Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

«...ЗАСТЕНЧИВЫЙ, КАК ДЕВУШКА...»

— Я помню его совсем мальчишкой. Он пришел к нам в аэроклуб робким и застенчивым, как девушка! В те далекие годы я никогда бы и не подумала, что Гусейн станет героем. Вспоминая о нем сегодня, размышляя над его судьбой, я думаю по-другому: такие наверное, и становятся героями. Такие принимают решение один раз и уже на всю жизнь...

Мы сидим с Лейлой-ханум Мамедбековой в ее не большой комнате. Она вспоминает и рассказывает.

Я смотрю на эту немолодую уже женщину с восхищением, так, как смотрят наши дети на космонавтов. Я помню ее имя из своего далекого детства. Помню портреты на газетных страницах, помню кино фильмы, которые рассказывали о ее удивительной судьбе.

Годы оставили на ее лице свои отметки. Много было испытаний в жизни, много было и невзгод. Но глаза по-прежнему молоды.

Теперь она больна. Сердце очень часто дает знать о себе, и Лейла-ханум говорит неторопливо и негромко.

Но чем дальше в прошлое уходят наши воспомина­ния, тем ярче разгорается в ее глазах огонек моло­дости.

Жизнь ее была так богата событиями, что трудно вспомнить все. Смешно сказать, но еще в 1926 году Лейла-ханум была неграмотной и до 1928 года носила чадру.

В 1930 году она пришла в аэроклуб и надела шлем пилота. Она была первой женщиной-азербайджанкой, севшей в кабину самолета. Это случилось в феврале 1931-го...

У нее была большая семья — четыре сына и две дочери, но Лейла-ханум продолжала летать.

Вспоминая о том времени, она очень тепло говорит о муже Бахраме, рабочем-печатнике, который помог тогда, поддержал ее.

В 1934 году, когда Гусейн Алиев еще только робко переступал порог аэроклуба, Лейла-ханум завоевала первое место на воздушных соревнованиях республик Закавказья.

В 1935 году в Кремле Михаил Иванович Калинин вручил ей орден «Знак Почета».

Она дружила с замечательными летчиками — Гри­зодубовой, Водопьяновым, Слепневым.

В годы войны она рвалась на фронт. С замиранием сердца смотрела вслед каждому уходящему воинскому эшелону. Завидовала своим товарищам-летчикам.

Но у нее были дети... Шесть человек... Нашлась Для нее боевая работа и в Баку.

Лейла-ханум готовила парашютистов для глубоких тылов. Им предстояла сложная и опасная работа в тылах противника, где любой промах, любая неточность могли привести к катастрофе... Лейла-ханум работала без устали, не щадя ни себя, ни курсантов. Многие считали, что она слишком придирчива и строга.

А ей всякий раз, прощаясь с очередной группой выпускников, хотелось обнять каждого из этих молодых парней, хотелось по-матерински заглянуть в глаза и пожелать удачи. Ведь каждый из них мог не вернуться...

Ей запретили летать только в 1949 году. Но она продолжала работать на земле.

Когда она уходила на пенсию, уходила по болезни, ей было 52 года. И к этому времени трудовой стаж Лейлы-ханум Мамедбековой составлял тоже 52 года... Ведь каждый летный день считается за два!

Вот и получается, что всю свою жизнь буквальна она отдала небу, самолетам, авиации. Работала всегда много. Приходя домой, валилась с ног от усталости. Но утром, едва перекусив, мчалась на аэродром, чтобы снова и снова подниматься в воздух.

На простеньких учебных и тренировочных самолетах она налетала миллионы километров.

Лейла-ханум воспитала и обучила сотни летчиков, планеристов и парашютистов. Она и сейчас хорош! помнит многих из них. Помнит она и Гусейна Алиева...

Окончив аэроклуб, он работал вместе с ней инструктором, был секретарем комсомольской организации, потом уехал в военное училище...

Она помнит январский день 1941 года, когда Гусейн Алиев, уже в командирской форме, пришел с ней проститься. Он уезжал на Балтику...

Это было их последним свиданием. Гусейн был тогда весел, оживлен. Рассказывал об учебе в Ейске, вспоминал родной аэроклуб, расспрашивал о знакомых ребятах.

Это было на пороге страшного сорок первого... И кто же тогда мог знать, что всего полгода отделяет их от чудовищной катастрофы, от того дня, когда за­пекшиеся кровью губы Гусейна прошепчут последние слова: «Я выполнил... Прощайте...»

А в тот январский день он весело улыбнулся ей и сказал:

— До свиданья, Лейла-ханум! Спасибо за науку! Через год приеду в отпуск...

И ушел. Он запомнился ей улыбающимся, в новень­кой форме. Ярко начищенные пуговицы, золотые на­шивки на рукавах, фуражка с белым кантом, надетая чуть-чуть набекрень...

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю