Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,86% (53)
Жилищная субсидия
    19,28% (16)
Военная ипотека
    16,87% (14)

Поиск на сайте

Флотские будни

Поначалу новый корабль был в центре всеобщего внимания. Флагманский механик бригады по кличке рыжий Ганс лично облазил машинные отделения, знакомясь с двигателями. Затем ажиотаж спал, и всё вошло в обычную колею. Только мы почему-то долго не подключались к береговому электропитанию и стояли под собственными дизельными электрогенераторами. При этом электрики несли ходовую вахту, а не суточное дежурство, как обычно в базе. Из-за этого мой режим дня существенно изменился. Я бодрствовал, когда все спали, и укладывался спать, когда экипаж строился на утренний подъём флага. Я коротал время на вахте за чтением. На корабле открылась библиотека и, можно было выбрать что-то интересное.

За апрелем пришёл май, в воздухе запахло весной. Появились первые робкие проталины на белом полотне окрестных сопок. К концу месяца группа наших старших товарищей закончила свою трёхлетнюю службу. По традиции, накануне схода на берег, увольняющиеся в запас угощали экипаж – организовали так называемые ДМБовые чаи. Наш командир отделения также отправился домой. На смену ему пришли молодые матросы. Теперь и я уже стал старослужащим – «годком». Позади два года службы. Но мои институтские товарищи, попавшие в другие рода войск, возвратились домой. Там на гражданке жизнь била ключом. Из писем родителей я узнавал о том, что мои знакомые поступают в ВУЗы, учатся, женятся. А мне гражданское прошлое казалось теперь чем-то далёким и нереальным. Я продолжал служить, и службе моей не было видно ни конца, ни края. Переписка с друзьями почти прекратилась – сказалось длительное отсутствие общения. Уже и забыли все наверно обо мне на «большой земле», кроме ближайших родственников. Только лишь с родителями и обменивался письмами регулярно. Такие грустные мысли порой вертелись у меня в голове. Единственное утешение состояло в том, что третий год не шёл ни в какое сравнение с первыми месяцами корабельной жизни. Однако и такой свободы, какая была у старослужащих на «Архипелаге», я уже не получил.

Пришло наконец-то лето – последнее на службе. Но ещё долгое время держалась холодная и пасмурная погода. Хмурые, монотонные дни были похожи один на другой, как братья-близнецы. Только в середине июля распогодилось. А три дня были настолько тёплыми, что даже удалось позагорать на верхней палубе. Жизнь шла своим чередом. Теперь я больше внимания уделял себе. Помимо чтения, просмотра телевизора в столовой команды и игры на гитаре в кубрике, я старался в свободное время заниматься физическими упражнениями. Выходил размяться на верхнюю палубу. А иногда приносил в машинное отделение и подвешивал кранец – большой и жёсткий плетёный тюк, который предохраняет борт корабля от повреждений при швартовке к причалу или другому кораблю. Я использовал кранец для тренировки в качестве боксёрской груши.

На боевую службу нашу «Таврию» или ССВ-169 не планировали. Мы периодически выходили из базы на сутки – трое, маневрировали в Кольском заливе и прибрежных районах Баренцева моря. Это было достаточно утомительно. Приходилось таскать тяжёлые кабели для отключения и подключения берегового электропитания, подолгу стоять в швартовых командах до самого выхода в открытое море. Весь ритм жизни сбивался. Не успеваешь привыкнуть к морскому распорядку, как уже корабль становиться к причалу. Однажды у меня получилось очень неудачное сочетание берегового дежурства с и длительным нахождением в швартовой команде, поскольку мы вышли в залив, и ходовой вахты. В результате получилось так, что я не спал около суток. А когда удалось наконец-то прилечь, сыграли учебную тревогу. Но мой измученный организм на неё уже не смог отреагировать. Я продолжал спать, не смотря на попытки меня разбудить. Ребята говорили, что даже замполит безуспешно пытался это сделать. К счастью, происшествие для меня обошлось без последствий.

В августе мы около двух недель бороздили Баренцево море, отрабатывая свои задачи. Маневрировали у самой кромки территориальных вод Норвегии в прямой видимости наземной станции радиоэлектронной разведки НАТО. Эта станция фиксировала учебные пуски баллистических ракет с советских атомных подлодок на полигонах боевой подготовки. А наши операторы радиотехнической службы в свою очередь изучали её работу. Подходили мы и к Западной Лице – посёлку у самой границы с Норвегией, где располагалась одна из баз нашего подводного флота. Разминулись на встречных курсах с выходящей в море атомной субмариной. На воде, да ещё с высокого борта «Таврии», она не производила такого потрясающего впечатления, как тогда в сухом доке. Возможно, подлодка шла на отработку учебных задач на полигоны в Баренцевом море. А может быть, направлялась на боевую службу. Тогда вскоре подводный атомоход нырнёт, чтобы скрытно выйти на позиции в Ледовитом океане, откуда прямо через северный полюс можно достать территорию США и Канады межконтинентальными баллистическими ракетами. И обтекаемый сигарообразный корпус будет тихо скользить в толще арктических вод под надёжным прикрытием ледяного панциря. Вероятно также, что этот подводный стратегический ракетоносец незаметно проскользнёт через Фареро-Исландский противолодочный рубеж НАТО и раствориться в просторах Атлантики на несколько месяцев в автономном плавании. При этом атомоход будет в постоянной готовности произвести смертоносный ракетный залп и накрыть термоядерным ударом возмездия военные базы и мирные города на Северо- Американском континенте.

Вперед
Содержание
Назад


Главное за неделю