Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Счастливый командир счастливой лодки

Лев Владимирович Слотинцев был командиром, которого принято называть «от Бога» и человеком с редкостно цельной и счастливой судьбой. Вы видели командира подводной лодки, который "качал" звёзды при любом благоприятном случае секстантом, хранящимся им с курсантских времён? А хронометр в ящичке из красного дерева с единственным ключом на брелоке с идентификационным номером офицера? Его астрономические определения спорили по точности с самыми современными спутниковыми методами, он был моряк с тех ещё чайных клиперов, спорящих с ветром и вольницей пиратских стягов, с безукоризненно точным расчётом риска и лихостью абордажных атак.

Долгое время мои отношения с Львом Владимировичем основывались на «так точно» и «никак нет», в рамках устава и не больше. Да и видел я командира утром на подъёме флага и вечером, слыша его призыв к замполиту: "Горошко, Горошко выпьем на дорожку!" - значит, получено "добро" на сход. Груз сдачи допуска на самостоятельное исполнение обязанностей, допуск к несению дежурства, якорной и ходовой вахты, тьма бесконечных текущих дел заставляли крутиться не хуже белки в колесе повседневности.

Один только раз за это время становления, командир попросил меня задержаться после подъёма флага. Команда спустилась вниз, начался обычный день, командир стоял на пирсе, когда я подошёл и по уставу доложил: "Товарищ командир, лейтенант Богачёв по вашему приказанию прибыл." Он смотрел на сопки, покрытые шапками белого снега и не отрывая взгляда от этого вида, спросил: "Нравится?" и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: "А мне - очень, и жена любит эту хренотень. Но я не об этом, хотя без любви к этому никогда не станешь ни настоящим человеком, ни настоящим моряком. Вчера во время занятий я видел твоих морячков на пирсе, - нечем занять?" Я молчал, потому что этих трёх отпустил сам - то, что было запланировано к изучению, они знали наизусть.

"Я тебе сейчас скажу простую истину, но она поможет избежать многих неприятностей. Все беды в жизни от безделья, на флоте в особенности. Нечем занять, выведи на дорогу, дай лом в руки и пусть лёд колют. Некогда будет думать, понимаешь?"

"Так точно", - ответил я. "Учись, интеллигент, потом, когда драть начнут, поздно будет".

Я тогда не обратил внимание на это - «интеллигент», а ведь для командира моя судьба была ясна, как на ладони. Раз в два, в три месяца командир приглашал офицеров в гости. Приходили все, обязательно в цивильном, как правило, с жёнами, маленькая квартирка едва позволяла разместиться, но умещались и Лев по праву хозяина, но не по старшинству произносил первый тост: "За жён, которые любят нас!"

Второй тост традиционно был за его женой: "За экипаж, за настоящих мужчин!"

Третий всегда доставался самому молодому, и несколько лет это право принадлежало мне: "За тех, кто в море..."

В это время отменялись все звания и ранги, мы все были едины и равны за этим столом и после некоторой дозы выяснялись все непонимания и обиды. Я говорил старпому: "Николаич, ты не прав был..." А он в ответ:"По сути да, но для примера и острастки прав".

Здесь расщеплялся груз обид, и цементировались отношения, здесь создавался экипаж, из которого даже на повышение неохотно уходили.

Льву не один раз предлагали повышение, должности на берегу, но он всегда отказывался. Как-то стоя на мостике, я спросил его об этом. Он долго молчал, бросил выкуренную до фильтра сигарету, наблюдая за полётом светящейся точки. "Помнишь, как мы полгода назад форсировали Гибралтарский пролив?", и не дав мне ответить, продолжил: - "Наверное, не многие могут похвастаться - в надводном положении, навесив огни рыболовной фелюги, практически дрейфуя, проскочили, и не один засранец не усомнился, что это шхуна, а не подводная лодка. А там столько всяких классификаторов и определителей напичкано, а вот нате вам... А жидкий грунт в Тиренском море, когда провалились за считанные секунды за зону прочности корпуса, и чудом падение остановилось, когда треск обшивок корпуса перекрывал голос механика: «Дуй всё!». Вот и держит всё это меня, моё это, и если дал бы Бог, отсюда и вынесли бы впёрёд ногами. А звания, должности меня не прельщают, моё звание - командир подводной лодки".

Он больше ничего не сказал, сам видимо не ожидая от себя такой лирики, над головой полыхало всеми цветами радуги северное сияние, и было так спокойно от мерно гудящих дизелей, шума бьющей о корпус волны, ритмики ходовой жизни.

Прошло время, я сдал все положенные зачёты и ждал назначения на должность старпома. Лев Владимирович пригласил в каюту и показал представление, которое он ещё не подписал. "Михаил Михайлович, если не трудно, загляни сегодня ко мне домой, прежде чем подписать я хотел бы с тобой поговорить".

Ровно в 19.00 я звонил в дверь квартиры. Ольга Владимировна, открыв, пригласила войти: "Лёвушка ждёт тебя". В кухне был накрыт стол. Мы сели и командир, разлив водку, сказал: "За то, чтобы мы не изменяли себе".

"Знаете Миша, Льву тяжело начинать этот разговор, но мы с ним много об этом говорили, поэтому попробую я, хорошо?" - начала Ольга Владимировна.

Я молчал, не понимая ничего.

"Знаете, вы не будете счастливы, став командиром лодки, не ваше это. Вы будете хорошим исполнителем и только, а через некоторое время будете делать всё, чтобы уйти. А за всем этим люди, Миша. Будет плохо вам и им будет в десять раз хуже, Лев мучается, нет причин для отказа, да и вы неплохой человек и всё же это не ваше. Не обижайтесь, вы слишком интеллигентны для этого".

Так я не стал командиром и сейчас понимаю, как прав был мой счастливый командир, назвав меня, совсем зелёного лейтенанта «интеллигентом» и позволив мне сохранить это качество.

Лев Владимирович Слотинцев ушёл на пенсию с командирского мостика подводной лодки «К-78» 651 проекта, по американской классификации – «Джульетты», или, как они её называли – «ревущей коровы». За многие годы его командирства, лодка и экипаж не знали ни одной аварии, его офицеры всё так же отказывался покидать своего командира, даже на повышение, а приходя к нему домой со всеми своими бедами, горестями и радостью, слышали голос: "Проходите, Лёвушка ждёт".

И я, слыша этот голос из бездны времени, с трудом понимаю, кто же был настоящим счастливым командиром счастливой подводной лодки "К-78"?


Главное за неделю