Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Глава вторая

«Оверлорд»: бросок через Ла-Манш

Вечером 1 июня 1944 года в офисе вице-ад­мирала Николая Харламова, начальника советской воен­ной миссии в Лондоне, зазвонил телефон. Адмирал под­нял трубку. Звонили из имперского генерального штаба. Дежурный офицер передал Харламову приглашение фельдмаршала Аллена Брука1 прибыть на заседание ко­митета начальников штабов.

Харламов познакомился с Бруком в ноябре 1942 года. Брук был назначен на должность начальника имперского генерального штаба, когда под Сталинградом завершался разгром немецкой группировки. В те дни Харламов полу­чил указание из Москвы проинформировать британское руководство о намерении советского командования окру­жить и уничтожить 6-ю армию фельдмаршала Паулюса.

Тогда, в ноябре 1942-го, Харламов тоже прибыл в им­перский генштаб и проинформировал Брука и присутст­вовавших на встрече начальников штабов ВВС и британ­ского флота о ситуации, сложившейся под Сталинградом.Англичане скептически отнеслись к сообщению Харла­мова о том, что армия Паулюса будет окружена и унич­тожена. Брук даже высказал сомнение в возможности ок­ружения такой большой группировки противника.

События, которые произошли в ноябре — декабре 1942 года под Сталинградом, изменили мнение британ­ского верховного командования о боевых возможностях Красной Армии.

После разгрома немцев под Сталинградом Харламов еще несколько раз встречался с фельдмаршалом Бруком. Как правило, все встречи происходили во второй полови­не дня.

4 июня 1944 года Брук ждал Харламова в 22 часа. Раз­говор предстоял важный, иначе бы Брук не стал его бес­покоить.

Через несколько минут машина, в которой находи­лись вице-адмирал Харламов и сопровождавший его офицер, мчалась по мокрым лондонским улицам. Только что прошел дождь, Харламов приказал водителю сбавить скорость. Адмирал придерживался правила: прибывать на встречу с высшими военными чинами Британской импе­рии в точно назначенное время. До встречи с Бруком бы­ло еще пятнадцать минут.

Машина подъехала к мрачному серому зданию. Хар­ламов вошел в затемненный парадный подъезд. Его встретил адъютант и провел в комнату заседаний.

За длинным столом сидели фельдмаршал А. Брук, главный маршал авиации Ч. Портал, адмирал флота Э. Каннингхэм, их помощники и переводчики.

Несколько секунд в зале сохранялась тишина. Харла­мов смотрел на Брука. Фельдмаршал молчал. Тишину, предвещавшую нечто необычное, прервал адмирал флота Эндрю Каннингхэм. Обращаясь к Харламову, он сказал:

— Адмирал, мы пригласили вас, чтобы сообщить но­вость чрезвычайной важности. Через два дня мы начина­ем операцию «Оверлорд». Союзные войска готовы к бро­ску через Ла-Манш. Мы приглашаем вас присутствовать при высадке наших войск на побережье Франции в каче­стве наблюдателя от нашего русского союзника...

Новость действительно была чрезвычайно важной. Более двух лет Красная Армия, неся тяжелые потери сдерживала натиск германских армий, которые рвались к Москве, Ленинграду и в южные районы России. Победы Красной Армии под Москвой, Сталинградом и на Кур­ской дуге переломили развитие событий на советско-гер­манском фронте. Харламов знал, что летом 1944 года Красная Армия нанесет по германским войскам новый удар, который может окончательно лишить германское командование стратегической инициативы. Союзники это тоже понимали. Настало время и англо-американцам совершить бросок через Ла-Манш.

— Могу ли я сообщить об этом в Ставку Верховного Главнокомандования? — спросил Харламов.

— Как вы догадываетесь, адмирал, предстоящая опе­рация — величайший секрет, — сказал фельдмаршал Брук. — Как представитель союзной державы, вы должны быть заинтересованы в сохранении нашей тайны...

По интонации голоса Брука Харламов понял, что фельдмаршал не случайно сказал «нашей тайны». Он хо­тел подчеркнуть причастность адмирала к предстоящим событиям и его ответственность за секретные сведения, о которых ему только что сообщил адмирал флота Кан­нингхэм.

— Я не могу исчезнуть из Лондона, не поставив в из­вестность начальника Генерального штаба, — сказал Хар­ламов.

В зале вновь застыла тишина. Начальники штабов ду­мали. Брук, главный среди всех присутствующих, сказал:

— Ну, хорошо, адмирал, вы можете сообщить об этом в Ставку.

Помолчав несколько секунд, он добавил:

— Полагаю, вы передадите это сообщение в Москву по закрытому каналу. О целях вашего отъезда из Лондо­на не должны знать члены вашей семьи.

— Разумеется, господин фельдмаршал, я приму все меры, чтобы мой отъезд из Лондона остался незамечен­ным. Надеюсь, вы не возражаете, если я возьму с собой адъютанта.

Возражений не последовало2. Брук завершал встречу:

— Операция начнется в ближайшие дни. Сегодня ут­ром мы получили сообщение об улучшении погоды. Дождь прекращается. Ветер тоже. Это значит, что окончательное решение будет принято завтра утром. Готовьтесь к походу, адмирал, — сказал Брук, прощаясь с Харламовым. — Вас ждут в Портсмуте на крейсере «Мавришес» 2 июня...

Возвратившись в миссию, вице-адмирал Харламов на­правил начальнику военной разведки генерал-лейтенанту Ильичеву срочное донесение:

«Фельдмаршал Брук сообщил, что операция «Оверлорд» начнется в ближайшие дни. Окончательное решение будет принято 2 июня. Приглашен принять участие в операции союзников. Прошу вашего согласия».

Донесение Харламова было немедленно доложено за­местителю начальника Генерального штаба генералу ар­мии Антонову. Он знал о том, что операция союзников должна была начаться 31 мая. Об этом Антонову сообщи­ли военные атташе США и Англии, с которыми он встре­чался в конце апреля в Генеральном штабе. С открытием второго фронта в войне против фашистской Германии на­ступал новый, завершающий этап. Антонов знал, что тот, кто вынужден воевать на двух фронтах, обречен на пора­жение. Разгром фашистской Германии стал неизбежен.

Антонов считал, что участие Харламова в операции союзников было необходимым. Красная Армия и воен­но-морской флот еще не имели опыта проведения совме­стных операций такого масштаба, как «Оверлорд».

Количество войск, предназначенных для переброски через Ла-Манш, союзники держали в строжайшем секре­те. Процесс подготовки к вторжению тоже являлся стро­гой военной тайной. 10 марта 1944 года английский во­енный кабинет принял постановление, по которому въезд и выезд населения из районов, имевших отношение к ис-ходной позиции, без разрешения властей запрещался. Были отменены отпуска для всех военнослужащих; дип­ломаты всех стран, кроме СССР и США и доминионов не могли покидать Великобританию без специального на то разрешения. Они также не могли посылать или полу­чать через курьеров, по телеграфу или диппочтой не про­веренные цензурой сообщения.

Вице-адмирал Н. М. Харламов, вспоминая дни, пред­шествовавшие операции «Оверлорд», писал: «В интересах скрытности штаб, разрабатывающий операцию, на два месяца был полностью изолирован от внешнего мира. Никто из штабных работников не имел права выходить за пределы установленной и строго охраняемой зоны. Внешняя телефонная связь в помещениях отсутствовала. Вместе с тем был специально сформирован фиктивный штаб группы армий, расположенный в Юго-Восточной Англии. Он занимался планированием вторжения через Па-де-Кале и искусно снабжал фашистскую агентуру ложными сведениями. Были также приняты меры и для подавления системы технического наблюдения против­ника. Еще задолго до вторжения союзники знали почти все места расположения радиолокационных станций на французском побережье, но не разрушали их, намере­ваясь вывести эти станции из строя в такой момент, ко­торый исключал бы возможность их восстановления к началу операции. Радиолокационные станции были под­вергнуты массированному воздушному удару за три дня до высадки, что существенно нарушило вражескую систе­му технического наблюдения»3.

Строгие требования секретности, окружавшие все, что было связано с подготовкой операции «Оверлорд», и ог­раничивавшие передвижение и контакты иностранцев, проживавших в Лондоне и в районах сосредоточения экс­педиционных войск союзников, не распространялись на членов советского посольства и сотрудников советской военной миссии.

В первой половине 1944 года представители американ-ского командования поддерживали активные контакты с руководителем советской военной миссии вице-адмира­лом Харламовым и военным атташе генерал-майором Скляровым. Харламов докладывал начальнику военной разведки:

«Генералы Шарапов4, Скляров и члены миссии Шешаев, Горбатов, Рудой и Елагин посетили американский Центр боевой подготовки войск. Американские войска, на­меченные для высадки на континент, проходят подготовку в специальных тренировочных центрах, в условиях макси­мального приближения к обстановке предстоящих боевых действий. Значительная часть американских войск в Анг­лии уже прошла подготовку и готова к операции.

Оборонная полоса противника, воссозданная в центре по данным фоторазведки, имеет все виды огневых точек и пре­пятствий и построена по образцу немецкой обороны, со­зданной на побережье Франции. Особое внимание уделяется отработке подавления и ликвидации долговременных огне­вых точек с помощью артиллерии, минометов и специально подготовленными подрывниками.

Американцы организовали показ по-деловому, встретили очень хорошо и дружественно».


В послевоенные годы в открытой американской печа­ти было опубликовано немало материалов о том, что в 1944—1945 годах американская разведка передала в Москву больше разведывательных сведений о противни­ке, чем получила от русской разведки. Генерал Дж. Дин, начальник американской военной миссии в Москве, в своих мемуарах объясняет это тем, что, по его мнению, американская разведка была «более эффективной орга­низацией, чем русский партнер»5. В 1946 году, когда в Ве­не вышла книга Дж. Дина «Странный союз», и в 1947 го­ду, когда в Лондоне появился английский вариант этого издания, никто не мог сосчитать количество страниц раз­ведывательных сведений, которые разведывательные службы США и СССР передавали друг другу о фашист­ской Германии. Вряд ли и сегодня есть такая необходи­мость взвешивать на электронных весах, кто и кому сколько сведений о противнике передал. Важно, видимо, другое — взаимодействие разведывательных служб союз­ников в 1944 году было полезным, наиболее активно оно осуществлялось накануне операции «Оверлорд». Приме­ров тому можно найти немало. В феврале 1944 года, на­пример, когда разрабатывался план операции «Оверлорд», генерал-майор А. Шарапов из Лондона докладывал гене­рал-лейтенанту И. Ильичеву:

«Начальник американской разведки в штабе Европейско­го театра военных действий генерал Сайберг просит сооб­щить ему ответы на следующие вопросы:

1. Есть ли доказательства намерений немецкого коман­дования сократить линию советско-германского фронта и тем самым создать условия для переброски своих дивизий на Запад?

2. Какая часть всех дивизий противника была в резерве на советско-германском фронте на 1 ноября 1943 года и на 1 февраля 1944 года?

Ожидаю ваших прямых указаний по этим вопросам. Ес­ли мы не будем отвечать американцам в самом начале ор­ганизации взаимодействия с ними, едва ли можно будет рассчитывать на благоприятное отношение американцев к нам. Шарапов».


В Москве мнение Андрея Родионовича Шарапова бы­ло учтено. Начальник военной разведки И. Ильичев при­казал передать донесение генерал-майора Шарапова на­чальнику специальных заданий Генерального штаба Красной Армии генерал-майору Н. Славину с просьбой доложить это донесение генералу армии А. Антонову.

По донесению Шарапова было принято конкретное решение, в соответствии с которым начальник американ­ской разведки в штабе Европейского театра военных дей­ствий генерал Сайберг получил необходимые ему ответы.

