Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

12.3 Необходимость помнить

Спустя немногим более десятилетия после окончания войны в ФРГ широкое распро­странение получило представление о том, что с так называемым «осмыслением прошлого» более или менее покончено. Только «Ульмский процесс над оперативны­ми группами» в 1958 г. со всей жуткой очевидностью показал, в какой мере престу­пления, совершенные немцами на территории Советского Союза, остались безна­казанными. На многих процессах, состоявшихся главным образом в шестидесятые годы, скрупулезно воссоздавались картины убийств, но, как правило, виновники при­говаривались к отбыванию минимальных сроков лишь за «пособничество в убий­стве». Не было открытых дискуссий по историческим, политическим и моральным вопросам, которые возникали в ходе этих процессов, их обсуждение шло лишь в отдельных слоях общества и ограничивалось публикациями в некоторых органах печати.

В ГДР усилилась политизация воспоминаний о войне с Советским Союзом. «Ста­линград, - такое можно было прочитать в 1960 г., - является предостережением: гер­манский империализм разбит, но не искоренен. Не учитывая уроков истории, он вновь готовится к походу на Восток». На переднем плане стояли «уроки» истории: «Учиться у Советского Союза, значит, учиться побеждать». Каждый четвертый житель ГДР в середине семидесятых годов был членом «Общества германо-советс­кой дружбы». Место конкретных воспоминаний все больше и больше занимали риту­альные действия.

С «новой восточной политикой» ФРГ конца шестидесятых годов, в период заключе­ния договоров с Советским Союзом, а также «Германского договора», начался постепенный и далеко не без помех демонтаж образов врага. Политический климат постепенно менялся в пользу критического переосмысления прошлого в германо-советских отношениях. Исследование ранее табуизированных тем стало произво­диться на основе подлинных архивных материалов. К таким темам относились обращение с советскими военнопленными, использование опергрупп, участие вер­махта в военных и других преступлениях, судьба остарбайтеров в «третьем рейхе». И не в последнюю очередь следует отметить поиски и уход за так называемыми «кладбищами для русских», что свидетельствует об изменившемся отношении к этим проблемам.

В восьмидисятые годы интерес к истинному положению вещей в период войны с Советским Союзом, без сомнения, возрос. Теперь критические публикации разных материалов и документов доступны широким слоям общества. Такие организации, как «Акция покаяния», давно уже занимаются историческим просвещением. Еванге­лическая церковь требует «безоговорочного признания вины» перед Советским Союзом и рассматривает это как предпосылку для «начала новых отношений с СССР».

С важными политическими изменениями в 1989-1990 гг. Советский Союз предоста­вил странам-участницам Варшавского пакта возможность выбрать собственный путь политического и экономического развития. Тем самым он позволил свершиться революционным преобразованиям в ГДР и сделал возможным объединение ГДР с ФРГ. Следствием этого драматического поворота не только в истории Германии, но и в германо-советских отношениях должно быть не дальнейшее вытеснение этой темы, а безоговорочное признание преступлений, совершенных Германией против Советского Союза.


264 Перед оглашением приговора бывшему обер-штурмбаннфюреру СС и члену оперкоманды 9 д-ру Аль­берту Фильберту в Берлине 22. 6. 1962 г. Фильберт и обвиняемые вместе с ним были признаны виновными в смерти в общей сложности 11000 человек. Фильберт был приговорен к пожизненному заключению, другие обвиняемые - за пособничество в убийствах - к срокам лишения свободы от 3 до 10 лет.


265 Титульный лист иллюстрированного издания «Кри­сталл», № 17, 1961 г. Под псевдонимом «Пауль Карелл» бывший начальник пресслужбы имперского министерства иностранных дел оберштурмбаннфюрер СС Пауль Карл Шмидт выпустил несколько номеров, имевших успех и в виде книг. Меж­дународными бестселлерами с миллионными тиражами стали серии книг «План Барбаросса» и «Выжженная земля», после чего были выпущены альбомы фотогра­фий. Историк Бодо Шойриг писал о «махровом героиче­ском эпосе»: «Неблаговидные действия совершались только противником. Наша сторона сияет безупречной чистотой». Метод Карелла: «одурачить тех, кто хочет забыть, и озлобить тех, кто не может забыть» («Франк-фуртер Альгемайне Цайтунг», 7. 7. 1964 г.)

Текст 174
Отрывок из книги Адальберта Рюкерля «Процессы против национал-социализ­ма. - Почему только сегодня? - Почему еще сегодня? - Как долго еще?», 1971 г.

Рюкерль был многие годы руководите­лем «Центрального земельного управления юстиции по раскрытию национал-социали­стических преступлений» .

В широких кругах населения Германии было распространено мнение о том, что пере­жившие войну национал-социалистические преступники, которым не удалось скрыться за границу, были в то время разысканы и привлечены к ответственности судами держав-победительниц, а также органами немецкой юстиции и комиссиями по денаци­фикации. Завершение мероприятий по дена­цификации, помилование осужденных окку­пационными судами, восстановление многих чиновников в их должностях, отстраненных до этого из-за так называемой 131 статьи закона, и, наконец, усилия, предпринимае­мые по ремилитаризации Германии, пос­лужили поводом к тому, что многие стали рассматривать эту печальную историю по преследованию за национал-социалистские преступления как приближающуюся к концу. Это привело к тому, что многие до сих пор нераскрытые обвиняемые в тяжких уголо­вных преступлениях вздохнули с облегче­нием.

Затем в середине 50-х годов положение изменилось. Цепь последовавших случайно­стей, развитию которых способствовало бес­печное выступление бывшего эсэсовского фукционера, вызвала в 1956 г. многочис­ленные судебные разбирательства. Они при­вели в конечном итоге к широко в то время известному «Ульмскому процессу над опера­тивными группами». Десять обвиняемых, в том числе несколько эсэсовских деятелей, которые во многих случаях беспрепятствен­но прошли комиссию по денацификации, летом 1958 г. были приговорены судом присяжных г. Ульма к многолетнему тюрем­ному заключению за участие в убийстве мно­гих тысяч евреев, проживавших в немецко-литовской пограничной области. Тем самым перед глазами общественности предстали тяжкие преступления, до сих пор не подвер­гавшиеся преследованию.


266 Обложка книги Эриха Куби «Русские в Берлине 1945 г.» Мюнхен и др. 1965 г.

Текст 175
Отрывок из книги Адальберта Рюкерля «Национал-социалистические преступле­ния перед судом», 1984 г.

В связи с преступлениями, совершенными в свое время немецким вермахтом в оккупиро­ванных областях Советского Союза, в пер­вую очередь проводились систематические расследования деятельности оперативных групп, команд особого назначения, полиции безопасности, службы безопасности и тех постоянных служб, которые затем формиро­вались из вышеуказанных. Исходные данные при этом брались из уже ранее упомянутых «Сообщений о событиях в СССР». Против других подразделений и служб дознание проводилось лишь в том случае, если имеющиеся документы и показания свидете­лей и обвиняемых на судебных разбира­тельствах давали конкретные факты для основания подозревать их в совершении пре­ступлений. Преступники, которых удалось выявить, были осуждены судами присяжных. Контроль с уголовно-правовой точки зрения за деятельностью других поначалу не под­вергавшихся расследованию стационарных органов полиции безопасности и гражданс­кого управления, соответственно по тер­риториям тогдашнего административного деления тыловых областей, не привел к как­им-либо существенным результатам. Правда, имели место многочисленные ссыл­ки на явно противозаконные убийства. Одна­ко в большинстве случаев не представля­лось возможности установить как личность преступника, так и его местонахождение. В материалах по доказательству виновности, представленных Советским Союзом на рус­ском языке (протоколы допросов свидетелей, отчеты местных комиссий по расследованию дел), имена предполагаемых преступников в большинстве случаев были с фонетической точки зрения настолько искажены, что исключалась возможность идентификации. А когда дело все же доходило до установле­ния определенных лиц на основе соответст­вующих материалов, то оказывалось, что многих уже не было в живых. Большинство до сих пор раскрытых нацио­нал-социалистических преступлений, совер­шенных на территории Советского Союза, связано с истреблением еврейского насе­ления. Убийства же нееврейского населения в основном следует отнести к непосредст­венной борьбе с партизанами. Система­тического расследования этих действий, счи­тающихся военными преступлениями, не последовало. При получении данных о подобных случаях прокуратуры возбуждали следствие. Согласно информации, предста­вленной центральным органам, случаи осуждения виновных были единичными.


266 Обложка книги Эриха Куби «Русские в Берлине 1945 г.» Мюнхен и др. 1965 г.

Текст 176
Отрывок из книги Эриха Куби «Русские в Берлине 1945 г.», 1965 г.

Бесчинства, совершенные советскими войс­ками на немецкой земле, безусловно, дали немцам повод воспользоваться нацистским тезисом о неполноценности русского челове­ка в новом варианте. Это послужило основой для их отношения, их внутреннего настроя к Советскому Союзу. Этому сопутствовали факты, которые разрешали перевести им стрелки часов и начать субъективный отсчет времени, связанный со злодеяниями других. Именно таким образом они отреагировали на поражение в 1918 г.: они перевели часы, а о причинах своего крушения забыли. И если подобные пробелы в истории уже возникли в сознании народа, то их никогда не удастся восполнить, даже в том случае, если истори­ки позднее скажут правду. Эта правда уже не будет признана, как созданный в 1918 г. миф об ударе ножом в спину не представится возможным ни разоблачить, ни заменить. [...]

Попытка проводить совместную политику с Советским Союзом должна исходить из предпосылки готовности немцев подчи­ниться этому и осознать, какие преступления они совершили в Советском Союзе. Подоб­ной готовности не было в недавнем прош­лом, нет ее и теперь. [...]

Следовательно, было бы неправильно пред­полагать, что Советы проиграли Германию лишь в результате поведения своих солдат. Даже если бы они вели себя как небесное воинство, это вряд ли могло изменить результат. Они проиграли еще до того, как их нога ступила на немецкую землю, не из-за преступлений, которые они совершили, а из-за преступлений, совершенных немцами в Советском Союзе.

Текст 177
Отрывок из книги Хайнца Г. Конзалика «Сталинград», 1968 г.

Почему это безумие хотят завуалировать красивыми словами, почему в мемуарах генералов организованное убийство целой армии рассматривается как необходимая стратегия, почему говорят о «героях Сталин­града», а не о тех, кого убили в Сталинграде.

Такое понимание можно допустить лишь по причине страха, что последующие поколения бесцеремонно противопоставят патриоти­ческому пению голую убийственую правду. Эту правду можно и должно назвать одним словом: СТАЛИНГРАД. Этот город на Волге был поворотным пунк­том второй мировой войны. Ни мертвые, ни раненые, ни сама жестокая битва не были решающими - бывали и другие кровавые решительные события, например, чудови­щная битва у Монте Кассино, нет, решающей была сама гибель 6-ой армии; она задела за живое каждого, проникла глубоко в сердце, разрушила душу. Вера немцев в сказку о крысоловах, которая сводилась к тезису о непобедимости в войне, рухнула под тя­жестью огневой завесы на Волге.

Текст 178
Отрывок из предисловия к книге Хайнца Бергшикера «Сталинград». Издательство Национ, Восточный Берлин, 1960 г.

СТАЛИНГРАД - все ужасы, все надежды заключены в одном этом слове. Крушение бесчеловечности, триумф гуманности, муки 300-тысячной армии немецких солдат, ликование вздохнувшего свободного мира, смерть и жизнь, конец и начало. Обо всем этом повествует эта книга. Она содержит только факты, не больше и не меньше. Она заставляет говорить документы и фотогра­фии. Перед глазами читателя еще раз прохо­дит война для того, чтобы обязать его ценить мир.

СТАЛИНГРАД - это немецкая трагедия. Здесь достигли своего апогея самоослепле­ние и самоуничтожение. Здесь обманутые были брошены на произвол судьбы обман­щиками. Пробуждение было криком нужды, страха, беспомощности. Крик отчаяния, который прозвучал по всей Германии, заста­вил насторожиться всех бездумных, а несом­невающихся - побледнеть. Этот крик резал по сердцу, но не доходил до сознания. Поэтому многие слишком поздно осознали, что завершение катастрофы еще впереди. Нужно было самим пройти через это для того, чтобы действиям предшество­вало осмысление. [...]

СТАЛИНГРАД - это предостережение. Не­мецкий империализм был разбит, но не искоренен. Не научившись ничему, он гото­вится к новому походу на Волгу. Те, кто уже однажды оказались в долгу перед Сталинградом, не испытав его на себе, готовят его повторение. Они уже сегодня хладнокровно гонят население Западной Германии в братс­кие могилы новой войны и не хотят прини­мать во внимание тот факт, что на этот раз они сами еще на своей территории будут ввергнуты в тысячу раз большую катастрофу. Германия не нуждается ни в каких новых доказательствах для оправдания безумия своих империалистов. Две мировые войны, сопровождавшиеся кровью и слезами, заста­вили нас прийти к заключению: мира и порядка можно добиться только тогда, если мы окончательно освободимся от этой прока­зы немецкой истории. Именно мы не в пос­леднюю очередь виновны перед советским и другими народами. ПОМНИ О СТАЛИНГРАДЕ!


268 Могильная плита на месте захоронения четырех советских людей, угнанных на принудительные работы в Германию, кладбище Кобленц-Картхаузе, 1990 г.


269 Михаил Горбачев и Эрих Хонеккер на трибуне во время парада на праздновании 40-летия ГДР, 7.10.1989 г.


270 Людская толпа в момент открытия нового погра­ничного перехода на Бернауер штрассе, 11. 11.1989 г.

Текст 179
Отрывок из статьи Гюнтера Гиллессена «Война диктаторов», 1986 г.

Нападение Гитлера дало Сталину воз­можность представить войну как оборони­тельную войну России, как Великую Отечест­венную войну, не принимая во внимание ее сложную предисторию. Потери в живой силе и материальный ущерб впоследствии стали для советского правительства предлогом для постоянных претензий к немецкой сторо­не, имеющих внешнеполитическую пропа­гандистскую окраску. Продолжать это повествование нелегко, если не внести большую ясность в события 1940/41 гг.

Текст 180
Отрывок из статьи Вольфрама Ветте «Захватывать, разрушать, стирать с лица земли. Освобождение от бремени вины 1941 г. Военный поход на Россию с самого начала был захватнической истреби­тельной войной», 1987 г.

Эта война в отличие от войны немцев против Франции и Великобритании еще не отошла в прошлое. Актуальность этого вопроса про­является различным способом. Есть такие участники войны, которые еще и сегодня не могут об этом говорить, так как воспомина­ния об этих событиях легли на их совесть тяжелым моральным грузом. Но есть также и такие, кто вообще оспаривает наличие подобного бремени. В критически настроенном историке они видят осквернителя собст­венной страны и не желают усматривать в напоминании о войне очистительного смыс­ла, который способствовал бы примирению с народами Советского Союза. Будем откро­венны: политические разногласия всегда преграждают путь к проявлению согласия при воспоминаниях о 1941 г. Традиционный идеологический антикоммунизм играет при этом, как известно, значительную роль. Итак, размышления о событиях 1941 г., которые теперь вытесняются у многих из памяти, должны привести к решению двух проблем: признанию достоверных исторических фак­тов и изучению причин рассматриваемых событий, а это как раз чрезвычайно трудно.

Текст 181
Отрывок из меморандума «Мир с Со­ветским Союзом - неразрешенная за­дача», Хайдельберг 1989 г.

Захватническая и истребительная война про­тив Советского Союза вряд ли получила бы должное критическое отношение даже у тех, кто стремился к новой политике. Слишком горестными были переживания, связанные особенно с последними месяцами войны, которые глубоко запали в сознание немецких солдат и гражданского населения на востоке рейха. Они дали новую пищу старым пре­драссудкам и тревогам за будущее. С нача­лом холодной войны большинство немцев на Западе со значительным облегчением приняли иллюзорное предложение бороться против восточного «тоталитаризма» и навер­стать то, что было в свое время упущено Сопротивлением в борьбе против тоталитар­ного национал-социализма. [...]

Многим из подрастающего поколения оста­валось неизвестным, какие болезненные последствия пережила почти каждая советс­кая семья: 20 миллионов убитых, в том числе 3,3 миллиона военнопленных и бесчислен­ное количество гражданского населения. На территории европейской части России было разрушено более тысячи городов и десятки тысяч деревень. Новое поколение больше слышало о борьбе немецких солдат против Красной Армии, превосходившей немецкую, начиная со Сталинграда. Они слышали о страданиях свыше 3 млн. немецких военно­пленных, из которых лишь примерно два миллиона вернулись домой. И, наконец, они узнавали о тех ужасах, которые пришлось пережить миллионам немцев в результате победы Советского Союза. Бегство, изгна­ние, выселение из восточных провинций немецкого рейха, а позднее и судьбы нем­цев, которые покидали советскую оккупационую зону и позднее ГДР, служили укорене­нию ужасного представления о СССР. [...]


271 Прощание почетного караула с памятником совет­ским воинам в Берлине - Тиргартене после официаль­ной церемонии передачи памятника земле Берлин, 22.12. 1990 г.

Установление дипломатических отношений между Федеративной Республикой Герма­нией и Советским Союзом в 1955 г. мало изменило образ Советского Союза. Пред­принятые с середины 60-х годов усилия по разрядке напряженности привели к заключе­нию Московского договора 12 августа 1970 г. Большинство немцев Федеративной Респу­блики Германии приветствовало этот договор и восприняло его, разумеется, скорее как запоздалую дань политической реальности, чем как повод к основательному пере­осмыслению. [...]

Люди в Советском Союзе, их страдания, переживания и тревоги едва ли представляли для немцев интерес. Поэтому не прини­малось во внимание, что любой шаг Феде­ративной Республики Германии на пути вооружения вызывал в Советском Союзе тревогу по поводу новой агрессии. Когда в 1980 г. в результате новой конфронтации великих держав политика разрядки была поставлена под угрозу и могла окончательно задохнуться, появилась возможность ожи­вить старый образ врага, чтобы оправдать гонку вооружений. [...]

Печально сознавать, что у немецкой стороны отсутствовало четкое признание вины. Без признания вины, без надежды на примире­ние нельзя взять на себя реальную ответст­венность за сохранение мира.

Новое начало в отношении немцев к Советс­кому Союзу требует мужества в объектив­ном объяснении прошлого, освобождения от предрассудков при решении политических и идеологических противоречий современости и участия в решении общих задач, направленных в будущее.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю