Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

«...ГОРЯЧИЙ ЭНТУЗИАСТ ПЛАНЕРНОГО СПОРТА...»

Дочерей было пять, сыновей — трое. За дочерей Кюбра Алекпер кызы как-то не беспокоилась: придет черед, появятся женихи и заберут из отчего дома. А сыновья должны твердо стоять на ногах сами. Они Мужчины, им предстоит нести заботы о семье.

...Передо мной на столе лежит ее портрет. Простое лицо, темный платок, скромное платье. Она выглядела моложе своих лет. Черные волосы, большие глаза и упрямо сжатые губы. У нее были узловатые рабочие руки и печальные морщинки от уголков рта.

Простая крестьянка, Кюбра Алекпер кызы, обреме­ненная семьей, так и не научилась грамоте. Зато она Делала все от нее зависящее, чтобы учились дети.

В ее памяти с дореволюционных времен сохрани­лись свои представления о людях уважаемых и замет­ных. Такими людьми были для нее трое. Первым — мулла. И не потому, что Кюбра-ханум была рели­гиозна. После революции она и чадры не носила. Про­сто мулла был одним из немногих людей, кто знал грамоту.

Конечно же, она вовсе не желала, чтобы кто-то из ее сыновей вдруг стал муллой! Она часто посмеива­лась над собой, повторяя старую азербайджанскую поговорку: «Муллой быть легко, человеком — труд­но». И было еще две профессии, которые в сознании Кюбры-ханум являлись самыми авторитетными и до­стойными. С давних времен помнила она важных ин­женеров на нефтяных промыслах Нобеля и Манташева. Они носили белые сорочки с галстуками и ез­дили непременно в фаэтонах.

Доктора тоже всегда пользовались извозчиками. Они тоже носили галстуки, белые крахмальные сороч­ки и еще очки в золотой оправе. Ей казалось, что ин­женер и доктор — самые почетные и солидные люди после муллы.

И жизнь повернулась так, что ее дети, ее сыновья стали людьми солидными.

Старший сын — Бала Ага кончил институт и по­лучил диплом инженера-нефтяника. Младший — Сулейман стал врачом. И только среднего — Гусейна мать не понимала. Он был любимым сыном, ласковым и заботливым. Но он не хотел быть ни врачом, ни ин­женером. Он грезил небом.

Старая мать с трудом привыкала к трамваю и ав­томашинам, она больше доверяла извозчику или по­просту ходила пешком, а Гусейн мечтал о самолетах.

Он был упрямым и настойчивым. Он готов был биться до последних сил, только чтобы мечты стали явью. Мать это знала лучше других.

Инженер — это мирная профессия, спокойная. И врач — тоже профессия мирная. Они на земле, со своими заботами, радостями и горестями.

А летчик в небе. И неизвестно, как он там держится. Ведь человек не птица. В любую минуту может свалиться на землю. Так по крайней мере казалось Кюбреханум.

...Мать умерла перед войной, в 1939 году. По сча­стью, она не узнала, что два ее сына — врач и лет­чик — останутся на поле брани. Оказалось, что и врач — профессия не очень-то мирная...

Когда она спрашивала сына, не страшно ли ему в небе, он только усмехался. Начинал горячо расска­зывать ей о том необыкновенном, волнующем чувстве, которое охватывает человека в небе, когда хочется смеяться и петь.

«Сев на чужого коня, — говорит народная муд­рость, — сойдешь на полдороге». И мать понимала, что Гусейну незачем садиться на чужого коня, если он твердо сидит на своем.

По вечерам, ожидая его прихода с аэродрома, Кюб­ра-ханум вспоминала Гусейна совсем маленьким, бо­соногим мальчишкой. Был он крепышом, летом це­лыми днями возился на Пиршагинском пляже, строил из песка каналы и крепости...

Потом подрос и пошел в школу. Ему приходилось донашивать вещи старшего брата... Работал и учился в ФЗУ. И вдруг появилось это увлечение.

С чего началось? Трудно вспомнить... Может быть, с первых запущенных в воздух змеев или с деревян­ных моделей самолетов, которые он так любил ма­стерить...

А в 1938 году о нем уже писали в газетах. Правда, Кюбра-ханум сама не могла этого прочесть. Прочли дочери. Но газету она сохраняла всю жизнь, до самой смерти. И при удобном случае с гордостью показывала знакомым и соседям:

— Это про нашего Гусейна... Видите, и в газете написали...

Заметка называлась «Крылатый Баку». Вот что в ней говорилось:

«...Комсомолец Г. Алиев — горячий энтузиаст пла­нерного спорта. Он взял на себя руководство группой планеристов из Дома пионеров, и теперь на планер­ной станции строится специальный пионерский ангар для двух планеров...»

Это была газета «Вышка» за 18 августа 1937 года. В той же газете рядом с заметкой о Гусейне стояла сводка боев в Испании, стояли сообщения о перелете через полюс в Америку Чкалова, Белякова и Байдуко­ва, об исчезновении в полярных широтах самолета Леваневского...

Все это было в одной газете. Этим жила в те дни страна. Этим жил и Гусейн Алиев, взявший на себя руководство группой ребят-планеристов.

В тот год летом семья жила на даче в Пиршагах. Вечером сыновья приезжали с работы, собирались к обеду. Гусейн, как всегда, приезжал позже всех. Од­нажды пошутил:

— Жди, мама... Я прилечу завтра... Готовь лаваш!..

И назавтра действительно прилетел. Самолет кру­жился так низко, что становилось страшно. Он кру­жился над пляжем и над морем, над домиками и ви­ноградниками и гудел, как тысячи пчелиных ульев.

Дочери бегали по двору, смеялись и махали рука­ми. Они видели пилота. Он летел так низко, что его ложно было узнать. Гусейн даже успел махнуть се­страм рукой.

Но мать всего это не увидела... Ей стало страшно зa сына, и она убежала в дом. Матери казалось, что самолет вот-вот заденет за провода и столбы, снесет крышу дома и врежется в прибрежный песок.

Вечером, за обедом, Гусейн смеялся и подшучивал над матерью. Он скрыл тогда, что за этот «рейс» его на несколько дней отстранили от полетов.

Никто так хорошо не знал Гусейна, как мать, ни­кто не смог бы рассказать о нем интереснее и под­робнее...

Кюбра-ханум умерла до войны. Она не узнала о судьбе своих сыновей. Не узнала о десятках газет, в которых были строки о ее Гусейне — стихи и рас­сказы, поэмы и очерки. Она не узнала о награде сына, о его подвиге...

Но узнав, наверняка не удивилась бы. Ведь для матери Гусейн был самым лучшим на свете, самым отважным и смелым человеком — как, впрочем, и все сыновья для своих матерей.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю