Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Знакомства и встречи

Павел Дмитриевич Кузминский и сэр В. В. Захаров


С Павлом Дмитриевичем Кузминским я познакомился в 1886 г. в Техни­ческом обществе, где он вел войну с секретарем В. И. Срезневским. Началась эта война с записи Кузминского в книге общества: «С. с (1) Срезневский тогда-то учинил то-то...». Срезневский обиделся, книгу заявлений убрали; тогда Куз­минский вновь вклеил свое заявление, добавив, что у него 50 штук готово, и он будет их вклеивать. Пришлось оставить. Затем вмешался в дело генерал Фи­липпенко, написавший фельетон под заглавием: «Где тайна, туда зови прокурора». В этом фельетоне рассказывались разные мелочные «художества» В. И. Срез­невского, между прочим, такое, что Срезневский делает для одной фирмы фо­топластинки и печатает: «Пластинки фирмы X, изготовляются под наблюдени­ем магистра В. И. Срезневского». Филиппенко спрашивает, почему Срезнев­ский не печатает своего полного ученого звания — «магистр русской словесно­сти», а то могут подумать: магистр химии, магистр физики, магистр фармации, и отдать этим пластинкам предпочтение. Кузминский и этот фельетон вклеил в книгу заявлений.

Был некий полковник Козлов, придумал он «цифрарь диаграммометр» — ап­парат для измерения и суммирования диаграмм. Срезневский что-то придрался к этому прибору, и «фуражка полковника Козлова коснулась лица с. с. Срез­невского» в прихожей Соляного городка. Это Кузминский принял за начало счета времени и начинал свои заявления так: «В 187-й день после того, как фуражка полковника Козлова коснулась лица с. с. Срезневского...»

Затем последовал двухлетний промежуток, заявлений не было; оказалось, что Кузминский получил в Болгарии место главного механика болгарского флота и уехал в Болгарию, где и пробыл два года. Но вскоре император Алек­сандр III за что-то предложил болгарскому князю Александру Батенбергско-му оставить престол в Софии. Болгария объявила себя республикой, и стал премьером или президентом Стамбулов, который предложил всем русским офи­церам в трехдневный срок оставить Болгарию. На это Александр III объявил, что кто из русских в указанный срок не явится, тот будет лишен русского подданства.

Кузминский был в море — испытывал какой-то пароход. Радио тогда не было, состоявшихся повелений он не знал, и когда вернулся, то оказался ли­шенным и болгарского, и русского подданства. Тогда он объявил себя «само­стоятельной державой», «Павлом Первым-единственным» и поселился на каком-то острове на Дунае.

Островок этот разделялся мелководным проливом на две части — одна бол­гарская, другая — румынская; ловит его болгарская полиция — он перебегает на румынскую часть; ловит румынская — он перебегает на болгарскую. Так же поступал он с хлебом, провизией, дровами и пр. Ночевал то у румын, то у бол­гар, и это продолжалось 8 месяцев; наконец, обратился к Александру III с про­шением о принятии его вновь в русское подданство, что было ему разрешено. Вскоре после этого он был принят на службу на Балтийский завод библиоте­карем.

После этого опять стали появляться его заявления в книге Технического общества.

Делал Кузминский и серьезные сообщения в Обществе, как например, о ди­намометре, которым измеряются упорное давление винта и скручивающий момент, причем автоматически исключается трение. Этот динамометр был на мощность до 10 л. с. при 200-300 оборотах и был случайно приобретен профессором Г. Е. Павленко для музея Ленинградского кораблестроительного института.

Кроме того, Кузминский делал сообщения: «О форме винта», «О турбине», «О газопароходе» и пр.; все эти сообщения были напечатаны или в «Морском сборнике», или же в «Записках Русского технического общества».

В 1896 г. скончался М. И. Казн. Это было в июле, в самый жар. Кова­левский и Казн были приглашены обедать к Баранову, бывшему тогда генерал-губернатором. Обед был с целью примирения первых двух сановников с гене­рал-губернатором. Баранов был болен, поэтому обед был сервирован в его спальне, он лежал в постели и почти ничего не ел.

После обеда у Ковалевского была сильнейшая рвота и понос, а Кази, как более слабый, помер в ту же ночь, причем ему были вспрыснуты всякого рода жидкости, предохраняющие от гниения.

Ладыженский, помощник Кази, рассказывал об этом товарищу министра фи­нансов Романову при Кузминском, который решил, что Баранов отравил Кази.

У Кузминского дело не стояло, он тотчас же отправил телеграмму в Нижний: «Покайтесь, вы отравили Кази»; в день смерти Кази повторил ее. (Я имел затем на несколько дней весь архив Кузминского, там все эти телеграммы были с рас­писками; впоследствии этот архив был передан его брату, Г. Д. Кузминскому). Баранов умер раньше Кузминского, чем бы все это кончилось — не известно. После смерти Кази Кузминский был с Балтийского завода уволен и жил на Малом проспекте В. О., делая газопароход и паровую турбину на 1000 руб., ему для этой цели отпущенных, причем он этим деньгам вел отдельный счет, и их у него осталось около 300 руб. Жил же он на пенсию в 41 руб. в ме­сяц. Из этих денег он ухитрялся благотворить, и его провожали в могилу тысячи человек, более бедных, нежели он. Умер П. Д. Кузминский в мае 1900 г.

Если П. Д. Кузминский был в полном смысле бессеребренник, то сэр Ба-зиль Захаров был одним из самых богатых людей в Европе. Судьба меня столк­нула с ним впервые в 1905 г. при заказе ему крейсера «Рюрик».

Я заведывал тогда Опытовым бассейном. Как-то подкатил к бассейну рос­кошный автомобиль, вышли из него молодой человек, красавица-дама и пожи­лой человек. Это были супруги Виккерс и Б. Захаров, которые желали видеть бассейн и испытания модели проекта «Рюрик».

Показал я им испытание модели, опыт опрокидывания броненосца «Петро­павловск» и весь бассейн, получил приглашение на завтрак, и они уехали.

Состоялся заказ крейсера, постройка его и, наконец, испытания, после кото­рых опять появился Б. Захаров, отдавший распоряжение, чтобы мои требова­ния исполнялись беспрекословно.

Тогда я стал собирать сведения, кто такой Базиль Захаров и как он нажил столько, что стал миллиардером.

Был в 40-х годах профессор астрономии в Московском университете Ва­силий Захаров; уехал он в Турцию, там женился и стал «левантинцем», про­живающим постоянно в Смирне. Его сын Василий Васильевич Захаров и есть то лицо, о котором идет речь.

Дал он своему сыну отличное образование во Франции, где тот ркончил как среднюю школу, так и высшую Ecole centrale des Arts et des Metiers. Полу­чил место на заводе Виккерса производителем работ в чертежной. Здесь заве­дующий чертежной обратил внимание, что Захаров — чертежник неважный, но коммерсант первостатейный, поэтому заведующий чертежной посоветовал отпра­вить его в Америку, где и южане и северяне задолжали большие средства и не платили.

Базиль получил все полностью и с тех, и с других. Это обратило на него внимание главы фирмы.

В это время в Испании шла междоусобица между королевой Изабеллой и до­ном Карлосом. Базиль был послан в Испанию, но здесь он предварительно выго­ворил себе, что если он получит заказ, то со всех заказов на континенте 5 % будет причитаться ему.

В Испании в то время поезда ходили, вроде как у нас во время граждан­ской войны, то идет, то стоит неизвестно почему. Заметил Базиль весьма кра­сивую молодую даму, оказал ей какую-то услугу или ряд услуг, так что, подъез­жая к Мадриду, она его спросила, зачем он едет туда. Базиль сказал, что у него будут дела с военным министром. Дама дала ему свою карточку и сказала:

— Я маркиза Марчена, жена военного министра. Я его предупрежу, завтра приходите в военное министерство, он вас примет.

Пришел Базиль назавтра, и в один день все дело было сделано.

Стал он у Виккерса начальником коммерческой части. Тут началась фран­ко-прусская война. Деньги полились Виккерсу рекой, а значит, и Базилю. К тому же маркиз Марчена сошел с ума и был заключен на излечение в какой-то замок, где и умер лет через сорок. С момента этого заключения Базиль всту­пил в открытую связь с маркизою Марчена, прижил с нею трех дочерей, а после смерти ее мужа на ней женился, но в браке они прожили недолго, — маркиза умерла.

После франко-прусской войны Базиль купил имение в департаменте Somme, лучшее во Франции (14 000 га), и с тех пор прикупал все, что прилегало к его границам, так что к 1910 г. у него было уже в одной меже 31 000 га. В этом имении был великолепный парк десятин в 100, в нем речка, загороженная сетками, с ручными карпами, большой замок и пр.

Я бывал в этом имении, так как Базиль взял с меня слово, что всякий раз, как я буду во Франции, я его навещу.

Это имение давало ему в год 3 млн франков дохода, ибо он с момента покупки и до мировой войны, когда все было разорено, держал одинаковую арендную плату по 105 фр. в год за гектар, поэтому года за два до срока арендаторы приходили в контору возобновлять аренду. Что было после миро­вой войны я не знаю, ибо Захаров купил какой-то замок на берегу Луары.

Вот некоторые из его коммерческих дел. Аргентина задолжала 268 млн фр. французским банкам по срочным векселям, по которым платежи должны были быть произведены золотом. Это золото было погружено на пароход и отправ­лено в Гавр, а с пароходом что-то случилось, и он зашел в Бордо. Выходило, что векселя будут опротестованы. Аргентина обратилась телеграммой к Базилю, чтобы он выручил из беды. Имея в своем распоряжении одно только утро, Базиль выручил, сколько взял — не говорил.

В 1910 г. была выставка в Брюсселе, на ней участвовал и Базиль, выставив золотой сервиз Людовика XIV, который он купил с аукциона, заплатив 7 млн фр. На ночь все убиралось в сейф. На выставке произошел большой пожар, дня три после того разбирали обломки. Сейф обгорел снаружи, но весь сервиз оказался цел.

В 1910 г. Базиль обратил внимание, что в центре Парижа, против дворца Тюильри, находятся развалины сожженных коммунарами зданий Cours de Comptes и Legion d'honneur. Послал своего секретаря узнать. Оказалось, принадлежит Министерству государственных имуществ (Ministere des Domaines), цена 15 млн фр. Базиль велел купить. Через месяц продал Орлеанской дороге за 30 млн фр., так он по крайней мере рассказывал.

Двадцать лет Оксфордский университет занимался переводом библии на анг­лийский язык. Дело подходило к концу. Корректуру держал сам редактор университета. Оставался последний лист.

Заранее еще был зафрахтован пароход, на нем оборудованы типография, переплетная и пр., стоял он на якоре в одной из гаваней Ирландского моря, с пол­ным числом мастеров, наборщиков, переплетчиков и пр.

Наконец, последний лист был выкраден, доставлен на пароход, который тот­час же снялся с якоря и пошел в США, где Оксфордская библия и появилась раньше, чем в Оксфорде.

Базиль не говорил, что он участвовал в этом деле, но по всему было вид­но, что дело без него не обошлось.

Во время мировой войны Базиль был уже фактическим владельцем фирмы «Виккерс», имея более половины шеров этой фирмы. Заказы были грандиоз­ны, шеры поднялись и поднимались, видно было, что Германия будет разбита. Захаров свой пакет шеров заблаговременно продал по высокой цене, а после по дешевой цене опять скупил. Сколько он при этом нажил — не говорил.

Базиль сделал какое-то грандиозное пожертвование на войну и получил один из 20 орденов св. Михаила и стал сэром.

Затем купил казино в Монако и мог играть в рулетку без проигрыша. Здесь он и умер, кажется в 1935 г., в глубокой старости.

Sic transit gloria mundi (2).

(1) Буквы с. с. означают «статский советник» (выноска П. Д. К.). — А. К.

(2) Так проходит мирская слава (лат.).

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю