Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Семен Ботвинник. О том, что не сбылось, печалиться не надо


Семен Ботвинник
1922-2004
Старший лейтенант медицинской службы

ВОТ ЖИЗНЬ МОЯ...

Вот жизнь моя: студеные ветра,
Расплывчатый маяк, да ночью мглистой
С гуденьем вылетают катера
Из гавани пустой и каменистой...

Вот жизнь моя: каюта в пять шагов,
Похрустыванье льдинок на бушлате...
Мы день и ночь на заданном квадрате
Несем дозор вдали от берегов.

И все ж я лучшей доли не ищу;
Пускай вода стекает по плащу,
Пускай совсем не в книжной красоте
Нас вверх и вниз швыряет непогода,—
Я нужен здесь. Таков приказ народа.
И оттого в каютной тесноте
Великая открыта мне свобода.

ОТКРЫТОЕ МОРЕ

Куда ни посмотришь — вода...
Вода на рассвете седа,
Вода при закате багрова...
Вода — и любовь и беда,
И нежит и треплет суда,
Взлетает и падает снова...

Куда ни посмотришь — волна.
За нами родная страна.
Мы помним военные годы:
В тяжелом угаре атак
Немало ты дрался, моряк,
За выход в открытые воды.

Какие пред нами пути!
И лучшей судьбы не найти,
Чем трудная служба на флоте...
Я светлой мечты не таю:
Учиться у моря упорству — в работе,
Великому гневу — в бою.

* * *

Немых предметов не было и нет.
Шурша, ползет сиреневый рассвет,
Гудят леса, не ведая покоя,
Всю ночь бубнит ворчливая вода,
Свистят снаряды, стонут провода
И мертвые кричат на поле боя.

* * *

Берлин горит. Подтаявшая тьма
Все выше поднимается и выше...
Огонь вошел в угрюмые дома,
И с тяжким гулом оседают крыши,
И наземь балки падают, звеня,
И жаркий пепел сыплется за ворот...

Я много видел пепла и огня;
Я видел свой, войну познавший, город,
И пламя, полыхающее в нем...
Берлин горит совсем другим огнем.

* * *

Еще дымится городок,
Синеет площадь в свете лунном,
И Фридрих на коне чугунном
Упрямо скачет на восток.

Еще железом и золой
Пустая улица покрыта,
А конь заносит над землей
Свои тяжелые копыта.

Вверху, с клинком, как будто врос,
Летит седок, готовый к схватке,
Но меч у самой рукоятки
Осколок начисто отнес!

* * *

Тут липы цветут,— но повсюду заборы,
Закрытые окна и плотные шторы;
Квадратные клумбы, в горшках — маргаритки,
И ночью — собаки у каждой калитки.

Железные ставни, скрипящие тяжко,
Дубовая дверь на новейшем запоре.
И рад я тут видеть морскую тельняшку,
Которая сохнет на остром заборе.

БЛОКАДНЫЙ ХЛЕБ

Не слышал Ленинград о легком хлебе...
Я не забыл блокадный трудный хлеб,
и посвист «мессершмидта» в чистом небе,
и город, что в потемках не ослеп;
весомость помню пайки стограммовой,
и саночки тяжелые в снегу,
и теплый взгляд, и тот мороз суровый,
и девушку, что встретить не смогу...
Тяжелый снег на братских на могилах,
и тяжесть бомб, и на асфальте кровь —
и с той поры душа принять не в силах
и легкий хлеб, и легкую любовь.
Доносится мотив
              из городского сада,
Проходят времена,
              скрипит земная ось...
О том, что не сбылось,—
              печалиться не надо:
а если бы сбылось?
              А если бы сбылось?
Как музыка легка,
              звучавшая в начале!
Как музыка горька,
              звучащая в конце...
А если бы сбылось?
              Другие бы печали
остались на душе,
              остались на лице.
Не то чтобы душа
              судьбе сдалась на милость,
не то чтоб мы дорог
              друг к другу не нашли —
оно прекрасней так,
              все то, что не случилось,—
дороже сердцу то,
              что видится вдали...
О том, что не сбылось,
              печалиться не надо —
наверно, не дала
              судьба другого нам.
Иль мало нам тепла
              и ласкового взгляда?
Но все ж по временам...
              Но все ж по временам...
Приснилось, что тебя
              вчера я снова встретил,
и наши две тропы
              не разбегались врозь,
и музыка плыла,
              был вечер тих и светел...
А если бы сбылось?
              А если бы сбылось?

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю