Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Глава четвертая

«Ахилл» и Кэмп

После февральского совещания руководите­лей советских разведывательных служб под председатель­ством Л. Берии, начальник ТРУ генерал-лейтенант И. Ильичев направил в Нью-Йорк резиденту «Ахиллу» указание:«На встречу с новым источником Кэмп не выхо­дить. Ждать дальнейших указаний».

Распоряжение начальника ГРУ поступило в Нью-Йорк с опозданием на сутки. 21 февраля «Ахилл» выехал уже на вторую встречу с новым источником в один из американских городов. Он не знал о том, что Центр за-претил ему проводить эту уже утвержденную ранее Иль­ичевым операцию.

«Ахилл» — Артур Александрович Адаме. В октябре 1944 года ему должно было исполниться пятьдесят девять лет. Разведчиком он стал в возрасте пятидесяти лет. Его жизнь и работа в военной разведке уникальны. В начале 30-х годов в России активно развивалась отечественная промышленность. От военной разведки требовалась точ­ная информация о том, как подобные процессы происхо­дят в странах Западной Европы и США. Для решения этой сложной задачи нужны были технически грамотные специалисты. Одним из них был инженер Артур Адаме. Ян Берзин лично знал этого человека и однажды пригла­сил его на работу в военную разведку. Адаме согласился. Поступая на работу (Артур Александрович был граждан­ским человеком) в военную разведку, Адаме в анкете на вопрос «Кто вас рекомендует в разведку?» ответил: «На­чальник разведки товарищ Берзин».

Но для перевода Адамса в Разведуправление требовалось особое разрешение ЦК ВКП (б). Поэтому Берзин поручил одному из своих заместителей А. X. Артузову подготовить ходатайство в «инстанцию» по делу Адамса. 25 октября 1934 года Артузов отправил в ЦК ВКП (б) следующее ко­роткое письмо:«Просим откомандировать в распоряжение Разведуправления РККА т. Адамса Артура Александровича...»

Ходатайство военной разведки было удовлетворено.

У Адамса было два оперативных псевдонима. Один из них — «Ахилл».

Какая связь могла быть между Адамсом и легендар­ным древнегреческим полубогом, трудно сказать. Можно только предположить, что если мифологический Ахилл был лучшим воином древних греков, то и руководители РУ РККА, видимо, хотели, чтобы Адаме стал лучшим во­енным разведчиком. Мог ли он оправдать их надежды?

Адаме родился 25 октября 1885 года в городе Эскиль-стуна в Швеции. Отец его был инженером. Мать — учи­тельница из Петербурга.

В раннем возрасте Артур остался без родителей. В 1890 году умер отец. Мать с тремя сыновьями переехала на постоянное жительство в Россию к своим родственни­кам. Вскоре она заболела и в 1896 году скончалась.

Старшие братья Георгий и Бернард пошли каждый по своей дороге жизни. Один уехал в Щвецию, другой — в одну из стран Западного полушария. Больше братья ни­когда не встречались.

Артура взял на воспитание друг отца инженер Винтер, сын которого впоследствии станет членом-корреспонден­том Академии наук СССР.

В те годы Винтеры жили в Чудове. Когда появилась возможность, старший Винтер, известный инженер, уст­роил Артура в школу при Минных классах Балтийского флота, которая находилась в Кронштадте.

Во время последнего года учебы Адаме вступил в кру­жок, организованный городским комитетом РСДРП. Стал изучать политическую литературу и выполнять от­дельные задания городской организации, хранил неле­гальную литературу, распространял листовки и проклама­ции. В 1903 году он окончил эту школу и получил диплом регулировщика минного прибора Обри.

Адаме работал в Николаеве и Херсоне, арестовывался за участие в забастовках, был в ссылке в Олонецкой гу­бернии. В 1906 году бежал из ссылки и приехал в Петер­бург. Встретил повзрослевших друзей детства Винтера и Красина. Так как Адаме числился в жандармерии как «участник революционных бунтов» и не мог поступить учиться, Красин посоветовал ему выехать за пределы России для получения образования. Друзья, используя свои связи, помогли Адамсу получить фальшивый пас­порт на имя Бориса Тимченко, знакомого Артуру с деся­тилетнего возраста. Красин дал Адамсу рекомендательное письмо к инженеру Вольдемару Ридеру, сотруднику фир­мы «Интернэшнэл дженерал электрик» (ИДЭ), которая располагалась в Германии.

В 1906 году А. Адаме тайно выехал из России.

Прибыв в Германию, Артур уничтожил документы Бо­риса Тимченко. Став гражданином Швеции, Адаме с по-мощью рекомендательного письма Красина поступил на работу в фирму ИДЭ.

В Германии Адаме прожил всего два месяца. Ридер включил его в состав бригады монтажников, которая от­правилась в Италию на завод «Франка Тосси», в приго­роде Милана, для принятия генераторного оборудования и сопровождения его в Аргентину.

В Италии Адаме, уже имевший хорошую техническую подготовку, жил около полугода, выезжал по делам фир­мы в Каир, Александрию и другие города.

В Аргентину он попал в качестве монтажника по сборке контрольно-измерительной аппаратуры электро­станции, строившейся в окрестностях Буэнос-Айреса.

Адаме обладал обостренным чувством справедливос­ти. Оно сформировалось в его душе за годы тяжелой и безрадостной жизни. Во всех странах, где бы он ни нахо­дился, Артур быстро находил товарищей, участвовал в их борьбе за лучшую долю. В Буэнос-Айресе он стал членом русского клуба «Авангард». Естественно, он активно включился в работу местной социал-демократической партии.

1 мая 1907 года на демонстрации социал-демократиче­ских организаций в Буэнос-Айресе произошло столкно­вение с полицией. Часть демонстрантов была расстреля­на. Остальные демонстранты призвали ко всеобщей забастовке и требовали немедленной отставки начальни­ка полиции, который был ответствен за расстрел. Адаме принял участие в забастовке, был арестован, затем осво­божден из-под стражи.

Через два дня начальник полиции был убит анархис­тами. В городе начались облавы. Различные обществен­ные организации и рабочие клубы закрывались. Русский «Авангард» свои двери не закрыл. Полиция разгромила клуб, арестовала всех его посетителей, в том числе и Адамса, и бросила их в трюм голландского парохода, ко­торый следовал в Амстердам.

Длинный путь из Латинской Америки в Европу закон­чился для Адамса и его товарищей неудачно. В Амстер­даме высланных из Аргентины забастовщиков на берег не выпустили. Власти приказали капитану корабля доста­вить «живой груз» обратно в Буэнос-Айрес.

Второй переход через Атлантический океан был зна­чительно труднее первого, но и он был не последним для Адамса...

Когда пароход прибыл в аргентинский порт, местная полиция сделала все, чтобы не выпустить на берег тех, кого она отправляла в Голландию. Адамса и других ино­странных рабочих, с которыми он уже более двух месяцев жил на океанском пароходе, перевели в трюм небольшо­го судна береговой охраны. Ожидать второй отправки в Европу пришлось еще два месяца.

Демократия в странах Южной Америки всегда отлича­лась большим своеобразием.

Полиции все-таки удалось перебросить весь «живой груз» на итальянское судно, следовавшее в Геную. В уруг­вайском порту Монтевидео при первой же возможности Адаме бежал.

В Уругвае он нашел новых друзей, которые помогли ему прожить в той стране несколько месяцев, пока в Ар­гентине утихнут полицейские преследования социал-де­мократов. Когда обстановка нормализовалась, Адаме вновь появился в Буэнос-Айресе, встретился с Ридером, который работал главным инженером на стройке элект­ростанции. Адамсу удалось получить полный расчет с фирмой и забрать свои документы. Снова не без помо­щи Ридера он бы включен в состав команды специалис­тов аргентинского флота, которая направлялась в США для принятия построенных там для Аргентины двух крейсеров.

В июне 1908 года Артур Адаме прибыл в США. Ни­каких документов для пересечения американской грани­цы не требовалось, да их и не было у Адамса. Он имел при себе только свидетельство о рождении, выданное в Швеции.

На верфи в городе Куинси (штат Массачусетс), где строились корабли для Аргентины, Адаме работал недол­го. Он решил обосноваться с Америке, получить образо­вание и хорошую работу. Перебравшись в Нью-Йорк, Адаме устроился на завод электрических машин, начал искать друзей по Минным классам Балтийского флота. Госпожа Удача помогла ему и на этот раз.

Через несколько месяцев Адаме смог узнать, что его друзья по кронштадтской школе Богоразов и Чертухов живут в Канаде. Он нашел их адреса и направил им пись­ма. Первым откликнулся Чертухов. Он жил в Торонто, работал в университете и приглашал Адамса к себе. При­глашение было принято, и Адаме оказался в Канаде, где и написал заявление о приеме в Торонтский университет. В 1908 году он уже был студентом инженерно-механиче­ского факультета.

Первое время студент Адаме скромно жил на средст­ва, заработанные в Аргентине. Потом учился и работал слесарем-инструментальщиком на автозаводе. Некоторое время трудился инспектором по котлонадзору в Торонт­ском порту. Для работы в порту требовалось канадское гражданство. Адаме подал соответствующее заявление в службу иммиграции и натурализации ив 1912 году полу­чил паспорт гражданина Канады по натурализации, ро­дившегося в Швеции. После окончания учебы Адаме ус­пешно защитил дипломный проект и получил сертификат инженера-механика. Перед ним открылись новые пер­спективы. Он переехал в США, работал на автомобиль­ных заводах Форда и в других фирмах на различных ин­женерных должностях. В 1916 году был призван на службу в армию США, окончит курсы офицеров нацио­нального резерва, получил воинское звание «капитан», затем — «майор».

После увольнения из армии, по рекомендации ком­партии США, Адаме работал в первом представительстве РСФСР в США. Возглавлял его Людвиг Карлович Мар­тене, активный участник революционного движения в России. В 1919 году Л. Мартене назначен официальным представителем РСФСР в США. Он организовал Общество технической помощи Советской России. Ввиду отказа аме­риканского правительства признать РСФСР, в 1921 году отозван в Москву. Адаме тоже вернулся в Россию. В сто­лице его жизнь была насыщена сложной и напряженной работой. Об этом можно судить лишь по некоторым эта­пам инженерной карьеры. С 1921 по 1923 год — директор Московского автомобильного завода «АМО». История «приобщения» американского инженера А. Адамса к со­зданию отечественного автомобилестроения полна неожи­данных событий.

Инженер-практик, он наладил ремонт военных ма­шин, которые приняли участие в октябре 1922 года в па­раде на Красной площади; стремился внедрить методы массового автомобильного производства. Однако созда­ние передового машиностроения выдвигало огромное ко­личество технических вопросов, которые в одном цехе или даже на одном отдельно взятом заводе сделать было невозможно.

В это же время судьба впервые сводит его с предста­вителем военной разведки. Произошло это случайно. Од­нажды на АМО заехал на служебном автомобиле Ян Бер­зин. В автомобиле что-то вышло из строя и требовалось сделать ремонт. Пока заводские мастера устраняли неис­правность, Я. Берзин и А. Адаме познакомились. Это знакомство оказало влияние на всю последующую жизнь молодого инженера.

Вскоре А. Адаме перешел на работу в планово-техни­ческий отдел Центрального управления государственны­ми автомобильными заводами. В 1924 году он назначает­ся на одну из руководящих должностей в ВСНХ СССР, а позднее получает должность в Авиатресте.

В последующие годы техническая карьера А. Адамса активно развивается. В 1925 году он — инженер авиаотде­ла Главного управления военной промышленности, неко­торое время работает главным инженером завода «Боль­шевик» в Ленинграде. Потом возвращается в Москву и занимает должность члена коллегии Главного управления авиационной промышленности СССР, становится по­мощником начальника этого управления.

Талантливый инженер, прекрасно знающий иностран­ный язык и хорошо разбиравшийся в различной совре­менной по тем временам технике, А. Адаме привлекает внимание военной разведки. Он снова встречается с Я. Берзиным, который уже стал начальником Развед-управления РККА. По просьбе Берзина Адаме выполня­ет первые информационные задания.

В 1935 году А. Адаме становится сотрудником военной разведки. Перед длительной зарубежной командировкой он проходит полное медицинское обследование в Цент­ральном клиническом госпитале Наркомата обороны. В заключении, подписанном помощником начальника гос­питаля Рейлингером, было, в частности, сказано: «Нуж­дается в систематическом врачебном наблюдении и лече­нии...» Заключение врачей не остановило Адамса. О том, что заставило его в возрасте пятидесяти лет принять ри­скованное предложение и стать военным разведчиком, он скажет в одном из своих писем из Нью-Йорка начальни­ку военной разведки.

После короткой подготовки к разведывательной рабо­те, которой руководили новый начальник Разведуправле-ния управления С. Урицкий и его заместитель А. Артузов, Адаме в конце 1935 года убыл в специальную команди­ровку в США для ведения военно-технической разведки. Перед убытием в нелегальную командировку Адаме по­ставил одно условие. Он попросил Урицкого четко опреде­лить его положение в сложной иерархии РУ. По мнению Адамса, он должен был подчиняться только начальнику РУ и выполнять его личные указания. Урицкий согласил­ся. Уровень положения Адамса в Главном управлении авиационной промышленности был слишком высок. Воз­раст разведчика тоже заслуживал особого уважения.

А. Адаме работал в военной разведке в очень трудные годы. Некоторые, такие же, как и он, талантливые раз­ведчики погибли в застенках репрессивных служб нарко­ма Берии.

Голова «Ахилла» тоже несколько раз была на плахе НКВД.

В ноябре 1937 года Главное управление государствен­ной безопасности НКВД обвинило А. Адамса в том, что он поддерживал связь с неким Блюгерманом, который был исключен из канадской компартии «за контрреволю­ционную деятельность».

Дальше — больше. А. Адамса обвинили в том, что в период работы в Главном управлении авиационной про­мышленности он проводил якобы умышленно закупку оборудования за границей по завышенным ценам и был связан с иностранным подданным, «подозреваемым в шпи­онской деятельности». За такие обвинения в те времена могли расстрелять. Руководителям Разведуправления удалось защитить своего разведчика. Однако в 1938 году он все-таки был отозван из нелегальной командировки и 14 июня того же года уволен из рядов РУ РККА.

Судьба, которая привела А. Адамса в военную развед­ку, продолжала творить с ним чудеса. В 1939 году его вновь принимают на работу в Разведуправление и направ­ляют опять в Нью-Йорк налаживать разведывательную работу и добывать научно-техническую информацию.

НКВД продолжает интересоваться его персоной. В ав­густе 1940 года начальник Разведуправления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенант Голиков получил письмо из ГУГБ НКВД, в котором сообщалось, что А. Адаме «показаниями арестованного изобличается как резидент американской разведки». После такого обвине­ния выжить было практически невозможно. Адаме вы­жил. Опять удалось доказать, что человек, о котором шла речь в письме, был однофамильцем разведчика и работал в Китае, а не в Америке.

В мае 1943 года Директор в очередной радиограмме писал «Ахиллу» о том, что при «достаточном желании он может найти нетронутые возможности и поможет Роди­не в ее великой борьбе...»

Это замечание вывело «Ахилла» из себя. Вот тогда он и направил свое первое личное письмо Директору. Вот часть его текста:

«О своих возможностях я вам уже сообщал. Но на ваш вопрос, имеется ли у меня желание помочь Родине в ее ве­ликой борьбе, хочу дать ответ. Но здесь я перестаю писать вам как начальнику, а пишу как просто неосторожно выра­зившемуся человеку. И вам придется меня извинить.

Я ни вам, ни кому другому старше вас не позволю ста­вить вопрос о том, есть ли у меня желание помочь Родине. Я в течение большей части моей жизни боролся за социа­лизм даже до появления на свет социалистической Родины. Я ее сын по сознательному выбору.

Ряда Директоров, родившихся в Союзе, давно нет в жи­вых, а мне, иностранцу, доверяли участки работы, где я по­стоянно находился под непосредственным влиянием квали­фицированных буржуазных представителей. А вы ставите вопрос о моем желании помочь Родине. Объясняю это про­сто вашим желанием агитировать меня. Так вот сообщаю, что меня агитировать не нужно. Мне не нужны такие ука­зания, в которых говорится, что моя Родина нуждается в помощи. Если можете дать конкретные указания, как до­быть новый источник в той конкретной обстановке, в ко­торой я здесь живу, то это будет полезно. Ахилл».


Это письмо передали начальнику Главного разведыва­тельного управления генерал-лейтенанту И. Ильичеву. Такое послание мог написать только смелый человек, ко­торый имел огромный душевный потенциал, твердо шел по своему жизненному пути и обладал удивительно высо­ким чувством собственного достоинства.

В 1944 году руководитель нелегальной резидентуры военной разведки в Нью-Йорке «Ахилл» ничего не знал о том, что союзники России в войне против Герма­нии — США и Великобритания — втайне от Москвы ве­дут секретные работы по созданию атомной бомбы.

«Ахилл» жил в Нью-Йорке, был президентом «Техно­логической лаборатории», имел широкий круг знакомых. Несколько американцев, не будем называть их точные имена, делились с ним научно-технической информаци­ей военного характера, поскольку видели в нем предста­вителя России, принявшей на себя основную тяжесть войны против фашистской Германии. Добровольные по­мощники Адамса, люди высокообразованные и обеспе­ченные, не понимали тонкостей политических замыслов американского руководства, но осознавали, что с фашиз­мом в Европе было бы покончено быстрее, если бы со­юзники России оказывали ей более эффективную воен-ную помощь. Эти американцы и делились с Адамсом не­которыми своими техническими разработками.

Поздним вечером 21 января 1944 года «Ахилл» возвра­щался после очередной встречи с агентом «Эскулап». От него разведчик получал материалы о ходе разработок в США новых типов боевых отравляющих веществ, отчеты о влиянии новых ОВ на человеческий организм, а также образцы разрабатываемых средств индивидуальной защи­ты. Все эти сведения были признаны в Главном санитар­ном управлении Красной Армии очень важными.

На встрече «Эскулап» сообщил разведчику о том, что один из его старых друзей работает в лаборатории, кото­рая занимается теоретическими разработками создания конструкции атомной бомбы.

Являясь инженером высокой квалификации, Адаме сразу понял особую значимость полученной от «Эскула­па» информации. Центр не ставил перед «Ахиллом» тако­го рода задачу. Полученное перед убытием в длительную командировку от Директора задание содержало разделы по химии, авиации, танковой промышленности, радио­технике и электромеханике. В одном из разделов задания, который назывался «Электротехнические приборы пора­жающего действия», требовалось, чтобы «Ахилл» добывал материалы «о лабораторных и полевых испытаниях по всем установкам поражающего действия, работающим на прин­ципах электростатических, тепловых, ультразвуковых, световых и ультракоротковолновых электромагнитных воздействий, которые создают изобретатели так называ­емых "лучей смерти"».

Об атомных исследованиях в США в задании не было ни слова. Более того, разведчику строго рекомендовалось «не отвлекаться по прочим хотя бы и соблазнительным воз­можностям, ограничиваясь извещением о них Центра...»

Это задание А. Адаме получил в 1939 году. В том же году А. Эйнштейн обратился с письмом к президенту США, он писал о необходимости начать работы по созда­нию атомной бомбы. К началу 1944 года в этой области в США было сделано многое.

После встречи с «Эскулапом», состоявшейся в одном из ресторанов, «Ахилл» решил немедленно сообщить в Центр о полученной от агента наводке и свои предложе­ния по добыванию данных об урановой бомбе.

На следующий день условным сигналом он вызвал на экстренную встречу «Мольера» — главного резидента во­енной разведки в Нью-Йорке и подробно обсудил с ним возникшую ситуацию. «Мольер» (а это был офицер воен­ной разведки П. Мелкишев) согласился с предложениями разведчика.

Через день в Разведуправлении Красной Армии была получена радиограмма от «Ахилла», в которой говори­лось, что в США ведутся интенсивные работы по созда­нию атомной бомбы. Разведчик сообщал, что решением этой проблемы занимается и группа ученых, работающих в закрытом научно-исследовательском центре. Они изу­чают процессы получения нового взрывчатого вещества. Одной из секций руководит старый знакомый «Эскула­па», он мог бы передать основные материалы исследова­ний представителю страны, воюющей против Германии.

«Ахилл» предложил привлечь этого ученого, которого звали Мартин Кэмп (фамилия изменена), к сотрудниче­ству с разведкой на основе его прогрессивных взглядов и личных убеждений.

Разведчик также сообщил в Центр, что он планирует провести первую встречу с ученым в конце января. Аме­риканец согласился на этот контакт.

Встреча вскоре состоялась в одном из небольших го­родов на побережье Атлантического океана. Ученый, с большой симпатией относившийся к Советскому Союзу, хотел, чтобы в России узнали об американской програм­ме создания атомного оружия. С учетом этого «Ахилл» смог убедить ученого передать материалы научных иссле­дований.

Очередная встреча с американским ученым была на­значена на 23 февраля. Ключ к американской атомной бомбе мог оказаться в руках «Ахилла».

Далее события развивались не так, как требуют стро­гие инструкции военной разведки.

...Разведчик, готовясь к проведению этой операции, полагал, что Кэмп может принести на встречу важные до­кументы, которые нужно будет срочно фотографировать. Для этих целей он захватил с собой фотоаппарат и не­сколько кассет с фотопленками.

«Ахилл» прибыл в город, где планировалась встреча, за двое суток до назначенного времени. Он внимательно изучил обстановку в районе проведения операции, при­нял все необходимые меры предосторожности.

Поздним вечером 23 февраля «Ахилл» и Кэмп встре­тились.

«Ахилл» получил от источника тяжелый портфель с до­кументами о ходе исследований, проводимых в лаборато­рии. Кэмп попросил к утру вернуть ему все материалы. Когда разведчик прибыл на конспиративную квартиру, хо­зяина которой он предусмотрительно на два дня отправил к родственникам в соседний населенный пункт, то обна­ружил в портфеле около тысячи листов различных доку­ментов. Там же лежали образцы чистого урана и бериллия.

Трудно даже представить, как «Ахилл», которому в 1944 году шел 59 год, несколько часов без отдыха фото­графировал секретные инструкции и отчеты о ходе иссле­дований.

Рано утром, когда над Атлантикой занимался рассвет, «Ахилл» вернул документы и договорился об очередной встрече.

Кэмп не был агентом «Ахилла». Условия, на которых он согласился передавать информацию, нельзя было классифицировать по устоявшейся шкале разведыватель­ной терминологии. Источник добровольно делал очень опасную и очень ценную для «Ахилла» работу. Разведчик решил вручить Кэмпу значительную сумму американских долларов за переданную им информацию. Однако ученый категорически отказался принимать какое-либо вознаг­раждение. Он спокойно и с большим чувством собствен­ного достоинства сказал:

— Я действую не в интересах России и не против сво­ей страны. Передавая вам эти документы, я защищаю бу­дущее, которое атомная бомба может погубить, окажись она в руках политиков только одной страны.

В очередной сеанс радиосвязи «Ахилл» направил в Центр донесение, где сообщал о полученных от Кэмпа материалах. Это были доклады о работе различных отде­лов лаборатории за 1943 год.

В очередной день связи с курьером Центра в Москву было отправлено 18 закрытых научно-технических доку­ментов.

В военной разведке не существовало и в настоящее время вряд ли существует такая форма переписки, как личные письма разведчика начальнику ГРУ. Может быть, «Ахилл» был первым, который нарушил привычную схе­му работы и позволил себе написать из Нью-Йорка два личных письма Директору. Одно из них он написал и от­правил вместе с документами, полученными от агента. Вот некоторые выдержки:

«Дорогой Директор! Обычно я ограничиваюсь передачей материалов без сопроводительного письма, потому что в теперешней обстановке это теряет смысл из-за больших промежутков времени между писанием и получением отве­та. На сей раз характер посылаемого материала настоль­ко важен, что потребует как с моей стороны, так и с ва­шей, особенно с вашей, специального внимания и срочных действий вне зависимости от степени нагрузки, которая, я не сомневаюсь, у вас в настоящее время огромна.

Не знаю, в какой степени вы осведомлены о том, что здесь в США усиленно работают над проблемой использова­ния энергии урания (не уверен, так ли по-русски называет­ся этот элемент) для военных целей. Я лично недостаточ­но знаю молекулярную физику, чтобы Вам изложить подробно, в чем заключается задача этой работы, но могу доложить, что эта работа здесь находится в стадии тех­нологического производства нового элемента — плутониу-ма, который должен сыграть огромную роль в настоящей войне. Только физики уровня нашего академика Иоффе мо­гут разобраться в направляемых вам материалах.

Для характеристики того, какое внимание уделяется этой проблеме в США, могу указать следующее:

1. Секретный фонд в один миллиард долларов, находя­щийся в личном распоряжении президента США, уже поч-ти израсходован на исследовательскую работу и работу по созданию технологии производства названных раньше эле­ментов. Шесть ученых с мировым именем — Ферми, Алли-сон, Комптон, Урей (так в тексте письма А. Адамса — В. Л.), Оппенгеймер и другие (большинство имеет Нобелевские пре­мии) стоят во главе этого атомного проекта.

2. Тысячи инженеров и техников заняты в этой работе. Сотни высококвалифицированных врачей изучают влияние радиоактивного излучения на человеческий организм. В уни­верситетах, где были сконцентрированы исследовательские работы (Чикагский, Колумбийский и др.), построены огром­ные здания специально для этих работ. Специальная комис­сия, состоящая из наивысших военных чинов и ученых, ру­ководит этими работами.

3. Три основных метода производства плутониума при­менялись в первоначальной стадии исследования: диффузи­онный метод, массо-спектрометрический метод и метод атомной трансмутации. По-видимому, последний метод дал более положительные результаты. Это важно знать нашим ученым, если у нас кто-нибудь ведет работу в этой области, потому что здесь затратили более ста миллионов долларов раньше, чем установили, какой из этих методов более пригоден для практического производства этого ново­го элемента в количествах, могущих оказать влияние на ход текущей войны. Созданы новые химические и физические организации по производству ряда вспомогательного обору­дования и материалов. Так, например, производство тяже­лой воды, которая раньше была лабораторной редкостью, теперь нужна в количествах сотен тонн. Ураний и берил­лий высокой чистоты нужны в количествах тысяч тонн. В числе посылаемых материалов имеются спецификации на все материалы, идущие в процесс производства. Пилотный завод в 700 киловатт производит один миллиграмм плуто­ния в день. Первая большая установка в 50 ООО киловатт будет пущена 1 мая с. г. и подачу продукта предполагают начать в сентябре. В стадии строительства находятся не­сколько заводов и все они размещены в районах крупного производства электроэнергии (штаты Миссисипи, Новая Мексика и др.). Уран добывается в Канаде.

4. Мой источник — специалист высокой квалифика­ции. Он был бы еще более полезен нам, если бы с ним мог­ли бы встретиться наши физики и химики. Если возмож­ности подобного производства у нас имеются, то мы должны немедленно использовать мою связь и послать сю­да минимум два человека и знающих язык и тему или пред­мет. Сначала нужно в срочном порядке, а не в порядке очередности, ознакомиться с посылаемым мною материа­лом. Это огромная работа. Это только начало. Я буду не­сколько раз получать от него материал. В первой оказии около 1 ООО страниц. Материал совершенно секретный. Я здесь вертелся около университетов около двух лет и до последнего времени ничего конкретного узнать не мог. Здесь научились хранить секреты. На каждом предприя­тии имеется отдел ФБР. Персонал тщательно проверяет­ся. Лица, работающие на этих предприятиях, не имеют права оставления их территории, которые охраняются воинскими частями. Здания, в которых производятся ис­пытания с плутонием, находятся вдали от человеческого жилья. Стены зданий около 40 футов толщиной из бари­тового цемента. Контрольная установка, откуда произво­дится управление испытанием, находится в 25 милях от самих зданий.

5. Мой источник сообщил, что уже проектируется снаряд, который будет сброшен на землю. Своим излуче­нием и ударной волной этот взрыв уничтожит все живое в районе сотен миль. Он не желал бы, чтобы такой сна­ряд был сброшен на землю нашей страны. Это проектиру­ется полное уничтожение Японии, но нет гарантии, что наши союзники не попытаются оказать влияние и на нас, когда в их распоряжении будет такое оружие. Никакие противосредства не известны всем исследователям, за­нятым в этой работе. Нам нужно также иметь такое оружие, и мы теперь имеем возможность получить до­статочно данных, чтобы вести самим работы в этом на­правлении.

Мне трудно писать. Мое зрение весьма ограничено. Но мое письмо не так важно. Важен материал. Надеюсь, что ему будет уделено нужное внимание и последует быстрая реакция, которая будет мне руководством в дальнейшей работе.

Я считаю, что практичные американцы, при всей их расточительности, не тратили бы таких огромных челове­ческих ресурсов наивысшей квалификации и гигантских средств на не обещающую результатов работу.

Прошу выразить вашу реакцию на это предложение «проволокой» (по радиосвязи. — В. Л.).

6. Посылаю образцы ураниума и бериллиума.

Привет. Ахилл».


Материалы, добытые А. Адамсом, поступили в Развед-управление в июне 1944 года. Резолюции начальника ГРУ на письме разведчика были короткими:

«1. Материал срочно обработать и направить тов. Пер­вухину.

2. Сообщить Ахиллу оценку по получению ее от тов. Первухина».


После необходимых процедур обработки и учета мате­риалов «Ахилла» они были направлены народному ко­миссару химической промышленности СССР М. Г. Пер­вухину.

Удалось найти письмо, которое начальник ГРУ гене­рал-лейтенант И. Ильичев 26 июня 1944 года направил Первухину. В нем говорилось:

«При этом направляю вам по прилагаемой описи добы­тые агентурным путем сов. секретные материалы различ­ных научно-исследовательских организаций США на 985 фо­то и 19 листах по вопросу об использовании энергии урана для военных целей.

Ввиду особой секретности проводимых в США работ по рассматриваемому в материалах вопросу, прошу ограни­чить круг лиц, допускаемых к изучению этих материалов...

Приложение:

1. Опись материалов на двух листах.

2. Материалы на 985 фото и 19 листах.

3. Объяснение терминологии, употребляемой в мате­риалах, на 1 листе...»


Личное письмо «Ахилла» начальнику ГРУ легло в ос­нову «Краткой справки к материалам по изучению про­блемы использования энергии урана», которая была так­же направлена М. Г. Первухину.

Для того чтобы понять ценность материалов, которые «Ахилл» получил от своего источника, необходимо позна­комиться с перечнем присланных им документов. В нем много пунктов. Есть и такие:

...конструкция эстративного завода. 36 фотолистов;

восстановление сырого продукта «49». Материалы Клинтонской лаборатории. 34 фотолиста;

доклад о ходе работ по производству урана на конферен­ции в Вилмингтоне. 19 фотолистов;

экспериментальная продукция расходящейся структуры цепи Ферми. 34 фотолиста и многие другие документы.

Через некоторое время от М. Первухина в ГРУ поступи­ло письмо, в котором излагалась оценка материалов, полу­ченных от А. Адамса.


На копии перечня материалов по «УР-235», направ­ленных в адрес Первухина, сохранилась следующая за­пись:«Все вышеуказанные материалы, по отзыву Народно­го комиссариата химической промышленности СССР, представляют исключительную ценность. Письмо от 21 июля 1944 года за № П-109 сс».

Разведуправление незамедлительно сообщило «Ахил­лу» эту оценку. Впервые за годы работы на нелегальном положении Адаме получил от Директора военной развед­ки благодарность и премию в размере его двухмесячного денежного оклада за инициативу, проявленную при до­бывании этих документов. (А. Адаме не знал, что добы­тые им материалы изучал академик И. В. Курчатов и дал им очень высокую оценку.)

«Ахилл» был приятно удивлен. Он вспомнил 1937 год, когда направил в центр также несколько десятков доку­ментов, полученных от агента «Карла» о системе радио­вооружения американской армии. Для изучения тех доку­ментов 10 августа 1938 года приказом наркома обороны СССР К. Ворошилова была создана специальная комис­сия, главная задача которой состояла в изучении и внед-рении американского опыта в практику управления вой­сками Красной Армии. Тогда, даже при явной значимос­ти добытых им материалов, он не получил от руководст­ва Разведуправления никакого поощрения. Значит, эти документы действительно были очень важны. Ради этого стоило рисковать.

На следующей встрече с Кэмпом разведчик получил еще 2500 страниц закрытых материалов по атомному про­екту и новые образцы.

Если исходить из того, что обычная фотопленка име­ет 36 кадров, то «Ахилл» на конспиративной квартире для фотографирования документов использовал 69 черно-бе­лых фотопленок.

Фотоотпечатки этих документов также были направ­лены в Наркомат химической промышленности. Вместе с ними отосланы образцы урана, бериллия, графита и тя­желой воды.

Сохранилась опись этой «посылки». Вот она:

«один флакон тяжелой воды;

один кусок урана в цинковой оболочке;

два маленьких куска урана;

один маленький кусок бериллия...»


Это была большая удача Артура Адамса.

Особый интерес представляло письмо «Ахилла» на­чальнику военной разведки. В нем говорилось и о том, что США планируют сбросить свои первые атомные бом­бы на японские города. Эту информацию Адаме прислал в Центр в середине 1944 года. В США еще не изготови­ли ни одной атомной бомбы, но цели уже были опреде­лены. Поражение американского флота в Пёрл-Харборе не забылось...

Самое страшное в работе разведчика — попасть в сети контрразведки. На профессиональном языке это положе­ние называется провалом. Когда такое происходит, силы КРО (контрразведывательных органов) берут под кон­троль всю работу и все связи разведчика. Затем следует арест, длительное следствие и суровое наказание. Даже очень опытным разведчикам порой не удается избежать такой ситуации.

Так случилось с Рихардом Зорге и десятками других во­енных разведчиков. В годы войны тот, кто попадал в руки гестапо, оказывался в аду, выхода из которого не было.

Американская контрразведка тоже была опасным и ко­варным противником. Германский разведчик Эрих Гим-пель, прибывший на территорию США для срыва работ по американскому атомному проекту, ничего сделать не смог. Он был выявлен контрразведкой, арестован и по решению суда приговорен к смертной казни. Но в связи с кончиной американского президента Ф. Рузвельта суровый приговор был заменен на пожизненное тюремное заключение.

«Ахилл» знал, что в случае провала в условиях военно­го времени его ожидало суровое наказание. Он был очень осторожен и осмотрителен, тщательно готовил каждую встречу с любым своим агентом, продумывал все возмож­ные варианты выхода из критической ситуации, которая могла возникнуть в любое время. Он прекрасно знал об­становку в США, постоянно следил за ее изменениями и учитывал их в своей опасной работе.

Обстановка в Нью-Йорке и других городах, где ему приходилось встречаться со своими агентами, была край­не напряженной.

Агенты Федерального бюро расследований и военной контрразведки уделяли особое внимание охране всех объ­ектов, связанных с реализацией программы американско­го атомного проекта «Манхэттен инжиниринг дистрикт». Лица, которые подозревались в связях с левыми органи­зациями США, под благовидными предлогами лишались допуска к секретной информации и отстранялись от работы.

«Ахилл» знал о том, что его источник в студенческие годы придерживался левых политических взглядов, неко­торое время был связан с компартией. Разведчик пони­мал, что рано или поздно ФБР обратит внимание на этот факт в жизни ученого. Профессиональная подготовка «Ахилла» и его большой жизненный опыт подсказывали ему, что давняя связь Кэмпа с левыми организациями и есть та самая ахиллесова пята, которую ему необходимо более всего беречь от проницательных взглядов агентов ФБР. «Ахилл» готов был рисковать собственной жизнью, он знал, что опасности подстерегают его повсюду. Он постоянно держал под контролем обстановку, много­кратно обдумывал каждый свой шаг, старался быть неза­метным и вполне лояльным американцем. Он избегал встреч со своими старыми друзьями, которые знали о том, что он когда-то был сторонником американской коммунистической партии и даже работал в советском посольстве.

Постоянные ограничения, осторожность и контроль за своими действиями давались «Ахиллу» с большим тру­дом. Такое психологическое напряжение мог выдержать лишь молодой и здоровый человек. Что же придавало стойкости «Ахиллу», здоровье которого было подорвано в тюрьме и в ссылке в Сибири? Несомненно, Артур Алек­сандрович обладал исключительно сильной волей и непо­колебимой убежденностью в правоте дела, которому он посвятил свою жизнь.

На каждой встрече разведчик учил Кэмпа осторожно­сти и предусмотрительности. «Ахилл» и сам принимал чрезвычайные меры предосторожности, что и позволило ему доставить в Нью-Йорк большое количество фотопле­нок, образцы урана, бериллия и тяжелой воды. Можно сказать, что он передвигался по территории США с «атомной бомбой» в кармане.

Разведчик, понимал, что находится на грани провала. Однако сознательно шел на большой риск. В мае, июне и августе Кэмп передал «Ахиллу» еще около 1500 страниц закрытых материалов. Темпы работы в лаборатории были очень высокими. Американские специалисты уверенно продвигались к намеченной цели — созданию атомной бомбы. Москва регулярно получала информацию о ходе работ. Об этом свидетельствует еще один документ.

Народному Комиссару химической промышленности СССР

Тов. Первухину

В дополнение к № 036 сс от 26 июня 1944 г. направляю вам добытые агентурным путем совершенно секретные ма­териалы научно-исследовательских учреждений США по во-просу использования энергии урана для военных целей и свя­занных с этим разработкам атомного уран-графитового котла и другой аппаратуры.

По получению этих материалов прошу сообщить оценку, а также перечень вопросов, требующих дальнейшего осве­щения...

Приложение:

1. Материалы — на 3869 листах;

2. Опись — на 7 листах.

Начальник ГРУ Красной Армии генерал-лейтенант Ильичев 8 августа 1944 года».


В сентябре Кэмп на встречу не прибыл. Разведчик не смог увидеть его и в октябре. «Ахилл» понял, что с его «Другом», так он называл Кэмпа, что-то случилось, но что именно, он не знал и не имел возможности устано­вить причину прекращения связи.

В ноябре «Ахилл» вынужден был обратиться за помо­щью к «Эскулапу». Он попросил своего проверенного агента посетить город, где жил и работал Кэмп, и выяс­нить, что произошло с ученым.

Прошло еще несколько дней. Наконец «Эскулап» со­общил, что их общий знакомый тяжело болен и находит­ся в госпитале. Какой-то еще малоизвестный медицине недуг приковал его к постели, и надежды на быстрое вы­здоровление нет.

Кэмп, как и другие ученые, еще не знал, что работа с радиоактивными веществами опасна для здоровья чело­века. Не знал об этом и военный разведчик Артур Адаме, перевозивший образцы урана в карманах своего пальто...

За годы пребывания на нелегальном положении вдали от жены и друзей, которых он оставил в Москве, «Ахилл» привык к одиночеству. Но оно было условным — он все­гда чувствовал надежную руку Центра, руководившего его работой.

Так было и в тот обычный ноябрьский вечер 1944 го-да, когда главный резидент военной разведки в Нью-Йорке вызвал «Ахилла» на встречу. Они встретились на конспиративной квартире. «Мольер» поздравил «Ахилла» с днем рождения и передал ему наилучшие пожелания от Директора.

Разведчик был очень обрадован, когда получил корот­кую записку от жены. Она сообщала из Москвы:«25 ок­тября мы праздновали твой день рождения, насколько мог­ли сделать это весело в твое отсутствие. Я дала обед для нескольких старых друзей с цветами и вином... Мы пили за твое здоровье, за победу над фашистами. Все было очень приятно, но было бы во много раз лучше, если бы ты сам в этом участвовал. В следующем году все будет иначе...»

Ахилл передал жене свое письмо, в котором, в частно­сти, сообщал:«Дорогая Дот, сегодня мне исполнилось 59 лет. Мне хотелось бы, чтобы следующий день рождения я встре­тил в СССР. Я надеюсь, что я приеду еще до него... Основа­ния для такой надежды есть. Сейчас главное — война. Побе­ду одерживают наши войска — и это самое важное...»

Теплые, добрые слова из Москвы от самого близкого и любимого человека были для него, уставшего от напря­женной работы вдали от Родины, глотком живой воды.

Артур Адаме очень любил Дороти Кин. Эти два не­обыкновенных человека познакомились в середине два­дцатых годов. Подружились. В 1930 году в Берлине был зарегистрирован их брак.

Доротея, родившаяся 1 мая 1898 года в американском городе Бостон, знала несколько иностранных языков, любила театр, книги, увлекалась живописью. С 1921 года она проживала в Москве и работала в московской конто­ре газеты «Нью-Йорк тайме».

Когда Артур Александрович находился в нелегальной командировке, она жила в Москве. В годы войны, когда немцы рвались к советской столице, по указанию руко­водства Разведуправления Д. Кин была эвакуирована в город Фрунзе. В 1943 году она вернулась в Москву и ожи­дала приезда мужа. Сотрудники Разведуправления Крас­ной Армии оказывали ей всяческую помощь. Она полу­чала 1000 рублей в месяц (а это были большие по тем временам деньги), улучшенный продовольственный паек и в зимнее время — дрова, специально нарезанные по размеру печи в квартире Адамса.

«Мольер» сообщил «Ахиллу» о том, что Директор пре­доставил ему исключительное право вербовать агентов, имеющих доступ к атомным секретам, без санкции Цен­тра. Такое право начальник ГРУ предоставлял очень ред­ко и только тем разведчикам, которые пользовались его особым доверием.

Подробно обсудив дополнительные возможности по­лучения документов по атомной проблеме, разведчики покинули конспиративную квартиру. Было около 12 ча­сов ночи. В такое время в чреве железобетонного Нью-Йорка очень неуютно. Разведчики растворились в густой пелене нью-йоркской ночи словно привидения.

«Ахилл» прошел по темной улице метров двести, свер­нул в ближайший переулок, где был припаркован его се­ренький «фордик». Когда он проехал первые километры, то неожиданно обнаружил, что какая-то машина неотступ­но следует за ним. Разведчик провел несколько специаль­ных проверочных маневров и пришел к окончательному выводу: за ним ведется скрытое наружное наблюдение. Возникла критическая ситуация — он попал в поле зрения контрразведки.

Это еще был не провал, так как у «Ахилла» не было с собой никаких компрометирующих материалов или дру­гих доказательств его незаконной деятельности на терри­тории США. Видимо, контакт Адамса с представителем Центра заметили контрразведчики. Необходимо было ра­зобраться, почему контрразведка проявила интерес к его персоне, и принять срочные меры по локализации воз­никшей угрозы провала. Используя специальные при­емы, Адаме хотел оторваться от наружного наблюдения. Он мог это сделать, но не стал. В случае неудачи, а это­го исключать было нельзя, он мог бы дать агентам контр­разведки подтверждение того, что владеет методами, из­вестными только сотрудникам специальных служб.

Адаме понял, что этот ноябрьский вечер был днем окончания его разведывательной работы, а может быть и жизни, если он не сможет вырваться из-под контроля агентов ФБР. Он мог рассчитывать только на свои силы и профессиональное мастерство. Разведчик также был глубоко уверен в том, что Центр не оставит его в беде и не бросит на произвол судьбы.

Последующие недели и месяцы пребывания Артура Адамса в США были тяжелейшим испытанием. Агенты контрразведки не спускали с него глаз. Они пытались найти доказательства, подтверждающие его принадлеж­ность к иностранной разведке и позволяющие обвинить его в незаконной деятельности. Но таких доказательств не было. Контакты с Кэмпом, с агентами «Карлом» и «Эскулапом» контрразведка не зафиксировала. «Ахилл» сразу же после возникновения чрезвычайной ситуации прекратил всю свою разведывательную деятельность. Он работал в частной фирме, вел внешне спокойную и раз­меренную жизнь. Это требовало от него много сил и са­мообладания, он ждал момента, когда Центр организует его возвращение в Москву.

Получив сообщение от «Мольера» о том, что подго­товка операции по его вывозу из США подходит к завер­шению, «Ахилл» несколько недель усыплял бдительность следивших за ним контрразведчиков: посещая одного из своих знакомых в Нью-Йорке, он по вечерам выводил его чудесного спаниеля на прогулку. Агенты ФБР посте­пенно привыкли к тому, что этот странный, как они счи­тали, пожилой и болезненный человек выгуливает по ве­черам шаловливого пса. Они знали и хозяина квартиры, которую посещал их подопечный, и кличку собаки. Чет­веро агентов ФБР не сомневались в том, что этот чело­век никогда и ни при каких обстоятельствах не сможет от них скрыться.

В тот день Адаме, как обычно, вышел на прогулку с собакой. Но на этот раз спаниель возвратился к дверям своего владельца один. Адаме навсегда растворился в многолюдном Нью-Йорке.

Прячась от агентов ФБР, разведчик переезжал из го­рода в город, сменил пять конспиративных квартир. Про­шло еще много дней, когда, наконец, сложная операция Центра по его вывозу из США успешно завершилась. О ее проведении руководство ГРУ постоянно информиро­вало лично И. Сталина. В конце 1946 года «Ахилл» бла­гополучно прибыл в Москву, где его ожидала Дороти.

Военная разведка — служба очень привередливая. Она долго и тщательно отбирает своих «поклонников», терпе­ливо воспитывает их, учит своим премудростям. Далеко не каждый может стать под ее знамя и пройти под ним десять, двадцать, а то и более лет.

Разведка — служба ревнивая. Она, прежде всего, лю­бит и уважает тех, кто служит только ей одной и готов ра­ботать на нее день и ночь.

Разведчики — это обычные люди, обладающие особы­ми способностями и характерами, им присущи все чело­веческие слабости, они тоже хотят спокойно жить, иметь семьи, растить детей, но не у всех это получается.

Адаме уехал на боевую работу в США и пробыл там в общей сложности около десяти лет. Все эти годы Доро­тея Кин ожидала возвращения мужа. Такое положение нормальным назвать трудно. Такова жизнь и работа в разведке. Тот, кто принимал правила игры этой секрет­ной службы, должен был сознательно подчинить ей свою личную жизнь.

А. Адамса и его жену длительное время разъединяло ог­ромное расстояние — Атлантический океан и Европейский континент, на котором бушевал огненный смерч Второй мировой войны. Объединяла — великая сила любви и ува­жения друг к другу. Несмотря ни на что они сохранили свою любовь, свою семью. Об этом свидетельствует содер­жание писем, которыми они изредка обменивались.

25 октября 1944 года А. Адаме писал жене из Нью-Йорка: «Пользуясь возможностью, посылаю тебе несколько строк. Дорогая Дот, ...я надеюсь, что я приеду в СССР к празднованию 1-го мая и твоего дня рождения. Судя по то­му, как обстоят дела на войне, основания для такой на­дежды есть. Ничего важного, о чем стоило бы сообщать в моем письме, у меня не происходит. Сейчас основное в на­шей жизни — это война. Победу одерживают наши войска, и это главное.

Самым впечатляющим событием в моей жизни за по­следнее время стал просмотр советского фильма "Радуга", который показывают в американских кинотеатрах. Он про­извел на меня сильное впечатление. И не только на меня. Местная пресса восторженно о нем отзывается, народ тол­пится около кинотеатров в Нью-Йорке, я этим очень горд.

Я надеюсь, что еще получу от тебя почту в ответ на это письмо. Когда у меня есть возможность передать те­бе письмо, я всегда пишу тебе. Жду от тебя добрых вестей. Для меня твои письма очень важны. Жаль, что они прихо­дят крайне редко. Посылаю тебе свою любовь...

Дик».


В одном из ответов Дороти писала Артуру:«Сердце мое, мне все кажется, что даже если ты в чем-то и из­менился, то очень мало. Даже глупо писать тебе об этом. Но я мысленно сотни раз говорила тебе это. Интересно, осознаешь ли ты, как много и часто я о тебе думаю и ка­кой невероятно одинокой я себя ощущаю без тебя. Я впол­не понимаю твое страстное желание поскорее вернуться домой и участвовать в восстановительной работе. Ни­сколько не сомневаюсь, что ты найдешь себе подходящую работу и будешь плодотворно трудиться. Естественно, понадобится перестроить самого себя, но когда возникает такая необходимость, тебе это всегда удается. Ты дол­жен говорить себе — что такой день скоро настанет, ты вернешься домой. И этот день недалек! Хотя я временами и прихожу в отчаяние, но я должна тебя успокаивать. Здравый смысл подсказывает мне, что все это будет. Я жду тебя с нежностью и надеждой. Будь здоров и осто­рожен... Твоя единственная...»

Еще одно письмо Адаме написал жене 9 декабря 1944 го­да, когда он уже попал в поле зрения американской контрразведки. Вот некоторые строки из этого письма:«Моя дорогая девочка! Твои письма от 12 августа и 21 сен­тября я получил с задержкой. Иногда я не могу контроли­ровать ситуацию, и поэтому я не всегда получаю почту, как только она приходит. Но последнее твое письмо доста­вило мне огромное удовольствие. Большое тебе спасибо. Только пару дней спустя я смог отправить тебе телеграм-му, что я получил твои письма. Хотел бы получить твой ответ и на это письмо. Но я знаю кое-что из твоих "хож­дений по мукам" и это меня очень огорчает. Большинство жертв можно было избежать, я в этом уверен. Более 25 лет нужно чтобы выработать у народа отношение к жиз­ни с учетом интересов носителя жизни, обычных людей. В нормальных условиях это сравнительно не трудно сделать. Что же касается тебя, то это чертовски грубая ошибка и вина моего ведомства, которое допустило, чтобы ты про­шла через весь этот ад, как иностранка, и все это несмо­тря на то, что они знают, кто мы, черт возьми, такие. Принцип "забота о человеке" — очень относителен. Уверен, что ты знаешь русское слово "бесцеремонность". Я считаю, что именно это качество главным образом присуще нашим чиновникам. Человек с ограниченным уровнем развития практически не может понять, что он существует для на­рода, а не наоборот. Хотя меня дома долго не было, но, как я понимаю, народ и его права в нашей стране, безусловно, нарушены. Это еще одна причина, по которой мне следует возвращаться домой как можно скорее. Уверен, что это бу­дет меня очень раздражать. А может быть, я найду какой-нибудь выход. Знаешь, я иногда вспоминаю наш арест в Москве и ложное обвинение в краже какого-то багажа в поезде Киев—Москва

(Адамса и его жену наряд милиции действительно задержал в 1938 году около Большого теа­тра по какому-то подозрению),на котором мы даже не ехали. Бесконтрольный произвол губит человеческое досто­инство.

Я должен заканчивать, так как глаза устают очень бы­стро. Надеюсь, что получу еще что-нибудь от тебя. Не беспокойся о цензоре. Его мало интересует наша личная пе­реписка, он прежде всего должен следить, чтобы не было утечки секретной информации, составляющей государст­венную тайну. Рад, что ты следишь за здоровьем.

У меня все нормально, но нужно сменить декорации. Я устал от той жизни, которую веду. Настает время пе­ремен.

Будь здорова, моя дорогая Дот... С любовью Дик».


Встретились они на даче ГРУ в Серебряном бору в кругу самых близких соратников. Был среди них и «Мо­льер» — полковник Павел Петрович Мелкишев, который являлся главным резидентом военной разведки в Нью-Йорке и встречался с «Ахиллом» в США.

Когда А. Адаме возвратился в Москву, он был награж­ден медалью «За победу над Германией».

Из служебной характеристики на Артура Адамса:«В общей сложности "Ахиллом" завербовано 16 агентов, при этом он действовал инициативно, проявляя смелость и на­стойчивость...

С помощью резидентуры "Ахилла" добыто 367 докумен­тальных материалов, большинство из которых были ценны­ми и весьма ценными и полностью соответствовали разве­дывательным задачам...»


Вторая половина 1946 года в жизни Артура Александ­ровича была спокойной. Они с женой приняли советское гражданство, ему было присвоено воинское звание «ин­женер-полковник» (это единственный случай в истории военной разведки, когда разведчику-нелегалу, возвратив­шемуся в Центр после длительной работы за рубежом, было присвоено такое высокое офицерское звание. Даже Герой России Ян Черняк, долгие годы работавший в ГРУ, остался «вольнонаемным». Наконец-то Артур Адаме смог осуществить свою давнюю мечту — сфотографироваться в форме офицера Советской Армии.

Умер Артур Александрович 14 января 1969 года. Доро­тея Кин недолго жила после смерти своего мужа. В по­следние дни своей жизни она попросила соратников Адамса по военной разведке поместить ее прах радом с прахом Артура. А если не удастся это сделать, то развеять ее пепел на Новодевичьем кладбище около черной мра­морной плиты с надписью «Артур Адаме». Что и было сделано.

В 1999 году Указом Президента Российской Федера­ции полковнику в отставке Адамсу Артуру Александрови­чу было присвоено звание Героя России (посмертно).

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю