Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,86% (53)
Жилищная субсидия
    19,28% (16)
Военная ипотека
    16,87% (14)

Поиск на сайте

Тобсон

Если бы было принято, то заголовок следовало набирать более крупным шрифтом.

Потому как Тобсон - это наш корабельный пёс-любимец Тобик. А Тобсоном его стали величать матросы-салаги, едва пришедшие на Чумикан. Именно ВЕЛИЧАТЬ. Ибо «за хвостом» у него вполне могло числиться кабы не сотня тысяч миль в самых разных широтах и долготах. А это не фунт изюма, а кило шоколадных конфет по праздникам, что компенсировало «мореману» значки «За дальний поход» и «Пересечение экватора».

Прямо скажем, что Тобик особо не возбуял гордыней и откликался на любой зов. Звания для него ровным счётом ничего не значили, потому как воспитан он был в исключительно демократической, морской среде матросов, старшин и… боцмана. Даже командир корабля был для пса чем-то вроде «посаженного генерала». То есть его (командира) следовало почитать, но вроде как дурашливо, понарошку. Он мог облаять (не громко) любой приказ по кораблю, зачитываемый на вечернем построении, что вызывало гомерический хохот команды. Даже если приказ был грозным. Положим, то же объявление СС (служебного соответствия) или схода на берег могло быть истолковано Тобсоном исключительно со своей точки зрения. Все ржали. Хотя приказ отмене или смягчению в связи с «трактовкой собачьей» не подлежал. Но никто и никогда не обижался на корабельного любимца, даже если он занимался святотатством в высшей степени. А именно: при подъёме флага совершал туалет своим гениталиям. Прилюдно и даже при команде «смирно!».

За эдакие «коленца» втык получал боцман, а коли дело касалось командира, то замечание в весьма корректной форме получал старпом. А тот уже безо всяких сентенций посылал (уже) Тобика на три и более букв открытым текстом. Пониженный в чине Тобсон, поджимал обидчиво хвост и демонстративно (через центр) покидал вертолётку.

Было бы удивительным, если такого умника (и хитреца) матросня не обучили такому, чего ни в одном цирке мира не узреешь. Ну, например, громко пукать, а скромнее-испускать непотребные газы анусом принародно. Да так громко, что за сей «номер» он срывал аплодисменты, хохот и, что самое существенное - обожаемую исполнителем сахарную косточку, а то и целый мосол с боцманского стола. Но это был коронный номер и исполнением его Тобсон не всех и не всегда жаловал. Во всяком случае, даже за шоколадку «Алёнушка», пусть и целиком, наш артист мог учудить репризу разве что «на бис» и в приподнятом состоянии духа. Последнему предшествовало отсутствие на корабле боцмана и приличном удалении старпома.

Всевозможные кульбиты и стойки Тобсон делал даже задаром и даже для молодых матросов. Скорее всего-это было его хобби, если не призвание по жизни. Во всяком случае свой сладкий кусок пирога в буквальном и переносном смысле наш любимец имел всегда, но свой авторитет выше боцманского, а тем более старпомовского никогда не ставил. И даже малейших попыток не предпринимал: себе дороже. Хотя прецедент на уровне Штаба ТОФ Тобсон умудрился возыметь.

Вернёмся к репертуару Тобика. То, что он курил (не в затяг!) и делал стойки - мелочи для дворовой публики. Но, как-то раз, сидя, он непроизвольно махнул лапой, что по-человечески могло означать: «Вот, на тебе, выкуси!».То бишь махнул исключительно случайно в направлении, указующем причинное место…

Жест немедля заметили и «талант» развили в широчайшем диапазоне. Отныне, отрепетировав номер до автоматизма, Тобсон делал его уже непроизвольно. Стоило сказать: «Тобсон!», как пёс садился на хвост. А уж при слове «низ-зя», а тем более угрозе пальцем, собака почти с охотой чуть ли не колотила себя по причинному месту. Причем откровенно недоумевая успеху номера: ведь это было проще, нежели громко пукнуть.

Сюда же следует добавить, что Тобсон исключительно не переваривал, не переносил на дух тех, от кого не пахло кораблём и морем. Они все для него были минимум - чужие, максимум - враги. К своим же Тобсон причислял команду «Чумикана» и членов других кораблей. В том числе были и заводские рабочие: запах-то один и тот же, корабельный! Но стоит лишь взойти на трап «сапогу», то бишь сухопутному, то уж, извините, - Тобсон облает его по всей форме.

И случилось так, что на борт Чумикана прибыл с проверкой некий адмирал со свитой из Штаба ТОФ. Стоял корабль в ту пору в Дальзаводе в очередном ремонте. С адмиралом шло непременное сопровождение проверяющих офицеров. К сожалению, но ни от кого из них давненько не пахло кораблём.

Тобсон это воспринял как личное оскорбление: «Мало того, что без запаха корабля, так ещё целая толпа!». По громкой связи сыграли «захождение» и адмирал взошёл на трап. Прибежавший по случаю (шутка ли: из Штаба ТОФ!) старпом скомандовал «Смир-р-рно!!». Но тут же, как чёрт из табакерки выскочил Тобсон и принялся истерично лаять…

Боже мой, какой скандал! А пёс, войдя в раж, тем временем чуть ли не вцепился в штанину адмирала! Старпом в ужасе, прибыл командир, примчался боцман…Но Тобсон стоял на своём и лаял взахлёб. Старпом заорал чуть ли не матом на боцмана: «Твою в душу, в печенку …. Мать, убери скотину!!! - у боцмана от натуги даже лопнули штаны поперёк. А Тобсону хоть бы хны: лает!

Первым, поняв причину нервозности собаки, разрядил обстановку адмирал, обратившись к старпому: «Как звать пёсика, старпом?». Старпом и назвал: «Тобик. Мать его…». Адмирал, смеясь, пригрозил пальцем: «Тобик, нельзя на начальника лаять!».

И Тобсон выдал свой коронный номер: сел на хвост и сделал всему миру известный жест. Штабная свита покатилась со смеху. Тобик это принял за некий своеобразный «бис» и пукнул так, как он и за мосол не делал. Замечаний по кораблю в тот день от штабных не было. Зато в кают - кампании флагмана хохот стоял невообразимый. А боцман был с тех пор стал в фаворе у начальства.

Вперед
Содержание
Назад


Главное за неделю