Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,75% (51)
Жилищная субсидия
    18,75% (15)
Военная ипотека
    17,50% (14)

Поиск на сайте

Глава вторая

Лондон — Вашингтон: в едином строю

В январе 1944 года в штабе командующего американскими войсками, расположенными на террито­рии Англии, была завершена окончательная разработка плана операции «Оверлорд»1. Приближался день высадки англо-американских войск на севере Франции. Общие контуры этого плана обсуждались начальниками штабов вооруженных сил США и Англии еще в 1942 году в Ал­жире. Летом 1943 года, когда на Курской дуге шли ожес­точенные сражения, план вторжения экспедиционных войск союзников был разработан и в основном согласо-ван представителями американского и британского ко­мандования. На английской территории в то время уже были сосредоточены значительные американские силы, которые совместно с англичанами активно готовились к предстоящим боевым действиям во Франции.

В 1943 году морская десантная операция союзников не состоялась. Официально американцы и британцы убеждали Сталина, что они еще не готовы к проведению столь масштабной акции.

По данным советской военной разведки, поступавшим в Центр из Лондона и Вашингтона, союзники в 1943 го­ду не собирались открывать второй фронт. Об этом в сен­тябре — октябре 1943 года докладывал в Центр резидент советской военной разведки в Великобритании генерал-майор И.А.Скляров («Брион»). Об этом же сообщал и резидент советской военной разведки в США Л. А. Сер­геев («Морис»). Их донесения оказались достоверными: в 1943 году англо-американцы обещанный второй фронт так и не открыли. Союзники выжидали, чем завершится Курская битва.

Разгром немцев на Курской дуге стал убедительным аргументом силы Советского Союза, способного одержать победу над фашистской Германией. Такая перспектива не устраивала ни Лондон, ни Вашингтон. Черчилль и Рузвельт поняли, что они могут потерять контроль над Континентальной Европой и решили провести перегово­ры со Сталиным. В конце ноября — начале декабря 1943 года в Тегеране состоялась конференция: руководители союзных государств обещали Сталину весной 1944 года открыть второй фронт в Европе. Срок начала операции был обусловлен — конец мая 1944 года.

На конференции были достигнуты договоренности и по другим важным политическим, военным и экономиче­ским проблемам.

30 ноября 1943 года руководители и некоторые участ­ники трех правительственных делегаций прибыли на прием в британское посольство по случаю дня рождения У.Черчилля. Британскому премьер-министру исполни­лось 69 лет. Произнося тост на этом торжественном ве-чере, американский президент, обращаясь к Черчиллю и Сталину, сказал:

— За наше единство в войне и мире!..

Однако единство союзников в войне начало подвер­гаться серьезным испытаниям. В январе 1944 года реали­зация некоторых соглашений, достигнутых в иранской столице, оказалась на грани срыва. Первой потерпела крах договоренность о передаче Советскому Союзу захва­ченных американцами итальянских кораблей: 8 минонос­цев и 4 подводных лодок.

23 января Черчилль и Рузвельт сообщили Сталину о том, что «было бы опасно, с точки зрения интересов нас троих, в настоящее время производить какую-либо переда­чу судов... Правительство Его Величества и Правительст­во Соединенных Штатов, каждое в отдельности, примут меры к тому, чтобы предоставить 20 ООО тонн торговых судов, которые будут переданы в возможно скором времени и на тот срок, пока нельзя будет получить итальянские торговые суда без ущерба для намеченных важных операций «Оверлорд» и «Энвил»2.

Трудно сказать, какую ценность для СССР в 1944 го­ду представляли захваченные американскими войсками итальянские корабли. Тем не менее проблеме передачи Советскому Союзу этих кораблей в секретной переписке Сталина с Рузвельтом и Черчиллем было посвящено не­сколько взаимных посланий. Видимо, для- этого были серьезные причины.

Сталин настойчиво добивался передачи Советскому Союзу итальянских кораблей, поскольку срыв этого реше­ния мог привести к отказу союзников от выполнения дру­гих договоренностей, достигнутых на Тегеранской конфе­ренции. Вероятно, именно поэтому 29 января 1944 года Сталин писал Рузвельту и Черчиллю: «Должен сказать, что после Вашего совместного положительного ответа в Тегеране на поставленный мною вопрос о передаче Совет-скому Союзу итальянских судов до конца января 1944 года я считал этот вопрос решенным и у меня не возникало мыс­ли о возможности какого-либо пересмотра этого принято­го и согласованного между нами троими решения. Тем более что, как мы тогда уговорились, в течение декабря и января этот вопрос должен был быть полностью урегулирован и с итальянцами. Теперь я вижу, что это не так и что с ита­льянцами даже не говорилось ничего по этому поводу...»3

Итальянские корабли так и не были переданы Совет­скому Союзу. Можно с большой долей вероятности пред­положить, что на завершающем этапе войны США и Англия были не намерены укреплять советский военно-морской флот.

Союзники не отказывались от выполнения основных решений Тегеранской конференции, все они были очень важны для ускорения победы над фашистской Германи­ей и для послевоенного устройства Европы. Однако не­которые решения все-таки были подвергнуты в Вашинг­тоне и Лондоне односторонней ревизии. Кроме отказа от передачи СССР части итальянских судов, союзники со­чли невозможным выполнение и согласованного реше­ния о границах Польши после окончания войны. Лондон и Вашингтон действовали согласованно, шли к своим це­лям в одном строю, вести с ними дела было не просто. Поэтому в 1944 году советскому политическому руковод­ству понадобились достоверные сведения не только о се­кретных планах руководства фашистской Германии, но и о таких же секретных, но более далеко идущих полити­ческих и военных замыслах союзников по антигитлеров­ской коалиции.

В начале 1944 года в советско-британских отношени­ях на первый план выступил польский вопрос. Для это­го были определенные предпосылки. С первых же дней Второй мировой войны польское эмигрантское прави­тельство обосновалось в Лондоне. Несмотря на то что британское руководство не приняло в 1939 году каких-либо мер по предотвращению агрессии Германии против Польши, поляки, устроившиеся в британской столице, относились к английскому правительству с особым ува­жением и находились под влиянием и покровительством У. Черчилля.

Советская военная разведка заблаговременно докла­дывала из Лондона о том, что Черчилль и его окружение крайне отрицательно относятся к предложениям СССР о восстановлении после войны советско-польской границы по «линии Керзона»4, согласованной в 1919 году. Поэто­му полученные из Лондона в марте 1944 года два посла­ния британского правительства по польскому вопросу не были для советского руководства неожиданными. 23 мар­та И.В.Сталин, давая ответ У. Черчиллю на эти посла­ния, сообщал:

«...Усилия Советского Союза в деле отста­ивания и осуществления линии Керзона Вы в одном из посланий квалифицируете как политику силы. Это значит, что линию Керзона Вы пытаетесь квалифицировать теперь как неправомерную, а борьбу за нее как несправедливую. Я никак не могу согласиться с такой позицией. Не могу не на­помнить, что в Тегеране Вы, Президент и я договорились о правомерности линии Керзона...

Позицию Советского Союза в этом вопросе Вы считали тогда совершенно правильной, а представителей эмигрант­ского польского правительства Вы называли сумасшедши­ми, если они откажутся принять линию Керзона. Теперь же Вы отстаиваете нечто прямо противоположное. Не значит ли это, что Вы не признаете больше того, о чем мы договорились в Тегеране, и тем самым нарушаете тегеран­ское соглашение? Я не сомневаюсь, что если бы Вы продол­жали бы твердо стоять по-прежнему на Вашей тегеран­ской позиции, конфликт с польским эмигрантским правительством был бы уже разрешен. Что касается меня и Советского Правительства, то мы продолжаем стоять на тегеранской позиции и не думаем от нее отходить, ибо считаем, что осуществление линии Керзона является не проявлением политики силы, а проявлением политики вос­становления законных прав Советского Союза на те земли, которые даже Керзон и Верховный Совет Союзных держав еще в 1919 году признали непольскими...»5


Советский подход к решению вопроса о границе Польши на востоке не соответствовал подходу к этому вопросу У. Черчилля и польского правительства в эмиг­рации. В Польше, находившейся под оккупацией фа­шистских войск, действовал польский комитет нацио­нального освобождения. В Москве считали, что этот комитет представляет широкие слои польского населения и поддерживали его.

В Лондоне в январе 1944 года была завершена коррек­тировка плана «Оверлорд». Все, кто принимал участие в разработке плана комбинированной десантной операции, были полностью изолированы от внешнего мира6.

В ходе подготовки к операции «Оверлорд» американ­цы целенаправленно изучали не только систему немецких оборонительных сооружений во Франции, которая назы­валась Атлантическим валом, но и не исключали приме­нения немцами радиоактивного оружия против союзных войск. Эта мысль пришла в голову руководителю амери­канского атомного проекта генералу Л. Гровсу. По заданию американского Военно-политического комитета группа ученых в составе Конэнта, Комптона и Юри, которым помогали и другие сотрудники американского атомного проекта, изучили проблему возможного применения нем­цами некоего радиологического оружия. Ученые такой воз­можности не исключали. Поэтому на основе заключения физиков американским военным командованием была заказана большая партия портативных счетчиков Гейге­ра — Мюллера, подготовлены специалисты по их приме­нению и оценке радиоактивной опасности. Вопрос о том, столкнутся ли американские войска под командованием Эйзенхауэра с радиологическим оружием, не давал покоя руководителю американского атомного проекта генералу Л. Гровсу. 22 марта 1944 года Гровс во время личной встречи с начальником генерального штаба армии США генералом Маршаллом вручил ему специально подготов­ленное письмо:

«1. Радиоактивные вещества обладают весьма эффек­тивным поражающим действием. Немцы, которым изве­стно об их существовании, могли наладить их производ­ство с целью использования в качестве оружия. Возможно, это оружие будет внезапно применено против союзных войск при их вторжении на побережье Западной Европы.

2. По мнению большинства специалистов, вероятность их применения невелика, но, если они все же будут приме­нены и какая-либо воинская часть подвергнется их внуша­ющему страх воздействию, может возникнуть сложная об­становка.

3. Предлагаю направить генералу Эйзенхауэру письмо, проект которого прилагается».


Проект письма выглядел следующим образом:

«Англия, Лондон 22 марта 1944 г.

Ставка главнокомандующего

Экспедиционными силами союзников

генералу Д. Эйзенхауэру

Дорогой генерал!

С целью довести до вашего сведения подробности воз­можного использования противником против ваших войск некоторых веществ направляю вам майора А. Питерсона, который вскоре прибудет в Англию. Его задача состоит в ознакомлении вас, вашего штаба и того, кого Вы сочтете нужным, с упомянутыми обстоятельствами. Вопрос явля­ется в высшей степени секретным.

Искренне ваш начальник генерального штаба»7.


Майор Питерсон прибыл в Англию, доложил Д. Эй­зенхауэру и начальнику его штаба генерал-лейтенанту У. Б. Смиту о возможности применения немцами радио­логического оружия. Американское командование при­няло некоторые меры, позволявшие, как полагали в шта­бе Эйзенхауэра, своевременно выявить применение немцами нового оружия.

О проделанной работе Эйзенхауэр 11 мая сообщил в Вашингтон.

«Военное министерство

начальнику генерального штаба

генералу Дж. Маршаллу

Дорогой генерал! Я дал указания о проведении тщательного изучения об­стоятельств, сообщенных мне майором Питерсоном. По­скольку союзная Объединенная группа начальников штабов не сообщила мне об этих обстоятельствах, я полагаю, что она, основываясь на имеющихся у нее данных разведки, не предполагает использования противником известных средств. В целях соблюдения секретности и избежания ка­кой-либо паники я информировал о полученных данных очень ограниченный круг лиц. Более того, я воздержался от осу­ществления широкой кампании по предупреждению указан­ной опасности, за исключением следующих лиц:

1) адмирал Старк, генерал Спаатс, генерал Ли и очень ограниченный круг офицеров их штабов были кратко инфор­мированы об опасности. Американские и английские офице­ры, принимающие непосредственное участие в операции «Оверлорд», не вошли в это число;

2) специальные приборы американского и английского производства, предназначенные для использования в связи с указанной опасностью, погружены на суда в Англии и могут быть доставлены на континент в кратчайший срок;

3) предусмотрены специальные линии коммуникаций для возможного дальнейшего снабжения войск аналогичным обо­рудованием и другой технической помощью;

4) медицинская служба оповещена о возможном появлении подозрительных симптомов. Это оповещение было сделано в замаскированной форме. Копию соответствующего письма я прилагаю на случай, если Вас заинтересуют детали.

Аналогичное письмо я направил генералу Исмэю для ин­формирования британской группы начальников штабов.

С уважением Д. Эйзенхауэр»8.

На этом мероприятия по предупреждению войск о возможной радиологической опасности были завершены.

Судя по содержанию письма Д. Эйзенхауэра, генерал решил не принимать мер, которые могли бы оказать от­рицательное морально-психологическое воздействие на личный состав подчиненных ему войск и поставить под угрозу успех операции «Оверлорд». Возможно, он также полагал, что в случае принятия более широких специаль­ных мер по выявлению признаков применения немцами нового оружия офицеры советской военной миссии в Лондоне, действовавшие под руководством вице-адмира­ла Н. М. Харламова, могли бы обратить на них внимание. Вероятно, не исключалась и возможность проявления интереса к этим мерам и сотрудников советской военной разведки. Радиологическое оружие, о котором майор Пи­терсон сообщил генералу Д. Эйзенхауэру, было лишь не­значительным признаком того, что американцы обладают новыми знаниями в области создания неизвестного ору­жия. Тем не менее это могло привлечь внимание совет­ской разведки к американскому атомному проекту. В Ва­шингтоне в первой половине 1944 года были уверены в том, что советскому руководству ничего не известно о ра­ботах, проводившихся в секретных лабораториях США с целью создания нового сокрушительного оружия — атом­ной бомбы.

Эйзенхауэр продолжал готовить американо-британ­ские войска к боевым действиям против немцев на фран­цузской территории.

Германское военное командование могло применить радиологическое оружие и против советских войск, ко­торые вели упорные бои против немецких армий на советско-германском фронте. Но о такой опасности в Ге­неральном штабе Красной Армии не знали и предупреди­тельных мер не принимали, так как советская военная разведка не смогла добыть сведений о том, что в распо­ряжении германского военного командования может ока­заться новое оружие, обладающее неизвестными в то вре­мя поражающими факторами.

У немцев радиологического оружия не оказалось.

О том, что в США создается атомная бомба, советское руководство узнало благодаря сведениям, добытым совет­ской разведкой.

1 «Оверлорд» (англ. — Overlord) — властелин, повелитель. — В. Л.

2 Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отече­ственной войны 1941—1945 гг. М.: Госполитиздат, 1958. С. 114—115.

3 Переписка Председателя Совета Министров СССР... С. 114—115.

4 Керзон Джордж Натаниэль (1859—1925) — английский государст­венный деятель и дипломат. «Линия Керзона» — условное наименова­ние линии, рекомендованной Верховным советом Антанты в качестве восточной границы Польши. Проходила через Гродно — Яловку — Не­миров — Брест — Дорогуск — Устилуг, восточнее Грубешова, через Крылов и далее западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Кар­пат. В апреле 1920 г. Польша возобновила войну против Советской Рос­сии. В критический момент, когда Красная Армия перешла в контрна­ступление, польское правительство 10 июня 1920 г. на конференции с представителями западных держав, происходившей в Спа, согласилось признать своей восточной границей линию, установленную «деклараци­ей» от 8 декабря 1919 г. 12 июня 1920 г. английский министр иностран­ных дел лорд Керзон обратился к правительству Советской России с требованием прекратить наступление Красной Армии на линии, приня­той Верховным советом 8 декабря 1919 г. С тех пор эта линия известна, как «линия Керзона». Польское эмигрантское правительство отвергало «линию Керзона» и претендовало на передачу Польше Львова и Виль­но (столица Литвы). — В. Л.

5 Переписка Председателя Совета Министров СССР... С. 133.

6 Орлов А. С. За кулисами второго фронта. М.: Вече, 2001. С.199.

7 Гровс Л. Теперь об этом можно рассказать. М.: Атомиздат, 1964. С. 178.

8 Цит. по: Гровс Л. Теперь об этом можно рассказать. С. 178.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю