Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    62,16% (46)
Жилищная субсидия
    18,92% (14)
Военная ипотека
    18,92% (14)

Поиск на сайте

А. Сергеев. «Варяг» — сын «Варяга»

А.СЕРГЕЕВ

...КТО ЗАБУДЕТ О ПОСТОЯННО ГРОЗЯЩЕЙ НАМ ОПАСНОСТИ, КОТОРАЯ НЕ ПРЕКРАТИТСЯ, ПОКА СУЩЕСТВУЕТ МИРОВОЙ ИМПЕРИАЛИЗМ,— КТО ЗАБУДЕТ ОБ ЭТОМ, ТОТ ЗАБУДЕТ О НАШЕЙ ТРУДОВОЙ РЕСПУБЛИКЕ.

В. И. Ленин.

Мы боимся высоких слов, но, право же, моя первая встреча с ним была, как объяснение в любви.

Объяснением без слов...

Потому что «он» — это корабль.

Он появился как трепетная морская легенда из глубокой, пронизанной солнечной пылью дымки, разваливая острым форштевнем ослепительно синюю волну с белыми прожилками весенних, еще не успевших растаять льдинок.

Они с шорохом проносились мимо его бортов, исчезая в буруне за кормой, и становились различимыми уже далеко позади от этих, словно летящих, стремительных обводов могучего корпуса.

Олицетворенная мощь, соединенная с гриновской сказкой: вращающиеся сетки радаров, как рвущиеся паруса, и могучие тела больших и малых ракет, распластавшиеся на пусковых установках...

— «Варяг» пошел,— я знал, что мой спутник — капитан 1 ранга влюблен в корабли и море. Но сейчас и его лицо выражало гораздо большее, чем просто восхищение увиденным волшебством — сложную гамму чувств, в которых была гордость.

— «Варяг» пошел...

Много раз потом я слышал эти слова.

Прославленные корабли не умирают, и когда со стапелей сошел новый могучий красавец, Постановлением правительства СССР крейсеру- ракетоносцу Военно-Морского Флота Советского Союза присвоили гордое имя «Варяг».

Эхо далеких битв тревожит сердца потомков, и непрерывна боевая эстафета поколений: крейсер получил наименование гвардейского.

«Варяг» входит в нашу жизнь с детства. Мы рождаемся и растем с песней о корабле, который идет через годы и годы, держа на опаленном гафеле изрешеченный осколками андреевский флаг. А потом начинается юность и зрелость, и мы уходим в моря и океанские просторы с этим именем: оно стало мерой мужества.

...Мы стоим с Костей Шацковым на берегу бухты Золотой Рог. У пирса пронзительно кричат чайки. Голубыми акварельными тенями выплывают из золотистой утренней дымки сопки на другой стороне бухты.

Костя, моряк и журналист, задумался.

— Ты вот занимаешься историей «Варяга». Когда мы на «Витязе» были в Японии, зашли на русское кладбище и там — могилы матросов с «Варяга».. .



Годы и люди.

Разбросала судьба варяжцев по всей земле. Дрались они на баррикадах Москвы и завьюженном Задонье. Лежа т под обелисками у Тихого океана, где прокладывали когда-то свой курс Беринг и Шелехов, и на далекой японской земле. Музеи бережно хранят реликвии.

— Интересно, какой там, у Чемульпо, Рудневу виделась Россия? — Костя тогда задумался.— Ведь он не думал, что останется живым...

Я вспомнил тогда могилу Руднева в его бывшем имении. Я был там весной, когда темные вербы раскрыли белую завязь, и снег темнел в перелесках, и грустной левитановской радостью светились стволы берез.

Бронзовый Руднев смотрел далеко-далеко. В сторону горизонта. Наверное, отдаленные тысячами миль от этой черты, он видел идущие в океан корабли.

Боевая тревога!

Тревожные звонки поднимают всех на ноги. Дробью пулемета — по трапам матросские каблуки.

Не успеваешь опомниться, как динамик сообщает:

— Пост к бою готов!

— БЧ к бою готова!

— Готов... Готов... Готов...

Суховатые доклады — как пульсирующий нерв крейсера.

Сейчас он напряжен, этот нерв. Замерли люди в боевых постах. Склонились над картой штурманы. «Варяг» начинен электроникой: он похож на своего предшественника не больше, чем современный трансконтинентальный лайнер на каравеллу Колумба.

Дрожат стрелки циферблатов. Напряжены лица.


«Варяг» стал символом мужества русского флота. Сын «Варяга» олицетворил ракетную мощь советского флота.

Только что, как ураган, все на крейсере двигалось и бежало. Сейчас — тишина, мерно подрагивает в стремительном движении корпус. Сосредоточенно лицо командира. Только глаза смеются: их не переделаешь — они от природы такие.

— Цель...

— Есть цель...

Дрогнули тела ракет.

Кругом — серая мгла.

Но ведь и бьют нынче — не прямой наводкой: умные приборы поведут ракету к невидимой отсюда цели. И промаха не будет!..

Они очень разные в эти секунды — командир и старшина команды электриков, ракетчики и штурманы.

Этот приоткрыл рот. Другой нервно трогает стекло прибора. Третий по виду спокоен. Только жилка набухла у виска.

Включаются схемы на автоматах.

— Наводка выполнена!

— Товсь!

— Три, два, один...

— Залп!

Спрятанный в дюзах гром вырывается на простор.

Грохот ударяет в уши. Вздрагивает крейсер.

Огненные стрелы разрывают серую муть, повисшую над океаном...

— Между прочим,— поясняет офицер,— «Варяг» может наносить удары по воздушным, надводным и подводным целям.

— А как стрельбы?

— Передали, что отлично...

Командир корабля доволен и улыбается :

— Иначе нельзя. Варяжцы гордятся своим кораблем — он один из лучших на флоте. И традиции обязывают...

Огненный закат полыхает на горизонте. Море становится бездонно-темным. Опускается ночь. Высоко-высоко в небе глухой рев: на базу возвращаются морские ракетоносцы.. .

На «Варяг» идут письма.

Здесь вам обязательно расскажут о письме бывшего трюмного квартирмейстера того «Варяга» Федора Федоровича Семенова.

Это ему в далекую отчаянную минуту 1904 года отдал дрогнувшим от боли и нежности к своему кораблю голосом Руднев приказ открыть кингстоны и топить крейсер.

«Мне 90 лет,— писал Федор Федорович.— Но душой я с вами. Хочу служить на новом корабле. Прошу зачислить в состав экипажа...»

След поколений...

Мы редко вдумываемся в смысл этих слов.

Но теперь, когда я думаю о бое при Чемульпо, я вспоминаю и обелиск во Владивостоке, и рассказ товарища с «Витязя», и письмо трюмного с «Варяга», и летящий в белой пене ракетоносец.

Звенья одной цепи ассоциаций... На «Варяге» в деталях и мелочах помнят 21 мая 1966 года, в этот день на крейсер прибыл Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев.

Долго ходил он по кораблю, знакомился с боевой учебой и жизнью моряков, подолгу разговаривал с матросами и офицерами.

Покидая «Варяг», он сделал запись в книге почетных посетителей: «Впечатление о воинах-тихоокеанцах и гвардейском крейсере «Варяг» осталось очень хорошее.

Могучая и грозная техника находится в умелых и надежных руках».

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю