Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,16% (48)
Жилищная субсидия
    18,42% (14)
Военная ипотека
    18,42% (14)

Поиск на сайте

ЗДРАВСТВУЙ, ЛЕЙТЕНАНТ!

— Здравствуй, Гусейн! Помнишь, впервые мы по­знакомились с тобой в Гатчине, в читальном зале ар­хива?

Я, волнуясь, открыл серую папку и увидел твои глаза с грустинкой... Тогда я увидел тебя впервые, но что-то сразу потянуло к тебе. Может быть, матрос­ская тельняшка, такая же родная и близкая, какую носил когда-то и я?

На какое-то мгновение я увидел себя рядом с то­бой. Увидел в такой же тельняшке и форменке с го­лубым воротничком. Вот только значка парашютиста у меня не было...

Сегодня я хочу, чтобы ты снова был рядом. И на этот раз не в читальном зале архива, где царит тишина, словно люди, работающие там, прислушиваются к голосу истории.

Я хочу, чтобы ты был рядом со мной на самой люд­ной и шумной улице... Ты уже улыбаешься. Ты уже догадался! Ну, конечно же, на улице нашего Баку!

И то, что это самый прекрасный и самый замеча­тельный город на свете, могут понять только такие же, как мы с тобой, бакинцы.

Когда-то давно Максим Горький сравнивал бакин­ские заводы и нефтяные промыслы с адом, а сам го­род — с Неаполем.

Французам бакинский порт напоминает Марсель, а горы вокруг — Ниццу. И немцам, и финнам, и юго­славам наш город обязательно что-нибудь напомнит. Но мы-то знаем — Баку есть Баку. И ни на что дру­гое он не похож...

А ты, Гусейн, не забыл еще Баку? Нет, конечно! Разве можно забыть Родину? Так пойдем же! Идем смелее, лейтенант!

Вот прошли мы с тобой по проспекту Кирова и свернули на Торговую. Не узнаешь? Теперь эта улица носит имя поэта Низами. А помнишь?

По вечерам здесь встречались с девушками, гу­ляли...

Если пойти дальше, пройти через Книжный Пас­саж и выйти на бывшую Кривую, можно и вообще за­путаться. Нет больше Кривой с летним кинотеатром «Красный Восток», есть отличная площадь...

Я помню — твое детство прошло в старых кварта­лах. Там жили ремесленники, кебабчи и шашлычники, мелкие торговцы, игроки и даже гадалки. Окна из всех комнат дома выходили на один двор, маленький слов­но колодец. Соседи знали все друг о друге.

Осенью, когда дул знаменитый бакинский норд, улицу заносило пылью и песком. Зимой она превращалась в мутный поток, по которому шлепали босо­ногие пацаны — твои сверстники и товарищи.

Помнишь первые новостройки Баку? Дворец Печа­ти, Сабунчинский вокзал, дом Каспара — Каспий­ского пароходства на набережной, гостиница «Инту­рист»?

Кстати, это место тебе должно быть особенно па­мятным. Ведь совсем рядом, почти напротив, завод «Парижская коммуна», на котором ты когда-то ра­ботал.

Помнишь один случай, который произошел с то­бой вот здесь, возле гостиницы? Мне рассказал о нем твой старший брат.

Ты возвращался с работы вечером. Устал, конеч­но. Шел и думал о чем-то своем. Подходил к трамвай­ной остановке и вдруг увидел...

Слепой, тыкая в землю палкой, словно щупальцем, вышел на трамвайные рельсы. То ли мешали сумер­ки, то ли зазевался вожатый, но трамвай не убавил скорости.

Тогда ты бросился к человеку, почти под вагон. Оттолкнул его в сторону, а сам едва не попал под колеса. Тогда тебя покалечило серьезно: разодрало в кровь руку да и лицо...

А помнишь, как ты прятался несколько дней от матери после одного неудачного парашютного прыжка? Тебе пришлось приземляться при ветре. Не успел «погасить», прижать к земле парашют, и он, раздуваясь как парус, потащил тебя по земле. Поца­рапал лицо и руки... Неделю ходил весь перебинтован­ный, пугал товарищей... А помнишь?

Я говорю с тобой о Баку, о нашем родном городе, но ведь я уже и не бакинец. Я бакинец только душой, а давно живу в Ленинграде. Так уж сложилась моя жизнь. И как редко, как до обидного редко, при­ходится мне бывать в Баку!

Но ведь Ленинград и для тебя не чужой город. Ведь ты защищал его...

Я живу в новом районе, на самой окраине Ленин­града. Можно считать, что город начинается с моего дома — он самый последний по номеру из всех ле­нинградских домов.

На том месте, где стоят наши дома, был когда-то аэродром, и на нем базировался один из полков вашей дивизии, Гусейн...

В стороне, за домами, за лесопарком, знаменитое Пискаревское мемориальное кладбище. На нем, в брат­ских могилах, лежит почти полмиллиона ленинград­цев, погибших в суровую блокаду.

На строгом граните золотом выбиты слова, ставшие теперь известными всему миру: «Никто не забыт, и ничто не забыто...». И Вечный огонь и цветы...

Иногда я думаю о том, что Вечный огонь воплотил в себе огонь души каждого из погибших. И этот огонь никогда не погаснет...

— Здравствуй, лейтенант! Когда мы с тобой по­знакомились? В архиве? Нет, конечно! Меня знакоми­ли с тобой друзья. Если б ты только знал, сколько у тебя хороших друзей! И скольких людей я узнал через тебя, Гусейн!

Герой Советского Союза генерал-лейтенант Иван Георгиевич Романенко и поэт Всеволод Борисович Азаров... Бывший начальник штаба вашей дивизии Петр Львович Ройтберг и журналист Михаил Фрид­ман... Герой Советского Союза Игорь Александрович Каберов — да, твой Игорек, и Мазаир Абасов — твой Мазаир. Лейла-ханум Мамедбекова и кинооператор Сейфулла Бадалов... Директор 358-й школы Нина Александровна Сашина и учительница Валентина Зи­новьевна Еременко... А работники библиотек, и архи­вов, и музеев, и наконец, твои родные — старший брат Бала Ага и сестра Шкюфа-ханум?

Я приношу Вам всем огромную благодарность. ...Мне не хочется с тобой расставаться, лейтенант. Я привык к тебе. Почему я называю тебя «лейте­нантом»?!

Ведь твой родной 5-й истребительный полк дав­ным-давно был переименован в Гвардейский. А разве ты не достоин носить звание гвардейца? «Гвардии лейтенант»...

Мне грустно с тобой расставаться, Гусейн...



Оглавление
Назад


Главное за неделю