против отряда Гурко группирова­лись следующим образом: у Араб-Конака и Ташкисена — 20 000 че­ловек, у Софии располагалось до 8 000 человек, к Софии отходило от Лютаково 3 000 человек, у Златицы находилось 6 500 человек к до 10 000 человек было разбросано по 1—2 табора между Филиппо-полем и Берковицей.

Верховное и главное турецкое командование попрежнему пребы­вало в состоянии недостаточной решительности и не имело единого твердого плана действий. Дари-хура предлагал Сулейману-паше одновременно и нанести контрудар по отряду Гурко, и «создать Вторую Плевну» из Софии, и занять крупными силами Адриано­поль. Для одновременного решения всех этих задач у Сулеймана-паши не было достаточных сил. Наличных 50 000 человек Сулей­ману-паше могло бы хватить в лучшем случае на выполнение ка­кой-либо одной задачи.

Шакир-паша узнал о занятии Чурьяка «тремя русскими диви­зиями» 27 декабря. Уже с этого момента он не мог не почувство­вать угрозы обхода русскими войсками араб-конакских позиций и своей полной неготовности парировать этот обход. Ему оставалось лишь очистить араб-конакские позиции, чтобы вывести с них жи­вую силу. Поэтому он не начинал никаких активных действий, огра­ничившись только выдвижением к Ташкисену заслона фронтом на запад под командованием Бекера-паши. 30 декабря Шакир-паша по­лучил из Константинополя разрешение на отход его войск с араб-конакских позиций, чтобы спасти от окружения живую силу. Одно­временно заслон Бекера-паши был доведен до девяти таборов. Гурко располагал против Бекера-паши 38 батальонами и, таким образом, значительно превосходил его количественно.

Однако Гурко из-за плохой разведки не представлял себе истин­ного положения противника. В основу своего решения он положил соображения о полной вероятности сильного контрудара турецких войск со стороны Софии и Татар-Базарджика, вследствие чего его решение было чрезмерно осторожным. Это полностью нашло себе отражение в диспозиции, отданной вечером 31 декабря для наступ­ления в тыл араб-конакской группировки турецких войск.

По диспозиции наступление намечалось провести шестью колон­нами. На правом фланге наступала колонна Курлова в составе десяти батальонов с восемью орудиями. Колонна следовала южнее софийского шоссе на самую высокую возвышенность (между Мал-кочево и шоссе), получившую название «Директивной». Севернее шоссе наступала колонна Рауха в составе девяти батальонов с во­семью орудиями; она должна была охватить левый фланг ташки-сенской позиции турок. Еще севернее двигалась небольшая колонна полковника Васмунда, которая имела назначением связывать дей­ствия колонны Рауха и наступавшей севернее нее колонны Шува­лова. Колонны Курлова, Рауха и Васмунда объединялись под общим командованием Каталея. Колонна Шувалова в составе восьми батальонов нацеливалась на правый фланг и тыл ташкисен-ской позиции. Уступом за крайним правым флангом шли две бригады 2-й гвардейской кавалерийской дивизии (16 эскадронов, 4 орудия), которые должны были проникнуть в Дольные Комарцы с целью произвести там «возможно больше страха и смятения». Наконец, за колонной Рауха на софийском шоссе должен был рас­полагаться общий резерв под командой Философова в составе де­сяти батальонов с 16 орудиями.

Помимо этих шести колонн, Гурко приказал Дандевилю, о неудаче которого он 30 декабря еще не знал, наступать от Баба-горы на Стригл или Дольные Комарцы. Вельяминов со своим отрядом должен был прикрыть наступление главных сил с за­пада.

Таким образом, Гурко не смог 31 декабря провести против араб-конакской группировки турок наиболее решительных действий — окружения.

На левом русском фланге бой 31 декабря развивался очень вяло. Колонна Шувалова, выдвинувшись вперед в направлении правого фланга ташкисенских турецких позиций, некоторое время вела артиллерийский огонь с сверхпредельных дистанций и на этом свою деятельность прекратила. Шувалов за весь день ни разу не был информирован отрядным штабом о ходе боя и не получил от него какого-либо приказа, своей же инициативы он не проявил. Колонна Васмунда также бездействовала.

Колонна Рауха к полудню сблизилась с неприятельской пози­цией, вскоре после чего назрел момент для атаки. Раух, однако, не осмелился начать атаку без разрешения свыше и отправился за по­лучением его к Гурко. Разрешение было дано, но на поездку к Гурко ушло в оба конца два часа, так что атака началась лишь после 15.00, то есть запоздала на два часа. Атака прошла успешно. Батальоны шли в атаку цепями с разомкнутыми поддержками по­зади; при этом в цепи находилось, например, как в гвардейском Волынском полку, от 1/2 до 3/4 всех сил; на местности было много Укрытий; удар по фронту удачно сочетался с ударом по флангу; рус­ские войска во время атаки вели по туркам сильный берданочный огонь. Все эти обстоятельства крайне способствовали успеху атаки, несмотря на то что ее пришлось вести по занесенной глубоким сне­гом местности и под сильным турецким огнем. В этой атаке бле­стяще проявилась доблесть русского солдата, Части Бекера-паши не выдержали этой правильно проведенной и стремительной атаки, дрогнули и быстро очистили не только Таш-кисен, но и укрепления на хребте севернее деревни. Несмотря на полный успех атаки, колонна Рауха не могла развить ее успех пре­следованием, так как из-за позднего начала атаки к решающему моменту ее уже наступила темнота.

Колонна Курлова начала бой около 9.00. Войска колонны были сильно утомлены предшествовавшими маршами. Диспозиция на бой была получена в колонне с запозданием, вследствие чего коман­диры батальонов не успели с ней ознакомиться; это привело к пу­танице при развертывании. Наступать приходилось по ровной и совершенно лишенной закрытий местности, по колено в снегу. Не­смотря на все эти неблагоприятные обстоятельства, к полудню гора «Директивная» была все же взята. Каталей отправился за получе­нием новых задач к Гурко. Вернувшись от последнего в колонну Курлова лишь около 14.00 с задачей, очевидно, отрезать туркам путь отхода, Каталей подхватил два подвернувшиеся ему батальона и бросился наверстывать упущенное время; при нем находились также генералы Курлов и Философов. Целью этого нового наступления Каталей поставил захват высот между Малкочево и Дольными Комарцами. Если бы это удалось выполнить со значительными си­лами, путь отхода основной массе турецких войск с араб-конак­ской позиции был бы перерезан. Но с двумя батальонами и притом незадолго до наступления темноты это было явно неосуществимо. К сумеркам Каталей во главе пяти рот, с генералами Курловым и Философовым в цепи, оказался вблизи шоссе и наблюдал отход турецких войск, но атаковать их своим «отрядом» все же не ре­шился. Вскоре он был убит, Философов смертельно ранен.

Общий резерв под конец боя, не получая ни от кого приказаний, брошенный своим начальником, оказался в 8 км от пункта, в кото­ром можно было бы отрезать туркам путь отхода.

Две бригады 2-й гвардейской кавалерийской дивизии наступали на Дольные Комарцы. Шесть эскадронов 2-й бригады вели наступ­ление по ущелью, от Малкочево к Дольным Комарцам, а 1-я бригада осталась у Малкочево. У Дольных Комарцев конница была оста­новлена огнем турецкой пехоты, хотела дождаться наступления ко­лонны Курлова и действовать вместе с ней, но не дождалась и ото­шла к Малкочево.

31 декабря русские войска потеряли до 600 человек. Турецкие потери точно установлены не были, но, судя по количеству трупов, они должны были быть велики.

С турецкой стороны события развивались 31 декабря следующим образом. Шакир-паша, заметив начало русского обхода, не стал возлагать больших надежд на свой заслон у Ташкисена и решил еще днем начать отход. В соответствии с этим решением турецкие войска около полудня покинули свои араб-конакские позиции и че­рез Стригл начали отступать в общем направлении на Петричев. Бекер-паша недолго продержался на позиции у караулки и сам на­чал отход, не дождавшись даже прохождения хвоста колонны главных сил. Отступление заслона Бекера-паши происходило так быстро, без привалов, что он, только пройдя 19 км, остановился на ночлег у Мирково. Шакир-паша прошел Мирково и ночью прибыл в Пет­ричев; Бекер-паша прибыл туда утром 1 января. Отступление турец­ких войск скоро перешло в паническое бегство.

В общем итоге всех действий отряда Гурко с 25 по 31 декабря, несмотря на все их недостатки, в руках русских войск оказался са­мый удобный в этой части Балкан Араб-Конакский проход.

Русские войска терпели огромные лишения, так как двинулись за Балканы без достаточного количества теплой одежды, хорошей обуви и с питанием по голодной норме. Главнокомандующий и штаб Дунайской армии плохо обеспечили отряд Гурко и другими видами снабжения. Особенно характерно в этом отношении обеспечение инженерными средствами и средствами связи. Штаб армии плохо спланировал обеспечение отряда Гурко лопатами и топорами, столь нужными при зимнем преодолении Балкан; 2-й инженерный парк, в котором одних только лопат было 6000 штук, прибыл в Осико-вицы лишь между 26 и 30 декабря, а 8000 деревянных лопат по­ступило в Орхание... только 5 января; станция военного телеграфа была открыта в Орхание лишь 31 декабря.