Через несколько дней в офис генерал-майора Шара-пова прибыл начальник разведки ВВС Великобритании вице-маршал Инглис. После встречи с английским раз­ведчиком Шарапов докладывал в Центр:

«Во время встречи с вице-маршалом Инглисом были об­суждены:

- мероприятия командования немецких ВВС накануне открытия второго фронта;

— скорректированы британские и наши оценки общей производительности немецких авиастроительных заводов, определены заводы, подлежащие бомбардировке и уничто­жению...

В ходе встречи начальник разведки английских ВВС ин­тересовался нашими данными о том, можно ли ожидать от немцев применения нового вида оружия, которое способ­но оказать решительное влияние на ход войны или операции "Оверлорд"».


В первой половине 1944 года обмен сведениями меж­ду представителями разведслужб США и Великобрита­нии, с одной стороны, и советской военной разведкой — с другой, имел одну существенную особенность. Амери­канские и английские разведчики ничего не сообщали представителям советской военной разведки о своих пла­нах открытия второго фронта. Генерал-майор А. Василь­ев, заместитель Н. Харламова, доложил в Центр о том, что представители союзников ничего не сообщают ему о подготовке операции «Оверлорд». Из Центра пришел од­нозначный ответ:

«Мы по своим войскам ничего конкретного союзникам не даем, за исключением пунктов продвижения, поэтому и не можем требовать этого от них. Обмен разведывательны­ми сведениями идет только по войскам противника. Глав­ный директор».

Указание генерал-лейтенанта Ильичева было продик­товано соображениями сохранения все той же беском­промиссной военной тайны. Никто ни в Москве, ни в Лондоне, ни в Вашингтоне не мог гарантировать, что конкретные сведения о действиях войск союзников или Красной Армии не окажутся в случае обмена такой ин­формацией доступны агентам германской разведки.

Союзники, как стало известно уже после окончания Второй мировой войны, сосредоточили на Британских островах 1-ю и 3-ю американские, 2-ю английскую и 1-ю канадскую армии. В общем, силы вторжения состояли из 39 дивизий: 20 американских, 14 английских, 3 канад­ских, одной французской и одной польской. Дополняли их 12 отдельных бригад. 2 миллиона 876 тысяч человек, из них 1533 тысячи американцев, должны были посте­пенно пересечь Ла-Манш, нанести удар по немецкой группировке в северной Франции и войти в Европу. Воз­можно, навсегда.

В обеспечении операции «Оверлорд» должны были принять участие 10 859 боевых бомбардировщиков и ис­требителей. Для переброски воздушно-десантных войск планировалось использовать 2316 транспортных самоле­тов. Операцию обеспечивали 6939 кораблей и судов раз­личных классов и типов, в том числе: 7 линейных кораб­лей, 24 крейсера, 2 монитора, 104 эсминца и фрегата, 14 флотилий тральщиков, большое число боевых катеров различного предназначения6.

Силы вторжения были объединены в 21-ю группу ар­мий. В нее входили американская 1-я армия под коман­дованием генерала О. Бредли и английская 2-я армия, возглавляемая генералом М. Демпси. В дальнейшем пла­нировалось создать еще одну (12-ю) группу армий, кото­рую должен был возглавить генерал О. Бредли7. Верхов­ным главнокомандующим экспедиционными силами союзников был назначен генерал армии Д. Эйзенхауэр8.Под командованием Эйзенхауэра были тысячи солдат и офицеров, превосходно обученных и экипированных. В их распоряжении находились почти все виды самой со­временной по тем временам боевой техники. Командовал группой армий, готовившихся к высадке на французское побережье в Нормандии, британский фельдмаршал Монтгомери9.

2 июня вице-адмирал Харламов, наспех позавтракав, разместив небольшие походные кейсы в багажнике «бьюика», вместе с помощником ранним утром выехал из Лондона, предварительно захватив в одном из квар­талов британской столицы помощника начальника им­перского генерального штаба бригадного генерала Фай­ербреса. Втроем они направились на юг, в Портсмут, где на рейде находились британские военно-морские силы и десантные корабли, приготовившиеся к операции «Оверлорд».

Харламов был недоволен тем, что в спутники ему на­вязали именно бригадного генерала Файербреса. Адмирал знал, что Файербрес предвзято относился к Советскому Союзу и к сотрудникам советской военной миссии, в каждом из которых он видел советского шпиона. Генерал явно переоценивал объемы британской помощи Совет­скому Союзу.

В пути до Портсмута Файербрес был спокоен, коррек­тен и ненавязчив. Но Харламов в каждом жесте британ-ского генерала, в каждой его любезной улыбке на морщи­нистом лице видел неприязнь и недоверие.

В Портсмуте у пирса Харламова ждал катер, прислан­ный с крейсера «Мавришес», который был одним из флагманских кораблей вторжения. Командир крейсера контр-адмирал Питерсон радушно встретил Харламова, разместил во флагманской каюте, показал крейсер, давал четкие объяснения взаимодействия американских и анг­лийских сил, которым предстояло участвовать в операции «Оверлорд».

2 июня 1944 года в 19.30 корабли покинули портсмут­ский рейд. Была низкая облачность. Море штормило, но не столь сильно, чтобы повлиять на ход операции. Более того, штормовая погода была хорошим прикрытием для кораблей союзников, пересекавших Ла-Манш. Немцы не ожидали, что в таких условиях англо-американцы решат­ся на вторжение. Элемент внезапности был достигнут. Несмотря на то что немецкая разведка добыла сведения о предстоящем вторжении, она не ожидала, что переброска войск начнется в такую погоду.

Авиационного прикрытия кораблей вторжения не бы­ло — Эйзенхауэр и Монтгомери решили, что использова­ние авиации на первом этапе операции может преждевре­менно раскрыть замыслы союзников. Авиация в конце мая сбросила на позиции немцев во Франции, Бельгии и Голландии тысячи тонн бомб различной мощности.

Корабли должны были прибыть к подходной точке фарватера в районе высадки 5 июня в 1.40. Однако из-за низкой облачности над французским побережьем авиа­ция не могла обеспечить поддержку и прикрытие десан­та. Высадку отложили на 24 часа. Корабли совершили до­полнительный маневр, чтобы в точно назначенное время выйти в нужный район.

Ранним утром 6 июня Харламов находился на мости­ке с командиром крейсера Питерсоном, который коман­довал колонной британских кораблей.

При подходе кораблей к побережью Франции над британской эскадрой проносились английские тяжелые бомбардировщики. На небольшой высоте барражировали истребители, прикрывавшие морскую армаду союзников. Артиллерийские орудия уцелевших немецких береговых батарей открыли огонь по кораблям, приближавшимся к Нормандии. Вспоминая этот ответственный момент опе­рации, Харламов писал: «...В воздухе послышался злове­щий посвист снарядов. Кое-где встали гигантские фонта­ны воды.

— Ну, адмирал, — с волнением заметил Питерсон, — началось самое интересное.

Не успел он проговорить, как в полумиле от кормы шлепнулось в воду несколько снарядов. Вторая серия легла в нескольких кабельтовых прямо по курсу. Справа от нас языки пламени лизали борт транспорта, откуда не­слись дикие крики.

— Как вы думаете, адмирал, куда упадет следующий снаряд?

— Думаю, прямо в середину крейсера, — ответил я. — Поверьте, адмирал, я был когда-то неплохим артиллери­стом. Они пристрелялись...

Питерсон бросился к телеграфу.

— Право руля, — рявкнул он.

Крейсер круто повернул вправо и неожиданно вздрог­нул всем корпусом: метрах в семидесяти за кормой остал­ся столб воды. Питерсон молча взглянул на меня и вытер лоб платком...»10

Корабли приближались к французскому берегу, отку­да доносился грохот разрывов авиационных бомб. Анг­лийские самолеты усиленно пробивали путь войскам вторжения. К 7.00 британская авиация нанесла сильней­ший удар по прибрежной зоне. Кроме того, самолеты сбрасывали рулоны металлизированной бумаги, что нару­шало работу немецких радиолокационных станций. Этот метод активно использовала германская бомбардировоч­ная авиация во время ночных налетов на Лондон и дру­гие британские города. В марте 1944 года Харламов до­кладывал в Центр:

«Нашей системе противовоздушной обороны следует учесть следующие особенности из тактики последних ноч­ных налетов немецких самолетов на Лондон.

1. Для создания помех в работе радиолокаторов в сис­теме контроля и управления огнем зенитной артиллерии и ночными истребителями, немцы сбрасывают пучки метал­лической бумаги по 350 полосок каждая, длиной 800 милли­метров и шириной 20 миллиметров.

Часть английских радиолокаторов старой конструкции не приспособлены для борьбы с такими помехами и прак­тически лишаются возможности вести точный огонь зе­нитной артиллерии или наводить своих истребителей на противника.

На экране радиолокатора при сбрасывании пучков этой бумаги с самолетов образуется число индексов, подобных индексу самолетов, равное числу сброшенных пучков бумаги.

Систему радиолокаторов, не приспособленных к борьбе с металлической бумагой, англичане предлагают для постав­ки нам и умалчивают о наличии новых типов радиолокато­ров, на которые указанная бумага не действует.

2. Немцы имеют на бомбардировщиках специальные ус­тановки, которые позволяют определять приближение ис­требителей противника. Это позволяет бомбардировщику своевременно начать маневр, состоящий из полета по гори­зонтальной спирали, что весьма затрудняет отыскание его ночными истребителями.

3. Указанные особенности немецкой тактики затруд­нили действия английской системы ПВО, чем объясняются сравнительно небольшие потери немцев при последних нале­тах на Лондон. Харламов».


Вице-адмирал Николай Михайлович Харламов мог бы стать талантливым военным разведчиком.

Находясь на борту крейсера «Мавришес», адмирал Харламов наблюдал не только за действиями сил флота, но за маневрами английской авиации, прикрывавшей ко­рабли вторжения. Месяц тому назад генерал-майор Анд­рей Шарапов, заместитель главы военной советской мис­сии в Лондоне, докладывал Харламову о том, что генерал Спаатс планировал принять участие в одном из этапов операции. Возможно, в тот момент, когда британские и американские корабли подходили к французскому побе­режью, за штурвалом одного из бомбардировщиков был и заместитель Спаатса по оперативной части генерал-май­ор Андерсон. Об этом Андерсон также говорил Шарапо­ву перед отлетом в Москву 6 мая 1944 года. Перед посад­кой в самолет Андерсон высказал пожелание получить в Кремле орден, которым его наградило советское прави­тельство. «Если я получу этот орден из рук Калинина, — сказал тогда Андерсон, — это будет незабываемый день в моей жизни».

Харламов и его заместитель по вопросам авиации Ша­рапов сообщили о желании Андерсона:«Было бы очень хо­рошо, если бы вы оказали содействие в этом американско­му генералу».

Видимо, рекомендации Харламова и Шарапова в Москве были учтены.

Когда американские генералы Андерсон и Кертис 22 мая возвратились в Лондон, Спаатс устроил неболь­шой прием, на котором присутствовали сотрудники со­ветской миссии генерал Шарапов, капитана 1-го ранга Борисенко и полковник Рудой. Во время приема Спаатс выразил полное удовлетворение результатами перегово­ров в Москве, отметил хорошую подготовку советских аэродромов, которые оказались лучше, чем ожидали аме­риканцы. Американские генералы были приняты В. Мо­лотовым и М. Калининым. Мечта генерала Андерсона сбылась.

5 июня он, как и тысячи других американских, бри­танских и канадских солдат и офицеров, принял участие в операции «Оверлорд».

Харламов находился на мостике радом с командиром крейсера Питерсоном целый день. Поздно вечером, когда и французский берег, и холодное море, и черное небо оза­рялись багровыми сполохами, крейсер бросил якорь на рейде. Поужинав, Харламов лег отдохнуть. В соседней ка­юте разместился Файербрес. От избытка впечатлений Хар­ламову не спалось. Когда на верхней палубе раздались ко-роткие и бесконечные выстрелы зенитных пушек и очере­ди крупнокалиберных пулеметов, Харламов услышал стук каблуков — бригадный генерал Файербрес побежал на верхнюю палубу. Немецкие самолеты, прорвавшиеся на рейд, несколько раз совершали налеты на крейсер. Когда бомбежка затихала, Файербрес возвращался в свою каюту. Но как только зенитные пушки открывали огонь по само­летам противника, Файербрес бежал наверх.

