Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

Война с Японией

ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ

9.08.45 г. Война с Японией! Идем на боевое задание. По фарватеру Невельского. Впервые с лоцманами. Вечером - у 65-го буя.


Война с Японией


Война с Японией. Война!
Итак - окончились ученья,
и что-то вроде облегченья
вдруг прокатилось, как волна.

Четыре года
день и ночь
сердца людей несли готовность.
И всё же -
тлела в них виновность
от невозможности помочь.

Теперь настал и наш черёд
вершить...
А ну-ка, одолейте!
... Стоим на якоре, на рейде,
но завтра двинемся вперёд.

Куда?
Пока ещё - секрет.
Нам не объявлено приказа.
Мы грузим ящики с барказа -
запас консервов и галет...

А мысль у всех у нас одна:
что указует нам десница?
Но - скоро - дело прояснится.
Война с Японией.
Война...

О начале войны с Японией мы узнали рано утром, хотя поняли, что она вот-вот начнется еще накануне. Утром на катере к командиру пришли какие-то офицеры и у него в каюте устроили совещание. Корабельных офицеров на него не пригласили, и большинство из нас ранее даже не знало и не видело, прибывших на совещание.

По окончании этого совещания командир собрал в кают-компании корабельных офицеров и проинформировал о том, что нам предстоит срочно выполнить минную постановку в Сахалинском заливе, что все документы на нее уже разработаны, что только что у него прошло совещание командиров морских охотников и торпедных катеров, приданных нам в охранение, на котором согласованы и уточнены все вопросы, связанные с постановкой. Он сообщил также, что командованием НАВМБ он назначен командиром заградительной группы, при этом в его словах чувствовалась явная гордость. Дав указание Захарьяну тщательно готовить все свое хозяйство к минной постановке и сообщив ему, что в ближайшее время из Кахинской должен прибыть катер с клапанами потопления, командир всех отпустил. На выходе из кают-компании он взял меня за локоть и завел к себе в каюту. - Вот что, Смирнов, - сказал он мне. - Мины мы должны ставить уже завтра - это ты слышал, - поэтому в Сахалинский залив, в район буя N 65, нам придется идти по фарватеру Невельского. Мы там еще не ходили. Мне предложили взять лоцманов. Я подумал: - Дело слишком серьезное, чтобы рисковать, - и согласился. Так что, пойдем с лоцманами. Не огорчайся. Заодно оба поучимся у них. Как ты на это смотришь? - Я ответил, что смотрю положительно, что дело, действительно, слишком серьезное, здесь не до амбиций, и что поучиться всегда полезно. Он был, кажется, удовлетворен моим ответом.

Около 12 часов дня подошел катер из Кахинской. Клапаны были доставлены в лучшем виде. Минут через сорок после этого подошел катер с лоцманами. Их было трое. Один прошел к командиру, а двое сразу попросили провести их на мостик, что я и сделал.

В 13.00 мы снялись с якоря и начали движение в район постановки, ведя на буксире два торпедных катера.

Нетипичная проводка


О, лоцманы! Речные знатоки!
И, всё же - довелось нам повстречаться.
Ругнуть бы вас.
Но совестно реки.
И остаётся - только восхищаться.
А было так.
Мы покидали порт
и в море шли
с особо важным грузом,
когда вы двое
поднялись на борт,
где я вас встретил в кителе кургузом.
- Прошу на мостик -
график торопил.
И командир - нечастое явленье -
встал позади и молча уступил
проводкой непростое управленье.
Вы повели. Фарватер был широк.
Я это знал.
Но вы, чего-то ради,
корабль крутили словно катерок
на светлобурой искрящейся глади.
- Полградуса левее!
- Два - правей!
И - вновь: - Левее четверть!
(Без натяжки!).
Крутил штурвал - попробуй мировей -
непревзойдённый старшина Шабашкин.
Он сам пришёл служить из речников
и чувствовал смущенье ли,
вину ли...
И я спросил вас,
без обиняков,
- А, вот, сейчас -
зачем вы подвернули?
Один весьма сердито промолчал.
Другой сказал,
что слева есть намывы.
Я никогда их здесь не замечал.
Смотрел и ждал.
Учился терпеливо.
И в узкости я был вознаграждён,
хоть испытал сомнительную радость:
там, где камней барьер нагромождён,
вы не свернули с курса ни на градус.
Я понял вас.
Готовый полюбить,
я верил вашей мудрости речистой.
А вам-то - цену только бы набить
на мудрости.
Ведь вы - специалисты!
И даже цель была у нас одна.
И шла война...
О, нет, не понаслышке!
Я понял вас. Спасибо вам.
Ни дна
позвольте пожелать вам,
ни покрышки.
Всё было без посадок,
без потерь.
Начальство похвалило вас: - Отлично!
... Я ту проводку помню и теперь,
хоть, может быть, она и нетипична.

Лоцманы слишком беспокоились о своем реноме. Это оставило у меня огорчительный осадок на всю жизнь. Позже я встречал таких людей, таких “специалистов”, не только в среде лоцманов. Оказалось, что их не так мало. Но до того я с ними не сталкивался, это был первый опыт, весьма поучительный. Больше в своей штурманской практике я с лоцманами никогда не плавал. Квалификация у лоцманов, безусловно, была очень высокая. Они только пока шли по Амуру позволяли себе “поиграть мускулами”. С поворотом на фарватер Невельского у мыса Большой Чхиль эти “игры” немедленно прекратились. Немудрено. Этот фарватер наиболее узкий и извилистый. Особенностью его является очень резкий переход от сравнительно больших глубин на оси фарватера к мелководьям: стоит незначительно уклониться от курса и корабль на мели. По данным, полученным нами на 8 августа, наименьшая глубина на фарватере Невельского на малую воду была 2,9 метра. Наша осадка кормой с полным запасом мин составляла 3,4 метра. Поэтому мы вышли с расчетом прохода бара в полную воду. Это, конечно, было очень рискованно, и от лоцманов требовался большой опыт. Почти весь маршрут они стояли по краям ходового мостика, один на левом борту, а другой - на правом, всматривались в кромки фарватера и изредка, на очень короткое время, сходились вместе и вполголоса что-то обсуждали. Ни командир, ни, тем более, я в их действия не вмешивались и ни с ними, ни между собой не разговаривали. На мостике стояла тишина. Слышно было только как шипела вода, рассекаемая форштевнем. В процессе всего этого перехода на руле стоял старшина 2 статьи Шабашкин.

До буя N 65, своего конечного пункта, дошли без приключений, и в 20ч.30мин. встали на якорь в ожидании полной воды и рассвета.

С рассветом, в 5 ч. утра 10 августа, снялись с якоря от буя N 65, пошли в точку начала постановки и в 8 ч. начали ее.

Мы ставили мины


Мы ставили мины в районе Охотского буя
10-го августа,
помнится мне, на рассвете...
Задача такая: закрыть судоходный фарватер,
ведущий в Амурский лиман.
И эту задачу, конечно, мы не обсуждали:
мы ставили мины и были за точность в ответе,
за скрытность и время, которое нам отводили,
чтоб выполнить план.
На малом ходу, зачерствелую воду взрыхляя,
мы долго в пучину сажали железные клубни.
Минёр Захарьян -
мы его называли Серёгой, хоть был он Сероп -
от бессонницы серый,
стоял на шкафуте, смотрел на часы
и свистел в милицейский свисточек...
И был этот звук
словно глас оглушающе-трубный.
И падали мины...
Уже отработали почерк!
Два года спустя я узнал, что тральцы нас хвалили.
Тральцов похвала -
это высшая честь для минзага!
Хоть кто-то считает, что орден,
и, даже медаль - это всё-таки выше:
их можно повесить - и люди другие увидят.
А это же важно!
Но, пусть их считают, как могут...
А нам наша юность досталась как высшее благо:
мы делали то, что предписано было приказом,
не споря, не труся, единой семьёю...
И дружим доселе.
А, если придётся, -
врасплох не захватит тревога.

Мы ставили мины в районе Охотского буя
10-го августа,
да, сорок пятого года...
И лишь о победе
мы молча мечтали тогда.

К 12 ч. 15 мин. постановка мин первой очереди была закончена, и мы пошли в район буя N 60 для приемки мин с ТЩ-141 и баржи. Эта приемка была запланирована заранее, так как по плану, разработанному штабом НАВМБ, нам срочно предстояло осуществить постановку второй очереди мин, а наша миноподъемность для пополнения боезапаса без такого обеспечения потребовала бы возвращения в Кахинскую. В процессе постановки мин первой очереди я и лоцманы старались определять не только обсервованные координаты начала и конца линий “А-1” и “Б-1”, но и место каждой сброшенной мины. Насколько это удалось - судить не нам. Так или иначе нами было выставлено 199 мин, и всплывших мин не было.

ИЗ ОТЧЕТА по оборонительным минным постановкам Тихоокеанского флота. Оперативнй отдел штаба ТОФ, г.Владивосток, 1945 г. (ЦВМА, ф.2450, оп.4, д.143(11), л.13)

Операция была проведена в точном соответствии с планом, интервалы между минами и между банками выдержаны по времени. Всплывших мин нет. Минно-заградительная операция в Сахалинском заливе по точности постановки мин, по срокам выполнения и ясности задач для исполнителей является образцовой операцией.


Как я уже сказал, минную постановку обеспечивали два сторожевых катера (СК-81 и СК-82) и два торпедных катера, пришедших к бую N 65 у нас на буксире. Позднее я узнал, что силы поддержки состояли из четырех торпедных катеров 9 ОДТКА. Два катера находились в заливе Счастья и два - в Москальво. Выход торпедных катеров предусматривался по вызову командира заградительной группы. Прикрытие заградительной группы осуществлялось самолетами 59 ИАП, 73 БАП и батареями береговой обороны 4 и 139 ОАД. Четыре самолета-истребителя и три средних бомбардировщика находились на аэродромах в немедленной готовности к вылету. Батареи 139 и 4 ОАД NN 953, 954, 137 и 295, в период нахождения заградительной группы в Сахалинском заливе, находились в боевой готовности N 2. Авиаразведка не осуществлялась по причине нелетной погоды: была низкая облачность. Два самолета МБР-2 117 АП находились на аэродроме в немедленной готовности к вылету.

Итак, мы пошли в район буя N 60 для приемки мин второй очереди. В 12ч.30 мин. в штабе НАВМБ было получено приказание командующего СТОФ о прекращении минно-заградительной операции, однако до нас оно не дошло. ТЩ-141 с баржей шли медленно. Когда мы прибыли к бую N 60, их там не было, и, в ожидании их прихода, мы встали на якорь. Стемнело. Вскоре выяснилось, что, для сокращения времени, более целесообразно организовать встречу не у буя N 60, а у буя N 51, о чем и было сообщено на ТЩ-141.

В 9 ч.25 мин. утра 11 августа снялись с якоря для следования к бую N 51 и в 11 ч.34 мин. были там. Тральщик и баржа нас уже ждали. В 14 ч. начали принимать мины с ТЩ и с баржи. В 15 ч.20 мин. окончили приемку, взяв на борт 120 мин. Пока принимали мины, к борту подошли два торпедных катера, и мы взяли их на буксир. Приказа на постановку мин второй очереди все не поступало, но и четкого приказа о прекращении минной постановки тоже не было. Тем временем кончился хлеб. Решили сходить в Рыбновск за хлебом. В 15 ч.39 мин. снялись с якоря от буя N 51 и в 17 ч.31 мин. отдали якорь на рейде Рыбновска. Неотлучно при нас находились два торпедных катера и СК-82.

Рано утром 12 августа, наконец, окончательно прояснилось, что минной постановки больше не будет, и нам надо следовать в Николаевск-на-Амуре. Вначале решили двигаться туда по фарватеру Невельского. В 16 ч.19 мин. снялись с якоря и пошли к бую N 65, но, дойдя до буя N 60, в 20 ч.10 мин. встали на якорь. Торпедные катера N 49 и 119 отдали буксиры и ушли за Петровскую косу. На якорной стоянке, подумав и посчитав, лоцманы решили не рисковать зря и двигаться к Николаевску по Сахалинскому фарватеру с переходом на Южный. Так и поступили. В 7 ч.46 мин. 13 августа мы снялись с якоря от буя N 60, в 19 ч.57 мин., от буя N 35 перешли на Южный фарватер, в 20 ч.25 мин. прошли траверз буя N 17 и в 21 ч.23 мин., ввиду наступления темноты, встали на якорь у мыса Джаоре. 14 августа мы продолжили путь: в 5 ч.02 мин. снялись с якоря и в 11 ч.15 мин. встали на якорь под правым берегом Амура на рейде Николаевска. Вскоре командир корабля и три человека из лоцманской службы на шестерке убыли в штаб. С приходом в Николаевск дежурным по кораблю заступил Захарьян. Когда, в 19 час., он сменился, мы на шестерке, которая отходила к молу за командиром корабля, убыли на берег проведать наших знакомых из медтехникума, но никого из них в общежитии не застали: нам сказали, что девушки в медсанбате и больше тут не живут. Около восьми вечера мы вернулись на корабль. Дальнейшие перспективы были пока неясны. Недалеко от нас, на рейде, стоял монитор “Хасан”.

ИЗ ПОЛИТДОНЕСЕНИЯ начальника политотдела Николаевской-на-Амуре ВМБ полковника А.Перельмана. 13 августа 1945 г. N 0090

(ЦВМА, ф.1596, оп.3, д.11, л.131)

Зм “Гижига” получил боевое задание: провести минные постановки. Заместитель командира по политической части лейтенант Игнатьев с помощью посланного на корабль работника политотдела лейтенанта Маликова организовали политическую работу по обеспечению операции...

... На проведенном митинге выступило 7 человек. Командир корабля довел задачу до личного состава ... Благодаря напряженной работе личного состава в срок были выполнены работы по приему боезапаса на корабль, в срок выполнена подготовка его и успешно проведена минная постановка. По оценке флагманского минера, постановка проведена отлично. Из офицерского состава следует отметить хорошую работу командира БЧ-1 лейтенанта Смирнова и командира БЧ-3 лейтенанта Захарьяна, обеспечивших успешное проведение минной постановки.

При выполнении боевой задачи отлично работали старшина 1-й статьи Косарев - старшина минной группы и старшина 2-й статьи Новиков - минер. Они обеспечили подготовку мин к постановке и провели ее организованно, без единой задержки. Отличились также: боцман Сорокин, электрик Гиншевский и краснофлотец боцманской команды Пищенко. В 5-й боевой части отлично работали комсомольцы Иванченко и Купцов.

Перед сбрасыванием мин комсомольцы делали надписи такого содержания: “За Порт-Артур и Цусиму от пополнения советских моряков”, “До востребования японским кораблям”...


О боевом подъеме и напряжении, с которым работал личный состав корабля, свидетельствует хотя бы такой факт, что перегрузка второй партии мин, доставленных в море к кораблю на барже, была проведена в рекордно-короткий срок - 1 час 12 минут, тогда как, по нормам и расчетам, на это было отведено 10 часов...

15 августа, в среду, ближайшие перспективы несколько прояснились. С утра нас начали усиленно посещать флагманские специалисты базы: флагмех, флагхим и другие, а к обеду выяснилось, что мы должны принять большое количество боезапаса для Москальво и что туда же с нами должна идти партийная комиссия НАВМБ. Зачем - этого мы не знали. В обоих погребах были мины. Поэтому принимать боезапас можно было только на верхнюю палубу. Весь боезапас находился на баржах и предстояло его перегрузить. В 15 ч.45 мин. снялись с якоря для подхода к барже с боезапасом, которая стояла под левым берегом Амура, и в 16 ч. 30 мин. начали погрузку. Грузили одновременно с двух барж - с самоходной, которая стояла у правого борта, и с обычной, которая стояла у левого борта. Погрузка проходила очень четко и к 20 ч. 45 мин. была закончена. Поэтому в 21 ч. решили “прокрутить” имевшийся на борту фильм “Песня о России”.

На другой день, 16 августа, утром подошли два катера и отвели от нас обе баржи, на которых был боезапас. Затем, на шестерке, были отправлены на берег старшины и краснофлотцы, поступающие в распоряжение командования СТОФ для формирования сводного батальона морской пехоты - всего десять человек: два старшины 1-й статьи, два старшины 2-й статьи и шесть рядовых. Члены нашей команды смотрели на них как на счастливчиков. После обеда к борту подвели еще одну баржу с боезапасом. К 17 ч. 20 мин. разгрузили и ее. Вся верхняя палуба была заставлена ящиками. Они стояли и на крышках трюмов. А в трюмах-погребах были мины. Вот уж, поистине, настоящая бочка с порохом. Не зря нас держали на рейде и подальше от города.

После ужина подвели еще одну баржу - с топливным маслом. Пока его принимали шла демонстрация кинофильма “Эдиссон”. А я дежурил по кораблю и поздно вечером принял на борт парткомиссию НАВМБ.

17 августа, в 5 ч.25 мин. снялись с якоря для следования в Москальво. Это был день, когда десантные отряды, вышедшие из Советской Гавани и бухты Ванино, совместно с армейскими частями овладели городом и портом Эсутору на Сахалине. До этого, 16 августа, десант овладел населенными пунктами Торо, Тойхей, Ниси-Онура и Нью-Хаку. Особенно ожесточенным был бой на подступах к городу Яма-Сигай, продолжавшийся около четырех часов. Но ничего этого мы тогда не знали. Не знали мы и о том, что в Петропавловске-Камчатском готовится мощный десант на остров Шумшу - самый северный из Курильских островов. Информация в те времена распространялась плохо. Сейчас иногда и сам ловишь себя на мысли - как этого можно было не знать? Но ведь даже о сбросе атомных бомб на Хиросиму и Нагасаки 6 и 9 августа, мы, находясь на Дальнем Востоке, сравнительно недалеко от этих мест, узнали гораздо позднее, после того, как об этом передало московское радио. Иностранные передачи на кораблях (да и везде) слушать было строжайше запрещено, а своих передач (кроме московских) просто не было. И все мы находились либо в прекрасном неведении, либо в плену у различных слухов.

Итак, мы снялись с якоря и пошли по уже достаточно хорошо известному пути: река Амур, Южный фарватер, Сахалинский фарватер. По дороге останавливались минут на тридцать у мыса Вассэ, недалеко от Николаевска, брали на борт каких-то пассажиров. Вечером были уже в Сахалинском заливе и в 22ч.35мин., пройдя между банками, встали на якорь сравнительно недалеко от Москальво, не рискуя в темноте подходить ближе. На другой день, рано утром, снялись с якоря и в 6 ч.50 мин. встали на рейде старого Москальво. В 11 ч. 10 мин. к борту подошел катер с кунгасом, начали разгрузку боезапаса, к 13 ч. кунгас был полностью нагружен и отошел от борта. Наблюдая за процедурой разгрузки, мы поняли, что с такой технологией мы провозимся долго, надо подходить к пирсу бортом. Спустили шестерку. На нее сел помощник командира и один из моих рулевых (не помню, кто), и они осуществили промер для оценки возможности подхода и отхода от пирса при той воде, которая была и прогнозировалась на ближайшие несколько часов. Получалось, что в настоящее время подойти можно, а если мы успеем разгрузиться до 19 часов, то можно и отойти. В 16 ч.40 мин. снялись с якоря для подхода к пирсу. В 17ч.10мин. начали выгрузку боезапаса. В 18ч.30мин. закончили ее, немедленно отдали швартовы и отошли от пирса для следования обратно в Николаевск. Такого классического проведения грузовых работ я не видел ни до, ни после. Не было потеряно ни одной секунды. Боцманская команда и лебедчики работали артистично. Уже темнело. Пройдя траверз буя N 51, так хорошо знакомого нам по недавно произведенной погрузке мин, минут через сорок, в 23ч.58мин. встали на якорь на рейде селения Верещагино.

ИЗ КНИГИ “Тихоокеанский флот”, (Воениздат, М, 1966г., стр.226)

В 4ч.20мин. 18 августа десантные суда подошли к участку высадки мыс Кокутан, мыс Котомари (о.Шумшу) и под покровом тумана начали высадку первого броска десанта.


Да, мы стояли на рейде Верещагино на пути в Николаевск-на-Амуре, на острове Шумшу, на Северных Курилах шли кровавые бои, а мы этого не знали. Только спустя месяц мне рассказали о том, что в этих боях погибло два моих совыпускника - помощники командиров десантных судов ДС-527(7) и ДС-424(4) 5-го отдельного дивизиона десантных судов лейтенанты Драпеко Владимир Яковлевич и Леонов Михаил Федорович, оба 1924 г. рождения.

Еще два моих совыпускника и одноклассника лейтенанты Степанов Юрий Григорьевич и Баглаев Сергей Степанович, которые также были помощниками командиров десантных судов ДС-525 и ДС-46 на этом же дивизионе, получили тяжелые ранения.

Значительно позднее, в 1987 году, просматривая представления и приказы о награждении, я с некоторым удивлением обнаружил, что Драпеко, посмертно представленный к ордену Ленина, а Леонов - к ордену Красного знамени - и командир Петропавловской ВМБ капитан 1 ранга Пономарев согласился с этим - оба были награждены орденами Отечественной войны 1-й степени. Как и кем принимаются такие решения? Степанов же и Баглаев, будучи представленными к награждению орденом Красного знамени его же и получили. Дело, конечно, не в наградах, а в подвигах. Но, как сказал поэт, “... и все же, все же, все же...”.

Да, двоих из моих совыпускников уже не было, а я этого не знал.

19 августа, в воскресенье, в 5 ч. утра мы продолжили свое движение в Николаевск-на-Амуре. От буя N 39, по рекомендации командования базы, которое недавно ругало нас за плавание по Хуссинскому фарватеру, с целью ускорения возвращения в базу, свернули на этот фарватер.

Окончание баллады о Хусинском фарватере


Радиограмма:
- К двадцати ноль-ноль
сдать мины в Николаевск-на-Амуре.
До двадцати осталось семь часов,
а ходу нам -
не менее, чем сутки.
Об этом
немедленно доносит командир.
И через час
является ответ:
- Идите через Хуссинский фарватер,
который вами ранее освоен.
И мы пошли.
Потом - ходили все...

На этот раз плавание прошло без приключений, и в 15 ч. 59 мин. мы встали на якорь на рейде Николаевска-на-Амуре, под правым берегом. Едва встали, как пришло приказание немедленно идти в бухту Кахинскую и разгружать мины. В 16 ч.29 мин. снялись с якоря, в 17 ч.50 мин. пришли в Кахинскую и встали на якорь. В 18 ч.30 мин. РЗМ “Бира” подошел к борту и мы начали выгружать на его палубу мины из погреба N 1. В 20 ч.20 мин. РЗМ “Бира” отошел от борта с личным составом корабля для сдачи мин в минную партию и в 23 ч.55 мин. снова подошел к борту.

Поскольку было воскресенье, то с приходом в базу весь личный состав, свободный от выгрузки боезапаса, мылся и стирался. С наступлением понедельника продолжили выгрузку мин на РЗМ “Бира” и к 2 ч.30 мин. ночи разгрузили второй погреб. РЗМ “Бира” ушел. В 6 ч.10 мин. 20 августа снялись с якоря и пошли вниз по Амуру, но тут какая-то незадачливая лодка стала пересекать курс, двигаясь в сторону правого берега. Чтобы избежать столкновения и не утопить лодку, отвернули влево, тут же ткнулись в бровку фарватера и сели. Это произошло в 6 ч.30 мин. И только в 11 ч.45 мин., разгрузившись, РЗМ “Бира” подошел к борту. Завели носовой швартов, корабль развернуло на 100о, он снялся с мели, и мы пошли дальше. В 13 ч.30 мин. встали на якорь под правым берегом реки Амур на рейде Николаевска, сразу же спустили на воду шестерку, и командир ушел на ней в штаб. Команда работала по боевым частям и службам, а вечером, в 21 ч. демонстрировали кинофильм “Черевички”. Командир вернулся из штаба поздно и прямо прошел к себе в каюту.

ИЗ АРХИВОВ (ЦВМА, ф.2450, оп.4, д.143(12), л.3)

В 4 часа 19 августа в штабе Тихоокеанского флота была получена шифрограмма Главнокомандующего Советскими войсками на Дальнем Востоке:

Командующему 1 ДВФ, копия ... командующему ТОФ:

Исходя из задачи, поставленной перед Советскими войсками на Дальнем Востоке, приказываю:

1. Первому Дальневосточному фронту в период с 19 августа по 1 сентября оккупировать половину острова Хоккайдо к северу от линии, идущей от города Кусиро до города Румое, и острова южной части Курильской гряды до острова Симусиру-То, включительно.

Для этой цели при помощи судов ТОФ и частично Морского флота в период с 19 августа по 1 сентября 1945 г. перебросить две стрелковые дивизии 87 СК

N 10 Василевский Троценко

ИЗ КНИГИ “Тихоокеанский флот”, (Воениздат, М; 1966 г., стр.217-219)

В 6 час.50 мин. 19 августа корабли с десантом ... направились из Советской Гавани в Маока... Утром 20 августа корабли в сплошном тумане подошли к порту Маока. В 7 ч.33 мин. последовал сигнал начать высадку... в 14 час. 20 августа десант овладел портом и городом Маока.


Вперед
Содержание
Назад


Главное за неделю