Беспомощностью, бездарностью, небрежностью и полным отсут­ствием элементарных штабных навыков отличалась также и работа штаба отряда, возглавлявшегося генерал-майором Нагловским. Вследствие отсутствия организации связи с колоннами, хотя бы при помощи летучей почты, Гурко узнал о неудаче Дандевиля лишь утром 31 декабря. Разведка противника была организована отвра­тительно. В ходе боя Нагловский не информировал о нем колонны; этим в значительной мере объяснялись задержки колонн Рауха и Каталея, бездействие Васмунда, Шувалова и 2-й гвардейской ка­валерийской дивизии.

1 января, одновременно с переходом русских войск в преследо­вание, турки произвели попытку нанести контрудар от Софии по отряду Вельяминова, расположенному у Горн. Бугорова. Русские войска успели там уже несколько окопаться. Хотя шанцевого ин­струмента почти не имелось,— он был растерян под Плевной,— пе­хота штыками и собранными в деревнях лопатами смогла сделать на рыхлой земле кукурузного поля насыпи высотой в 30—40 см и замаскировать их с наружной стороны снегом. Это помогло в бою. Силы турецких войск, участвовавших в контрударе, доходили до 5000 человек. Турки наносили контрудар в охват обоих флангов наспех занятой войсками Вельяминова (4 200 человек) позиции и вначале наступали очень рьяно, открыв ружейный огонь с 1500 ша­гов. Однако, как только турецкая пехота вошла в сферу действи­тельного русского в начале артиллерийского, а затем ружейного огня, наступление сразу замедлилось. Русская пехота ввиду ограни­ченного запаса патронов открыла огонь только с 700 шагов; по этой же причине и артиллерия — у нее на орудие имелось всего 60 гранат и 3 картечи — не вела огонь по турецкой артиллерии и поражала только пехоту(4). Когда же тамбовцы и пензенцы после подготовки артиллерийским и ружейным огнем перешли в контр­атаку, турки дрогнули, начали отходить, а затем перешли в пани­ческое бегство. Значение этой победы состояло в том, что результаты перехода Балкан русскими войсками были окончательно закреп­лены; единственная крупная попытка турок сорвать успех русских потерпела неудачу. Русские потеряли убитыми и ранеными 270 чело­век, турки — 2200 человек, из них одними лишь убитыми 600—700 человек.

К 3 января передовые части отряда Гурко находились у Горного Бугорова, Петрича, Маркова, Бунова и Златицы (29 000 человек), а главные силы (41 000 человек) частью перешли, частью перехо­дили в район Горные и Дольные Комарцы, Стригл, Ташкисен. Целью дальнейших действий отряда мог явиться один из двух объектов — софийская или араб-конакская неприятельские группи­ровки. Силы первой Гурко оценивал в 20—25 таборов, силы вто­рой, вместе с отошедшей от Златицы группой Искандера-паши, в 55—65 таборов. Гурко остановил свой выбор на софийской груп­пировке, решив в первую очередь покончить с нею частью своих войск, уже перешедших Балканы. В дальнейшем Гурко рассчиты­вал всеми своими силами, возможно даже при поддержке отрядов генералов Карцова и Радецкого, обратиться против группы войск Шакира-паши. На это имелись основательные причины. Сербская армия была уже в Пироте. С занятием Софии прочно обеспечивался правый фланг всего русского фронта наступления. И, наконец, в руки русских войск попадала крупнейшая турецкая тыловая база, снабжавшая армии Сулеймана-паши.

Для похода на Софию Гурко взял с собой отряд общей чис­ленностью в 15 000 человек; все остальные силы оставались в ранее занятом ими районе под общим командованием Криденера. Турец­кие войска оставили Софию без боя.

В 10.00 4 января первой вступила в Софию Кавказская казачья бригада, а за ней — и отряд Рауха с Гурко во главе. Население восторженно встречало русские войска, освободившие его от пяти-векового ига. В Софии были взяты огромные запасы — 200 000 ящи­ков патронов, около 400 000 пудов муки и круп и т. д.

Переход русских войск через Балканы в суровое зимнее время явился поистине огромным подвигом русской армии. Милютин с Обручевым сделали очень много, правильно нацелив наступатель­ные действия Дунайской армии на третьем этапе войны и, в част­ности, решив начать их переходом Балкан.

Героический зимний переход русских войск через Балканы про­извел в Европе и Турции впечатление разорвавшейся бомбы; с на­ступлением зимы никто там не ожидал развития с русской стороны наступательных действий. Рассказывают, что когда наступила зима, Бисмарк сложил свою карту Балканского полуострова, по которой он следил за ходом войны, и сказал, что до весны она ему не по­надобится: зимой, мол, наступление через Балканы невозможно(5). К тому же выводу пришло и австрийское правительство, решившее до весны ничего не предпринимать против русских, хотя оно и было крайне недовольно русскими и решило ввести свои войска в Боснию и Герцеговину. Такое же впечатление произвел переход Балкан русскими войсками и на английское правительство. Англий­ский военный агент Уеллеслей, находившийся при главной квартире Дунайской армии и кое-что узнавший о русских планах после паде­ния Плевны, сообщил в своих воспоминаниях по этому поводу интересные данные. Телеграмму, которую он послал в Англию после падения Плевны и в которой предупреждал о возможности пере­хода русскими Балкан еще зимой, английское военное министер­ство направило Биконсфильду с такой сопроводительной надписью: «Полковник Уеллеслей, очевидно, не знает того, о чем он говорит. Балканы никогда не были и не могут быть перейдены зимой»(6). Та­ким образом, и для англичан переход Балкан русскими войсками зимой явился полной неожиданностью. Надежды на вмешательство западноевропейских держав в пользу Турции рухнули, и турецкое правительство решило энергично просить русское командование о скорейшем заключении мира. Дальнейшая затяжка войны сулила туркам только поражения и полный развал турецкой армии. По- этому 9 января турецкий военный министр Реуф-паша отправил рус­скому главнокомандующему телеграмму, в которой сообщил, что турецкое правительство уполномочило Сулеймана-пашу войти с рус­скими в переговоры о перемирии.

Царскому правительству быстрое заключение мира в это время уже не было выгодным. Смятение в лагере неприятеля, вызванное переходом отряда Гурко через Балканы, русский царь и его главно­командующий предполагали использовать для быстрого приближе­ния к Константинополю, где турки поневоле стали бы гораздо более сговорчивыми и легче склонились бы к принятию русских предвари­тельных мирных условий. Последние были разработаны так, что включали в себя основные положения предстоявшего мирного до­говора. Эти положения шли много дальше того, что намечалось пе­ред войной и даже в начале войны, но все же далеко не решали весь в целом Восточный вопрос в пользу России и, в частности, не включали в себя требования передачи проливов и турецкого черно­морского флота.

Отказ от предъявления Турции этих двух предварительных тре­бований говорит о близорукости русского командования; как пока­зало будущее, он не устранил враждебности английского правитель­ства к любым русским требованиям, но зато серьезно затруднил положение России в момент принятия окончательного мирного до­говора. (Подробнее об этом — в главе четвертой.) Реуфу-паше было отвечено, что о заключении перемирия не может быть и речи до получения согласия турецкого правительства с русскими предвари­тельными условиями мира. Тем самым русское правительство вы­игрывало время для приближения Дунайской армии к Константи­нополю.

(1) См. Н. Стоянов. 3-я гвардейская и гренадерская артиллерийская бригада в войну 1877—1878 гг., «Артиллерийский журнал», 1882, №3, стр. 683—695.

(2) См. А. Я. Таль. Исторический очерк действий 2-й е. и. в. ген.-лейт. фельдцеихмеистера батареи -гвардейской конно-артиллерийской бригады в Вос­точную кампанию 1877-1878 гг., СПБ, 1904, стр. 72-75.

(3) Сборник материалов по описанию русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на Балканском полуострове, вып. 20, СПБ, 1901, стр. 66 67.

(4) См. А. Я. Таль. Исторический очерк действий 2-й е. и. в. ген.-лейт. фельдцейхмейстера батареи гвардейской конно-артиллерийской бригады в Вос­точную кампанию 1877-1878 гг., СПБ 1904 стр 82—83.

(5) См. «Памяти Дмитрия Станиславовича Нагловского». Варшава, 1893, стр. 15; о том же см. Ш иль дер Н. Граф Э. И. Тотлебен, т. II. СПБ, 1886, стр.. 252.

(6) Тимирязев В. А. Иностранцы о России. Воспоминания полковника Уеллеслея о России во время войны и мира, «Исторический вестник», 1905, №11.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю