Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

«Все было так»

Как утверждают современники, первый фонтан был пущен мной в 1944 году прямо в лицо хорошенькой учительнице. Она опрометчиво сделала мне «гули-гули», наклонившись над ложе новорожденного. Смотрины тем и завершились.

В войну с мужиками в Приполярной Югре было скудно и некоторое время удавалось быть в авторитете. Но вскоре не без помощи своей мамаши я подался на Юг… Западной Сибири. Там и попридержался у бабушки на молоке и баранине без хлеба, но с картошкой и деревенскими частушками. Всё указанное производилось и содержалось без посторонней помощи. Бабушка была добрая, но глухая и безграмотная. В отличии от меня она верила в бога, совершенно игнорируя любые формы гностицизма. Грамоте, танцам в луже и мату меня выучили пришедшие с войны фронтовики. За хорошую дикцию поощряли звёздочкой от пилотки, а то и настоящими погонами.

Годам к пяти философские начала от фронтовых гуру мне пресытили и я записался в библиотеку при клубе. Это тут же отразилось на удалении помёта кур и вывозе навоза на огород зимой. А летом частенько бабушка без особого успеха искала меня с хворостиной. После «напоминания» я искал пришедшую с пастбища, но разбредшуюся невесть где скотину. Нарастал скандал. И книжки пришлось прятать.

- Валерка, ить порублю я эту нехристь! Отышшу и порубаю! Ну никакого сладу нету! Читат и читат… - скорее для самой себя сетовала моя благодетельница.

Сказки Пушкина, русские народные и братьев Гримм, сказки Востока и прочие сказы Бажова вскоре отошли на задний план. А я отпросился в школу. Бабушка отговаривать не стала, заведомо чувствуя, что по её не будет. Так что читал я уже легально, но у печки с лучиной. Уроки иногда делал при лампе, когда моя визави пряла пряжу «штобы карасир зря не жечь».

Учеба в нашей деревне, да и не только в нашей, - была многопрофильной. Вначале с первого по пятый классы, а годом позже - со второго по шестой и так попеременно все шесть лет. Процесс шел в двух хатах - мазанках рядом с клубом. Первый, третий и пятый классы - это в первый год (для первоклашек и иже с ними) и они же на следующий год становились чётными, то есть вторыми, четвёртыми и шестыми. Деревенские ограничивались чаще пятилеткой. Шли в школу с 9-12 лет. Сидели по классам в три ряда: по классу в каждом. Уроки делали разве что с первого класса и едва до четвёртого. Дядя Петя, безногий герой-лётчик «вёл» пение со своим баяном и обязательной чекушкой в кармане. Пели в основном мы с Мишкой Подольниковым по вольному репертуару на военные темы. Любимой у дяди Пети была песня: «Подвесивши бомбы, в кабину он сел…улетел чужие громить самолёты». Тут он плакал и пил самогонку из плоской трофейной фляжки. Немецкий, рисование и труд преподавал бывший пленный немец-баварец Шлея с академическим образованием. Этот учил не в пример даже нынешним педагогам. Случалось, что кое-кому из девчат в шестом классе справляли свадьбу. Сам гулял на такой. Не понравилось: незнакомые взрослые целуются, курят самосад и орут. И мы шли на горку кататься.

А когда в библиотеке из непрочитанных книг остались бухучёт и труды Сталина, то тётя Зина сказала: «Валерик, дуй-ка в город, там я слышала твоя тётка Анна живёт с мужем. Да и Татьяна где-то там. Видно твоих родителей не сыскать! А тебе учиться надо!»

Запала мне эта мысль в голову. И, однажды зимой, разругавшись вдрызг с бабушкой, опять же на конфессионной ниве, я ушёл на лыжах в райцентр к дядьке Николаю. А с его подачи на санях и в тулупе уже был доставлен к тётке Нюре (она же Анна). Та работала учительницей, муж преподавал прикладную физику и попутно поколачивал беременную в третий раз женушку. Наверное, на почве антагонизма предметов или кому утром одевать тапочки. Но уже через неделю я твёрдо уверовал в необходимость изучать испанский язык и переехал к Татьяне Петровне, где в соседской школе его преподавали. Та работала судьёй и к семье была лояльна.

Мне перешила портки её мужа дяди Димы и сводили в баню. А к лету успешно приняли в комсомол и купили сатиновые шаровары. А заодно юридически подкованная тётка намекнула, что я вполне уже могу трудиться по четыре часа в день. К осени моя милость стала столяром- краснодеревщиком на участке глухонемых Омского мебельного комбината. Как тут не помянуть добрым словом Шлея - «тьфуй»: это он научил тех, кто хотел, ладить табуреты и лыжи-самоделки. Он беспрестанно кашлял и смешно негодовал: «Тьфуй!». И любовь к рисованию, к природе, к красоте труда - тоже он привил, наш незабвенный бывший пленный «немец-перец-колбаса».

А глухонемые были как никто доки в столярном деле. Так что к окончанию вечерней школы начальник участка Козлов прочил мне карьеру инженера деревообработчика и давал путёвку в институт за счёт фабрики. Увы, но меня к этому времени уже упорно тянуло в космос. А проще - в авиационный институт на факультет №2. Там преподавали ракетные двигатели, а это вам уже не Жюль Верн!

Ох, уж эти книги! Всё было интересно, жизнь казалась бесконечной. Да и отказаться от космоса во имя физики твёрдого тела, либо морских путешествий казалось делом малоперспективным. Ещё моя незабвенная бабушка говаривала: «Планы-то наполеоновы, токмо своды Ваньки-печника!». Так что после третьего курса вечернего загудел я на четыре года с гаком на атомную субмарину. «Гак» добавился из-за неугомонного характера матроса по званию, но спеца 1 класса по дозиметрии, кем удалось стать за эти годы. Сюда же вошла кругосветка Николаев-Камчатка вокруг Африки на плавбазе для тех же субмарин.

Демобилизовавшись, я почувствовал некий зов природы к продлению рода, скорее всего - бабушкиного. Других примеров не удалось разыскать, сколько не пытался. Как ныне говаривают, - «по жизни». Так что к окончанию уже политеха в моей семье был трёхлетний наследник. Завершить по-нормальному аспирантуру не дала Родина в лице Министра обороны. Так что банкет по случаю обмывки учёной степени пришлось перенести в Тихий океан.

Получалось, что ничего из замышленного толком и в срок не получалось. А уже на очередном витке поиска жизненного кредо, стало доподлинно ясно: я, оказывается уже давно в центре жизненного водоворота. И на зов Камчатки ответил взаимностью. Завлекло, увлекло и стало приносить удовлетворение! Да так, что последующие четверть века было отдано этой земле. Без малейшего сожаления, между прочим. Сюда же приобщились борьба за живучесть и автоматика с телеметрией, да прочие системам боевых кораблей. В большей части - субмарин. А научные изыски завершились рождением дочки и идеей посвятить доставшиеся от Бога годы журналистике. А в итоге задумался: неужто всё свершившееся мало соответствует тем, детским и юношеским замыслам? И на поверку получалось, что жизнь сама указывает рациональный путь. Если не больше. Хотя, куда уж больше!

Валерий Граждан. Югра-Камчатка-Симбирск. 2009 год

Вперед
Содержание
Назад


Главное за неделю