Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

Авария броненосца «Орел»

Подъем судов затонувших, спасение судов, потерпевших аварию, составляют главную задачу Эпрона; но наряду с этой главной задачей само собою возни­кает задача о предупреждении и предотвращении аварий вообще.

Величайший математик всех времен и народов Ньютон в одном из знаме­нитейших своих сочинений говорит: «При изучении наук примеры не менее поучительны, нежели правила». Эти слова относятся в равной мере ко всяко­му делу, поэтому описание бывших аварий, критический разбор их причин, широкое и правдивое о них оповещение могут способствовать предотвращению аварий или, по крайней мере, способствовать устранению повторения аварий, уже бывших ранее.

Этот критический разбор покажет, что часто истинная причина аварии ле­жала не в действии неотвратимых и непреодолимых сил природы, не в «неиз­бежных случайностях на море», а в непонимании основных свойств и качеств корабля, несоблюдении правил службы и самых простых мер предосторожно­сти, непонимании опасности, в которую корабль ставится, в небрежности, не­осторожности, отсутствии предусмотрительности и тому подобных отрицатель­ных качествах личного состава. Вот здесь то широкое оповещение и может способствовать превращению этих отрицательных качеств в положительные.

Кажется, чего проще понимание того, что плавучесть и остойчивость корабля обеспечиваются целостью и водонепроницаемостью его надводного борта и палуб, а между тем множество кораблей погибло из-за непонимания этого принципа.

Многие военные суда, в том числе наш «Лефорт» (1857 г.), опрокидывались из-за того, что имели открытыми пушечные порта нижнего дека и несли избы-точную при открытых портах и силе ветра парусность. При ничтожном срав­нительно порыве ветра или шквале открытые порта уходили под воду, корабль опрокидывался.

Злополучный «Кэптэн» (1870 г.), низкобортный и перегруженный, был опро­кинут шквалом, прошедшим бесследно для остальных десяти судов эскадры: его остойчивость недостаточно обеспечивалась малою высотою его надводного бор­та.

Корабль «Ройял Джордж» при штиле почти моментально потонул, так как, стоя на Портсмудском рейде для незначительной починки, был накренен тем, что все пушки одного борта были взяты внутрь, как для заряжания, которое тогда производилось с дула, а с другого борта взяты к борту, как для стрель­бы. Вода постепенно заплескивала в порта нижнего дека, скоплялась на палу­бе у борта и этим постепенно увеличивала крен. Старший офицер доложил командиру, что корабль пора спрямлять. Последовал ответ: «Без 10 минут во­семь спрямим корабль одновременно с подъемом флага — поставьте команду по местам».

Во времена парусного флота — я еще его застал, — когда корабль стоял на рейде, то на ночь одновременно со спуском флага спускались брам-реи, а ут­ром поднимались одновременно с подъемом флага, и команда была: «Флаг и гюйс поднять, ворочай!». Команда «ворочай» относилась к брам-реям, которые, будучи подняты до места, по этой команде ставились моментально в горизон­тальное положение.

Капитан «Ройял Джордж», очевидно, этот маневр хотел дополнить и эффект­ным спрямлением корабля, но команда, разбегаясь по местам, невольно бежала по тому борту, на который корабль был накренен. Крен еще увеличился, от­крытые порта ушли под воду, и корабль почти моментально затонул, и с ним погибло около тысячи человек, в том числе и адмирал Кемперфельд, отправ­лявшийся в Ост-Индию, чтобы принять командование эскадрой.

Потонул корабль моментально, а затем заграждал рейд в течение шестиде­сяти лет, пока в 1840-х годах его удалось частью взорвать, частью поднять.

Однотипный с броненосцем «Орел» броненосец «Александр III» был готов ранее других судов в этой серии и летом 1903 г. подвергся приемным ис­пытаниям; во время этих испытаний он, можно сказать, был «на полтора дюй­ма» от гибели.

На судах этого типа, для улучшения поворотливости, в кормовом дейдвуде был сделан вырез (его потом заделали деревянными чаками). Делая пробеги по мерной миле, начиная с малых ходов, дошли и до полного; после первого пробега полным ходом корабль, чтобы вступить на обратный курс, должен был сделать поворот; для этого положили руль «на борт», корабль начал описывать циркуляцию, которая становилась все круче и круче, а вместе с тем корабль стал быстро крениться, но не как цирковая лошадь, т. е. не внутрь описывае­мого им круга, а наружу, как это и должно быть для корабля. Крен достиг 13°. Казалось бы, какая от этого может быть опасность для корабля? — Ни-какой. Но ходовые испытания соединили с испытаниями артиллерии на проч­ность установок — порта 75-миллиметровых орудий батарейной палубы были открыты так же, как и люки для подачи патронов. До нижнего косяка порта при сказанном крене оставалось полтора дюйма (38 мм), и лишь потому, что был мертвый штиль, вода не попала в открытые порта, и корабль не погиб и не опрокинулся, подобно тому, как через год «Орел», однотипный с ним, затонул в Кронштадтской гавани.

Картина аварии броненосца «Орел» вполне ясно и ярко описана в статье плававшего на нем младшим штурманом Л. В. Ларионова.(1)

В чем же была причина аварии? Через неплотно загнанные пробки дыр для броневых болтов тех плит, которые еще не были поставлены, вода проникала в корабль и скапливалась в бортовых коридорах, внутренняя переборка кото­рых вполне водонепроницаема и в которой отверстий нет.

Если бы даже за коридорами не наблюдали (что следовало делать, ибо на пробки полагаться нельзя), то был другой признак, на который на корабле никто не обращал внимания. Корабль стоял у стенки, на которую были поданы швар­товы. Вот эти-то швартовы обтягивались все туже и туже, препятствуя обра­зованию крена; никто за этими швартовами не следил. Наконец, они лопнули или все сразу, или почти моментально один за другим, корабль стал быстро крениться, причем первый размах такого крена составляет двойную величину против его статического значения.

На фотографии, приложенной к статье Л. В. Ларионова, ясно видна батарея малокалиберной артиллерии; корабль черпнул этими портами, вода влилась на батарейную палубу; это не имело бы тяжких последствий, но у борта были открытые люки в патронные погреба, которые тотчас же залило, крен еще увеличился, под воду ушел скос, на котором стояли башни шестидюймовых (152-миллиметровых) орудий; на этом скосе были горловины для погрузки угля. Так как везде шли работы по оборудованию и достройке корабля, то все люки и горловины на скосе были или открыты, или закрыты временными деревян­ными решетками, чтобы в них кто-нибудь случайно не провалился; вода зали­ла угольные ямы через их нижние горловины — котельные отделения, и ко­рабль только потому не опрокинулся вверх килем и не потонул, что глубина гавани всего 30 фут. (около 9 м), — и он сел на дно.

Казалось бы, урок достаточно поучительный: когда корабль стоит, отшварто­вавшись у стенки, и на нем происходит или погрузка, или работы и почему-либо открыты лежащие близ грузовой ватерлинии иллюминаторы, ласт-порты и т. п., то необходимо за швартовами вести тщательное наблюдение. Если за­мечается, что их натяжение становится все больше и больше, то надо сейчас же выяснить причину этого явления и принять надлежащие меры — прежде всего задраить все иллюминаторы, ласт-порты и пр., после того потравить швар­товы и уже затем, если нужно, выровнять крен.

Могут сказать, что случай с «Орлом» единичный; нет, за три года перед тем у стенки Балтийского завода, когда отдали швартовы, чтобы перетянуть на дру­гое место минный заградитель «Енисей», то он почти опрокинулся, сделав пер­вый размах почти в 30°; все, что было на палубе, посыпалось, и каким-то тяжелым ящиком переломило обе ноги помощнику начальника завода Филип-повскому.

Через пятнадцать лет, почти подобно броненосцу «Орел», у стенки Василь­евского острова затонул, опрокинувшись, пароход «Народоволец». Швартовы лопнули, иллюминаторы на нижней палубе были открыты, ими при первом размахе крена пароход черпнул, а дальше все пошло подобно тому, как на «Орле». Случай с «Народовольцем» далеко не единичный, и почти ежегодно он повторяется в той или иной гавани.

Уроки эти забывать не должно. Следить на вахте за швартовыми не трудно, а в случае надобности нетрудно к ним поставить и дневального, и лучше сот­ни раз принять напрасную предосторожность, нежели один раз потерпеть крупную аварию или причинить гибель кораблю.

(1) Статья Л. В. Ларионова «Авария броненосца «Орел» в Кронштадтской гавани» напечатана в сб. «Эпрон», вып. VI—VII, 1934, с. 141-144.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю