Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Сергей Алексеевич Чаплыгин*

Постановлением от 20 марта с. г. [1939] Президиум Академии наук пору­чил академику Чудакову и мне выступить с юбилейным приветствием С. А. Ча­плыгину; исполняя это поручение, прилагаю при сем проект такого приветствия и прошу почтить меня уведомлением, соответствует ли это приветствие наме­рениям Президиума.

При составлении этого проекта я руководствовался следующими соображе­ниями:

а) В приветствии должна быть отражена научная деятельность и научные заслуги юбиляра так, чтобы это было в общем понятно и неспециалистам, которые составят громадное большинство присутствующих.

б) Прочтение приветствия, заключающего этот обзор деятельности юбиляра, не должно продолжаться более 20 минут.

в) Приветствие должно быть содержательно по существу и не представлять собой подобия того акафиста, который как раз теперь по церквам читается.

г) Даже 20 минут однообразного сплошного чтения утомляет слушателей, по­этому примерно посередине надо вводить некоторое «intermezzo» — сделанная вставочка о том, как в старые годы плутяга «чертопруд» справлял закладку плотины на реке Алатыре в имении Бэра, где управляющим был почтенный немец из Саксонии.

д) Служение молебна перед иконою Богородицы, «рекомой прибавление ума», в старые годы совершалось при всякой закладке — дома, корабля и т. п., только почти никогда не знал, какой Богородице молебствие слу­жится.

е) Практическое значение работ С. А. Чаплыгина отмечено особенно, пото­му что многие считают Сергея Алексеевича не за «техника», а за математика, следящего за движением идеальной, в природе не существующей жидкости.

С глубочайшим уважением искренно преданный

А. Крылов

Глубокоуважаемый Сергей Алексеевич!

Президиум Академии наук оказал мне высокую честь, поручив приветство­вать Вас в день 50-летия Вашей научной деятельности.

Я позволю себе сперва отметить то значение, которое имела наша Акаде­мия в развитии математических и физико-математических наук; для этого стоит только привести несколько имен, составляющих ее славу и гордость: Эйлер, Даниил Бернулли, Остроградский, Буняковский, Чебышев, Марков, Ляпунов, Стек-лов — математики; Петров, Ленд, Якоби — физики.

Но нельзя не упомянуть, что наряду с именами этих действительных чле­нов нашей Академии она упустила ряд случаев привлечь в свой состав не менее славные имена.

Непременный секретарь Фусс-старший своим медлительным бюрократизмом упустил случай выставить кандидатуру тогда молодого, но уже издавшего свои «Арифметические исследования» Гаусса, который впоследствии был признан за «главу математиков».

Непременный секретарь Фусс-младший, может быть отчасти по вине Остро­градского, не признал возможным привлечь в Академию Н. И. Лобачевского, которого Гаусс в письме к Шумахеру назвал «истинным геометром», но не решался высказать это гласно, дорожа своим покоем.

Конечно, у всех встает в памяти неизбрание великого Д. И. Менделеева, и хо­тя мы говорим о математиках и физиках, но, вспоминая некоторые черты из истории нашей Академии, нельзя пропустить имя Дмитрия Ивановича.

Не был членом нашей Академии Николай Егорович Жуковский, Ваш учи­тель и друг; но здесь виноват тогдашний устав Академии, согласно которому академик должен был обязательно проживать в Петербурге, между тем Нико­лай Егорович — коренной москвич — был неразрывно связан с Московским университетом, с своими московскими друзьями, с своими сослуживцами и уче­никами, с Московским техническим училищем, в котором он создавал свой оригинальный курс теоретической механики, поясняемый наглядными опытами на приборах, которые по указанию Николая Егоровича изготовлялись в мас­терских училища самими студентами.

Николай Егорович был связан с Обществом любителей естествознания, тру­ды которого он украшал своими работами; наконец, он привык к своим охот­ничьим угодьям, где любил отдыхать. Все это заставляло его не раз откло­нять предложения стать действительным членом Академии наук.

Наша Академия во многом сохранила традиции Эйлера, который творил не только во всех областях математики, механики и астрономии, но и в области наук технических, — достаточно назвать его «Морскую науку», его статью «О зуб­чатых колесах», его «Диоптрику», чтобы видеть в нем истинного техника — творца в столь различных областях.

Даниил Бернулли в полном смысле слова был техник.

Остроградский много сделал для баллистики и одно время даже сам читал курс баллистики в Артиллерийской академии.

П. Л. Чебышев оставил после себя два громадных тома трудов, в которые вошли его знаменитые статьи под заглавием «О параллелограммах», где излага­ется созданное Чебышевым учение о функциях, наименее уклоняющихся от нуля, и показывается применение этих методов к решению чисто технических во­просов. Кроме того, после Чебышева остался огромный шкаф, заполненный мно­жеством моделей, им своими руками изготовленных из фанерочек, картоночек, щепочек, но с полной наглядностью показывающих сущность дела.

В 1929 г. было решено образовать в составе Академии наук Отделение тех­нических наук.

Ваши замечательные труды в области техники сами собою поставили Ваше имя во главе подлежащих баллотировке кандидатов, и Вы были избраны еди­ногласно.

В 1931 г. исполнилось сорокалетие Вашей научной деятельности, и Акаде­мия постановила издать полное собрание Ваших сочинений. Издание это закон­чено в 1935 г., и изучение Ваших трудов не требует теперь разыскания их как библиографической редкости.

Я остановлюсь на краткой характеристике некоторых из Ваших трудов.

Ваши труды изданы академией в трех томах.

Работы, вошедшие в первый том (числом 18), по своим заглавиям могут показаться имеющими общий математический характер и относящимися к тео­ретической механике; но более внимательный просмотр их содержания убедит, что нельзя отличить в этих работах, где оканчивается прикладная математика и где начинается техника или методы, к ней приложимые.

Работы, вошедшие во второй и третий тома (числом 20), не только чисто технические по своему содержанию, но даже носят и чисто технические назва­ния. Приведем некоторые примеры. Возьмем первую работу второго тома — Вашу докторскую диссертацию «О газовых струях». По своему содержанию она представляется чисто математической, но, обратившись к тому третьему, мы видим статью «Опыт применения уравнений гидродинамики к вопросу о движении снаряда в канале орудия» (1921 г.). Статья под заглавием «К теории продув­ки двигателей Дизеля» (1935) целиком основана на статье «О газовых струях», которая напечатана задолго до того, как были изобретены двухтактные дизели.

Возьмем другой пример. В первом томе под № 15 помещена написанная Вами в 1899 г. статья «К вопросу о струях в несжимаемой жидкости», кото­рая всякому читателю представляется имеющей чисто теоретический, отвлечен­ный интерес; но, обратившись к тому второму, мы видим под № 3 и 4 две статьи «К теории гидрокона» (1924 и 1925), всецело основанные на теории струйного движения жидкости и безвихревого обтекания твердого тела, т. е. на Вашей статье 1899 г.

В 1899 г. в тогдашней России об использовании неисчерпаемых запасов энергии наших рек, о турбинах в десятки и сотни тысяч сил, о каменных плотинах и т. п. никто и не помышлял. Плотины сооружались не из железо­бетона такими инженерами, как наши сочлены академики Графти, Веденеев, Винтер, а из жердей, земли и навоза прошлыми полуграмотными «чертопрудами» в огромном большинстве случаев для водяных мельниц, много что на 12 по­ставов, т. е. примерно на 100 сил.

Чертопруд, именовавший себя сохранившимся со времени Грозного словом «размысл», брал за «разум» по 500-1000 рублей, выпивал при закладке плоти­ны неимоверное количество водки, бормотал затем какое-то таинственное за­клинание, в котором только и можно было изредка разобрать слова: «хозяин водяной», «хозяин сей реки», «отсунь, засунь, присунь», выдал на гербовом листе ручательство на любую сумму и на любой срок, а когда в первую же весну плотину прорывало, то найти в необъятной России «пришлого размысла» было столь же трудно, как изловить в реке того «водяного», которого он заклинал.

Иногда, особенно у благочестивых купцов, не чертопруд заклинал водяного, а поп служил молебен с водосвятием и с выносом иконы «пресвятой Богоро­дицы, рекомой прибавление ума».(1)

И вот в это же время Вы, Сергей Алексеевич, писали свою статью «О струях в несжимаемой жидкости», которая через 25 лет послужила к обоснованию теории гидрокона, как раз в то время, когда академик Графтио сооружал на Волхове первую мощную, на 160 000 кВт электростанцию.

Уже на существующих теперь мощных электростанциях гидроконы сохраня­ют громадное количество энергии, а когда будут работать станции на Волге, на Ангаре и на множестве других сибирских рек, то трудно и представить себе, сколько энергии сберегут гидроконы.

Ваш путь к решению сложных технических вопросов может считаться клас­сическим. Точно высказав вопрос, Вы придаете ему математическую формули­ровку и приводите его к определенному математическому вопросу, для реше-ния которого Вы и применяете чисто математические методы, которыми Вы с таким мастерством владеете. Получив решение, Вы возвращаетесь к техни­ческому вопросу, применяете к нему полученное решение, давая ему соответ­ствующее истолкование.

Могут сказать, что все так делают. На это мы ответим, что всякий умеет держать кисть в руке, но только Репин сумел своею кистью создать «Бур­лаков».

В области аэродинамики и гидродинамики Вы явились прямым продолжа­телем работ Н. Е. Жуковского. Ваша теорема о дужке стала классической и вош­ла во все курсы аэродинамики и авиации. Ваши исследования подъемной силы и лобового сопротивления крыла служат основой для расчета аэропланов.

Подобно Жуковскому, Вы с необыкновенным искусством владеете методом конформного преобразования и применяете этот метод к решению труднейших вопросов.

Пришлось бы перечислить все Ваши работы, настолько каждая из них по­учительна, оригинальна, изящна по примененному методу решения и закончена по результатам.

Привлекая Вас к работе в качестве действительного члена вновь учреждае­мого Технического отделения, Академия наук имела в виду и Ваш талант как организатора и научного руководителя крупнейших учреждений. ЦАГИ служит наилучшим тому подтверждением. Этот научно-исследовательский институт стал особенно знаменит по разработке оригинальных конструкций тех аэропланов, которые совершили всем известные необыкновенные перелеты, превзошедшие по своей продолжительности и по той области, где они совершались, все самые смелые мечтания человечества.

Это суть результаты практической деятельности ЦАГИ и Воздушной акаде­мии имени Н. Е. Жуковского и школ, давших наших доблестных Героев Со­ветского Союза и тысячи наших героев-летчиков, зауряд готовых выполнить любое задание и совершать любые подвиги.

Теоретическая деятельность ЦАГИ выразилась в тех 400 опубликованных на­учных работах, почти в каждой из которых встречается Ваше имя. Работы эти составляют целую библиотеку по аэродинамике и авиации.

Наконец Академия наук не могла упустить из виду Вашу деятельность как организатора и директора бывших Московских высших женских курсов; сто­ило на них только переменить вывеску, и они с полным правом как по духу, так и по научной постановке преподавания слились со старейшим в нашем Союзе университетом.

Здесь, помимо административной деятельности, Вы сами читали многие кур­сы, являя примеры того, каков должен быть курс механики или любого мате-матического предмета в высшем учебном заведении или университете. Этот курс должен соединять краткость, вразумительность и полноту изложения предмета без загромождения излишними деталями. Изложение должно быть строгое, но оно не должно утомлять учащихся своею чисто философскою глубиной.

Н. Е. Жуковский сумел дать непревзойденные образцы такого изложения, Вы сумели следовать по стопам своего незабвенного учителя.

Академия наук может гордиться своими выборами 12 января 1929 г., когда она столь значительно пополнила состав своих действительных членов и об­разовала вновь Техническое отделение.

Первоначально в это Отделение вошли три академика: С. А. Чаплыгин, В. Ф. Миткевич и Г. М. Кржижановский, и вот через 10 лет это Отделе­ние стало самым многочисленным в соответствии с предуказанным правитель­ством развитием техники в нашем Союзе.

Желая Вам сил и здоровья на многие годы, Академия наук в лице своего Президиума просит Вас, глубокоуважаемый Сергей Алексеевич, принять выражение ее искренней признательности за все Вами сделанное на пользу науки, на пользу техники и на славу нашей Академии и нашей Великой родины.

* Вступительная часть очерка об академике С. А. Чаплыгине представляет собою письмо к вице-президенту академии наук академику О. Ю. Шмид­ту, датированное 6 апреля 1939 г. А. Н. Крылов написал еще два очерка о С. А. Чаплыгине: 1) «Записка об ученых трудах проф. С. А. Чаплыги­на», напечатана в сб. «Записки об ученых трудах действительных членов Академии наук СССР, избранных 12 января 1929 г.» (М.;Л., 1930, с. 93-97); 2) «К 40-летию научной деятельности академика С. А. Чаплыгина», напечатана в «Вестнике Академии наук» (1931, № 4, с. 25-28).

(1) Такую древнюю икону можно видеть у моей дочери Анны Алексеевны Капицы, которой я эту икону подарил. — А. К.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю