Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

РЖАВЫЙ ОСКОЛОК В ТРАВЕ

Свою замечательную книгу о Хаджи-Мурате, чело­веке большого мужества и отваги, Лев Толстой начи­нает такими словами:

«...Я возвращался домой полями. Стояла самая се­редина лета. Луга убрали и только что собирались косить рожь...»

На краю поля увидел Толстой раздавленный репей и подумал:

«...Экая энергия! Куст раздавлен, сломан, вмят в грязь, а один стебель все еще торчит вверх... стоит и не сдается...»

Почему все это припомнилось мне теперь у дерев­ни Гостилицы, у совхозных полей: и скошенные луга, подернутые утренними туманами, и раздавленный ропей, который отстаивает жизнь до последнего?

Может быть, потому, что Гусейн Алиев любил эту удивительную книгу? Может быть, потому, что поле, и цветы, и молчаливый лес, и случайный ржавый ос­колок снаряда, затерявшийся в траве у того места, где умер Алиев, снова воскрешают в памяти его историю?..

Я иду вдоль совхозного поля. Ищу хоть какие-ни­будь следы войны, следы разыгравшейся здесь когда-то трагедии. Но их нет—

Новые, совсем городские дома поднимаются за по­лями, на которых тарахтят тракторы и работают люди.

Многие из них не знают войны. Другие ее почти забыли.

Но ведь я и не предполагал, что кто-то вспомнит воздушный бой летом 1941 года. И приземлившийся в этих местах советский истребитель, и окровавленно­го, умирающего пилота.

Я не ждал, что кто-то сведет меня на место, на небольшую лесную полянку, где растет высокая соч­ная трава и пряно пахнувшие цветы, и скажет:

— Вот здесь это и случилось...

Нет, я не ждал такого. Нельзя требовать от чело­веческой памяти невозможного...

Но ведь есть воображение. Великое человеческое богатство. Ведь можно лечь на траву и, глядя в голу­бое небо, представить себе воздушный бой.

...Вот истребитель делает боевой разворот. Идет в атаку. Трасса его пулеметной очереди коснулась плос­кости фашистского бомбардировщика. Черный хвост ды­ма тянется за стервятником. А сам он уходит куда-то за лес. И там, за макушками сосен, глухо взрывается.

И еще один падает поблизости и горит. Я вижу разбитую кабину, искореженные плоскости, которые лижет огонь, и бесчувственные тела фашистских пи­лотов, неудачливых завоевателей».

И третий, постыдно удирающий бомбардировщик...

А потом грохот и трескотня боя смолкают. И толь­ко огромным шмелем гудит в небе мотор истребителя.

Вот где-то здесь, совсем рядом, была примята тра­ва самолетом Алиева и кровь его капала на эту тра­ву, когда Гусейна вынимали из разбитой кабины...

Я поворачиваюсь на бок. Внимательно осматриваю траву. Карабкается по стебельку трудолюбивый и веч­но занятый муравей. Остановился, поводил усиками, словно локаторами, и заспешил дальше по своим му­равьиным делам. Белая бабочка на минуту присела на цветок. Сложила крылья. В перелеске птицы заве­ли песню. Должно быть, чижи. Высоко в небе, там, где еще минуту назад видел я подбитый истребитель, запел свою звонкую песню жаворонок...

Гостилицы... Интересное, какое-то теплое название. Очень русское и доброе. Придумали его, наверное, еще наши прапрадеды. Самая обычная деревня Ленин­градской области. Ничем особенным неприметна. А так ли?

На деревенской площади видел я скромный обе­лиск — памятник героям гражданской войны, героям ожесточенных боев за Петроград.

А рядом — другой памятник — героям Великой Отечественной. Тем, кто в 1944-м стоял под Ленин­градом, прорывался к Нарве и Таллину.

В Гостилицах находится известный на всю область совхоз «Красная Балтика»...

...В небе гудит самолет. Нет! Это уже не плод моей фантазии, а настоящий самолет.

Мирный стук его мотора не похож на шмелиное гудение мотора истребителя... Это АН-2, «Аннушка», покачивая крыльями, выплывает из-за леса. Делает разворот и заходит на поля. Самолет сельскохозяйст­венной авиации. Летчики помогают полеводам. Под­кармливают поля. Обычное в наши дни явление.

Но для меня появление в чистом небе самолета кажется необычным. Мне все еще видится не мирная «Аннушка», а тупоносый «Ишачок» — И-16... Я слежу за уходящим самолетом и думаю: «Знают ли пилоты, слышали ли они когда-нибудь об Алиеве?!

Если б знали: что вот здесь, над этими местами, гремел бой, что здесь он, умирая, посадил самолет... Если б они знали...»

Я поднимаюсь с травы. В моих руках — ржавый осколок снаряда. Я нашел его здесь случайно. Среди травы и цветов. Он пролежал много лет никем не за­меченный, потому что никому не был нужен...

Мне он тоже не нужен, ржавый, исковерканный ку­сок металла. Он был только толчком. Он помог вспом­нить и представить...

«Может быть, бросить его на дороге? — размышляю я.— Ребята поднимут... Поднимут ли? Они, наверное, и не поймут, что это такое. Они не поверят, что ржа­вый кусок стали мог убить человека, разбить мотор самолета, пробить насквозь плоскость.

Они не знают, что это такое. Для них снарядный осколок просто ненужная железка...

А может быть, это и хорошо? Хорошо, что они не знают что это такое... Наверное, так!»

Я возвращаюсь домой лугами. Размахиваюсь и за­брасываю кусок ржавого металла, ненужную желез­ку, далеко в траву.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю