Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Авиация в деревне

Уже пополудни, когда бабы шли с фермы на обед, им навстречу выбежала целая ватага ребятишек. Хотя с войны и вернулось едва не треть мужиков, но за десять лет население на селе поприбавилось и изрядно. А страна, выбравшись из руин и пепелищ, становилась на ноги. Электричество, радио, трактора, авиация… Всё это утверждалось по стране, но до села всё доходило как нечто невообразимое, чуть ли не фантастическое. И, стоило первому столбу под электропровода и радио появиться у сельсовета, как всё село знало об этом до мельчайших подробностей. Так случилось и тогда, июльским утром 1950 года.

- Летит! Да вона где, гля! Здо-оро-вущий! Ща сядет, небось. Поди, за котлованом!, - орали деревенские пацаны, завидев садящегося, как видно за деревней «кукурузника». Я и Ванька Марков, подтянув штаны, рванули к колхозному саду, на краю которого был вырыт котлован для водопоя деревенской скотины. А уж за ним далеко, сколько видели глаза, простиралось ковыльное поле. Не слышали тогда о целинных землях.

А аэроплан и на самом деле сел. Так близко самолёт не видел из нас никто. Разве что в кино, когда приезжала на быках передвижка.

-Вона, сел!!! Гришуха, гля, да вон он, за деревами! Здоровущий какой! Ух, ты! Да шустрей, ты! Того и гляди, улетит, не посмотрим!

А уж от фермы и конюшни бежали мужики да бабы. Побросали вилы, грабли, подойники…Вчерашние фронтовики шли особняком и степенно. Уж они - то повидали разных чудес на войне, да по заграницам. Вскоре вся деревня была у самолёта.

Даже Шаврак с подельниками не успели похмелиться, хотя бабка Цеделёнчиха нацедила им четверть самогона, как видно дров напилили, что леваки ей ночью завезли. Каким-то образом очутился здесь даже рахитный ребёнок пьяницы Кутюли, 17-й по счёту и по прозвищу «Рюмкин-110». Фуражку ему кто-то для смеха подарил с номером 110.

В деревне фамилии были не в ходу, чаще - прозвища. Нередко и сам имярек не мог вспомнить свою фамилию. Подлинность фамилий могли удостоверить два человека в деревне: председатель и почтальонка.

Между тем чумазый лётчик в кожаном шлеме возился подле мотора, тихо матерясь. Шаврак, не выпуская из рук огурец и бутыль, испрошал авиатора: «Слышь, милай, можа, чем подмочь?»

Но «милай» беззлобно послал его подальше. Шаврак даже не обиделся. Ведь с НИМ поговорил сам лётчик и тут же с собутыльниками ушёл «куда подальше» избавляться от похмелья. А крутнуть винт летун попросил самого здорового из пацанов - Ваську. Но крутнуть с видимым результатом не удавалось много раз, видно не ладилось что в моторе. Мужики, искренне переживая, тут же свернули цигарки «козья ножка» и разом задымили. На что уж авиатор всполошился не на шутку:

- Да вы чё, мужики, охренели! А ну как ковыль займётся, да самолёт пыхнет!!! Туши, давай, мать вашу!

Затушили, заплевали, затоптали:

-Ты уж того, паря, извиняй! Малость сглупили.

«Паря» извинил и попросил развернуть самолёт по ветру.

Тут Васька и крутанул.

- Есть контакт!», - крикнул лётчик и мотор взревел. Бабы испуганно завизжали и присели, держа подолы. Народ посторонился на всякий случай, даже Васька.

И долго ещё деревенские щурились, вглядываясь в небо: «Улетел!». Кому как, а нас, деревенских мальчишек, этот случай изрядно взбудоражил. А Ваську так и прозвали «Васька-лётчик». Всё чаще шли разговоры о Чкалове, Гастелло, Уточкине.

Спорили, кто важнее: моряки, лётчики, танкисты или разведчики. В библиотеке было не протолкнуться. А иногда слышалось: «А девкам здесь вообще делать нечего!».

Но про войну и разведчиков я прочёл книги раньше всех. Да и в школу пошёл с семи лет, а не как мои сверстники: в первый класс лет в девять и позже. Так что увлекался уже Жюль-Верном, Беляевым, Майн-Ридом и Джеком Лондоном. А мечтал слетать на луну и мастерил телескоп.

Пели мы тогда с подъёмом:

С героями Жюль Верна
И вы летали, верно
В снаряде на далёкую Луну

Реальная жизнь ожидала каждого из нас по-разному. Многие так и остались на ферме, конюшне и тракторе. А некоторых потянуло дальше: учиться в город. У нас-то школа была лишь до шестого класса. Пение преподавал безногий лётчик дядя Петя (не любил он по отчеству). Он раньше по поездам на хлеб песнями зарабатывал, да прибился к колхозу. Немецкий вёл настоящий, бывший пленный немец, баварец Шлей. Мы ему дали прозвище - «шлея», что в ремённой упряжке под хвостом у лошади. Он в своё время закончил художественную академию, так что мы, благодаря ему рисовали куда как здорово.

Научил нас Шлей, и столярничать за милую душу. В домах появились табуретки и лыжи, полки и скамейки для дойки, а то и столы. Вот только досок в деревне не сыскать: лесов-то на юге Западной Сибири почти нету. Даже единственный в деревне сортир у сельсовета имел лишь дверь с крючком и щеколдой, но без стен: их растащили на поделки деревенские.

Может где в городе и были кружки авиамодельные, судомодельные, планерные, то у нас в овраге были красная, зелёная и белая глины. А из них мы лепили «ястребки» и «мессершмиты. С ними тоже играли в войнушку. И росли. А война осталась в кино, да играх «Казаки-разбойники», и «Чапаев».

А коли по правде, то война в наших детских душах оставила не то чтобы след, а целую пахотную борозду. Ведь наши отцы, считай поголовно полегли на поле боя. А кто выжил, то был инвалидами в любой степени и по любому диагнозу. А чаще - душевному. Так и называли: душевнобольной. Нередко их унижали, нежели воздавали должное. Им, пришедшим живыми с поля брани.

А десятки тысяч, поистине героев были преданы незаслуженному позору под клеймом «без вести пропавший». Их вдовы и дети несли почти доселе это позорное клеймо лишь за то, что от их отцов не нашли ничего. Не то чтобы медальона, которых у наших солдат отродясь не полагалось, но и останков тела. Да и опять: кто их искал после войны и много ли ищут по сегодня?

Разорвало снарядом, погиб в подлодке или утонул с экипажем торпедированного немцами катере на переправе, взорвался в горящем самолёте при падении на территорию противника… А сколько сотен тысяч приняли мученическую смерть в концлагерях? Ко всему только теперь начинают «вспоминать» о «загранотрядах», не жалевших патронов по вздумавшим отступать своим же, пусть и штрафникам.

Многое нам, тогдашним пацанам порассказывали фронтовики за ковшиком умыкнутой для них у тёток и бабушек бражки. Да, мы искренне хотели быть военными, чтобы слава наша достигла отцовских и дедовских высот.

Не быть тебе в авторитете, не считаться настоящим пацаном, коли, не можешь сделать сам пусть деревянный пистолет, а то и «поджиг», стреляющий как из ружья. Нередко последний вышибал глаза и отрывал пальцы. Но ими хвастались и гордились: «Слабо! У меня двуствольный «поджиг» и финка!». И дрались «на кулачках» стенка на стенку, правда, отдельно от взрослых парней. Пока.

Кто-то мастерил ветряк, либо вычурного змея для запуска под облака. У меня недоставало для подзорной трубы-телескопа одной линзы. Где-то в кулуарах деревенской библиотеки я сыскал нечто замечательное. По-моему это была «Занимательная физика». Тогда ещё были такие книги. Куда подевались ныне-удел Наркомпроса ранешнего или Минобразования и культуры нынешних. Всё накрылось… интернетом.

Интернету, нынешнему вера фифти-фифти. То есть «пальцем в небо». Хотели мы и стремились ко всему чудесному, интересному, поверьте, - всей душой! Хотя нам, пожалуй, уже было предначертано судьбой стать героями. Нам и имена-то давали от героев. Валерий, Виталий, Александр - знакомые по военным сводкам имена. Теперь они принадлежат нам.

А однажды, изрядно поддавшие фронтовики зашвырнули меня в колхозный котлован, когда там не было деревенского стада. Да и не меня одного, поскидали, хохоча, всю детвору. Это называлось «Днём флота». Двое из деревенских фронтовиков служили на флоте. Может, именно благодаря им я и многие мальчишки в деревне научились плавать.

Честно скажу, что ныне призванные на флот в большей части и плавать-то не могут. И даже там, в учебном отряде особо не учат, а жаль. А уж фронтовых историй наслышались довольно. Как ныне говорят,- от «первоисточников». Вплоть до взятия Берлина и позже. К нам в деревню возвращались, чуть ли не до пятидесятых годов.

И, что удивительно, пройдя огни и воды, как парни, так и те, кто постарше не потеряли чувства юмора. Подъегоривали даже друг друга. Положим, меня, безотцовского парнишку, подослали на колхозный склад за хлебом. Туда специально пекли огромные караваи для механизаторов и косарей в поле. Изумительно вкусные, а с конопляным маслом в добавку - просто чудо!

Складом заведовал безногий фронтовик «Дендюля», а проще - дядя Степан. Мне едва было 4 года. Вот и подзадоривают: «Иди, Валерка, попроси хлеба. Скажи, мол, Дендюля, бля хромая, дай хлеба!». А сами, в подпитии ждут за амбаром. Попросил, конечно, и дал мне дядя Степан краюху с конопляным маслом, да солью посыпал: «Кушай, сиротка, да этих прохиндеев не слушай!». Вкус этого хлеба помню и сегодня. А вот почему масло конопляное теперь не делают? Скорее всего, не могут коноплю наркотическую отличить от той, из которой масло давят.

Не помню случая в деревне, чтобы не помогли человеку. Ещё в 50-е к нам, в Руслановку, да и в другие деревни Сибири «понаехало» сотни, а то и тысячи беженцев-переселенцев из Европы. Просились на постой, докопать картошку и просто поесть, а, коли не жалко-то, что из одежонки. Хотя была почти поздняя осень, но многим успели всем миром построить и обиходить землянки из дёрна. Дали скотину, птицу на развод, зимнюю одежду и даже катали пимы и шили полушубки. Моя бабушка дала овчины и шерсть на носки. Даже жадный объездчик Кутюля дал бесплатные билеты на порубку сухостоя в колках на дрова. И когда только и какой бездушной сволочью внесена в наш язык фраза: «Это ваши проблемы!».

В деревне всегда всё про всех знали: кто голодает, а у кого и штанов нету в школу сходить, да валенки одни на троих. А в классе у нас учились русские, цыгане, немцы (волжане), киргизы и казахи. Ходили в гости в аулы, в табор, а вот с немцами особо дружбу не водили. Ещё бы! Хотя наши немцы вовсе и не фашисты, но ведь немцы…Хотя трудились немцы куда проворнее и грамотней наших. Попасть на комбайн, где тракторист и комбайнер немцы, было редкой удачей. У них всё до винтика предусмотрено. За всю уборочную немец и часа не простоит, коли вёдро на небе, да валки сухие.

В общем-то известно, что поступки - основа привычек. Укоренившиеся привычки и есть традиции, подчас хранимые в веках. О русских традициях сказано, написано достаточно, чтобы следовать им. Но традиции, прежде всего надо блюсти. Вечно, пока существует нация, народ, их породивший.

Вперед
Содержание
Назад


Главное за неделю