Утром во время завтрака Файербрес сказал Харламову:

— Беспокойная ночка выдалась, сэр?

— Я слышал, как вы бегали на палубу, — ответил Хар­ламов.

Как никогда раньше, они поняли друг друга.

6 июня 1944 года передовые части американцев, анг­личан и канадцев вступили на землю Нормандии. На следующий день, после высадки союзников на севере Франции, в район боевых действий прибыли начальник Управления стратегических служб генерал-майор Уильям Донован и его помощник Дэвид Брюс. Как только руко­водители американской разведки вступили на песок французского пляжа, они попали под огонь немецких ав­томатчиков. Донован, почувствовав опасность, сказал своему помощнику:

— Мы с тобой слишком много знаем, Дэвид. Достав пистолет из кобуры, главный американский

разведчик добавил:

— Если станет ясно, что плена не избежать, я застре­лю сначала тебя, а потом застрелюсь сам. В конце кон­цов, я твой начальник...

Донован беспокоился не случайно. Он и его помощник были немногими из американских разведчиков, кто владел информацией об операции «Ультра». Это кодовое наиме­нование имела операция разведки связи, проводимая Ве­ликобританией и США. Операция предусматривала крип­тоанализ немецких радиоперехватов, зашифрованных машиной «Энигма», а также прослушивание и дешифрова­ние военных сообщений японцев. Начальник Управления стратегических служб и его помощник нарушили строгую договоренность, существовавшую между американской и британской разведками, о том, что офицерам, владеющим информацией по операции «Ультра», категорически вос­прещалось показываться в опасных местах и подвергать себя риску пленения. Но ни англичане, ни американцы в годы войны никогда не нарушали вторую строгую догово­ренность — не передавать Советскому Союзу перехвачен­ные и дешифрованные немецкие и японские сведения. Проект «Ультра» существовал только для англичан и аме­риканцев даже после открытия второго фронта.

Перед наступлением ночи Донован и Брюс были эва­куированы на американский флагманский корабль. Их короткое пребывание на французском побережье в исто­рии открытия второго фронта не нашло логического объ­яснения и достойной оценки. Возможно, они планирова­ли осуществить дополнительный сбор сведений о противнике. Необходимость в этом проявилась в первый же день вторжения. Недостаток достоверной и полной информации о противнике сковал действия союзников на отдельных участках нового фронта. Именно этими об­стоятельствами был неудовлетворен генерал армии Д. Эй­зенхауэр. Американский историк Мартин Блауменсон привел в одной из своих книг карандашный набросок не-посланной записки верховного главнокомандующего со­юзными экспедиционными силами: «Нашим десантам в районе Шербура — Гавра не удалось захватить удовлетво­рительный плацдарм... и я отвел войска... Мое решение наступать в это время и в этом месте основывалось на лучшей информации, которую только можно было полу­чить. Сухопутные войска, авиация и военно-морской флот проявили такое мужество и сознание своего долга, на которое только были способны. И лишь моя вина в том, что случилось...»11

Эйзенхауэр пощадил Донована, сказав, что его реше­ния основывались на «лучшей информации, которую только можно было получить». Вину за срыв продвиже­ния союзных войск в районе Шербура — Гавра Эйзенха­уэр взял на себя...

Начало операции «Оверлорд» обрадовало И. Сталина. Второй фронт, открытие которого он добивался около трех лет, наконец-то был создан.

7 июня 1944 года Сталин отправил американскому президенту Рузвельту следующее послание:

«Считаю нужным довести до вашего сведения, что 6 июня в ответ на послание г-на Черчилля направил ему ни­жеследующее послание о плане летнего наступления совет­ских войск: "Ваше сообщение об успехе начала операции "Оверлорд" получил. Оно радует всех нас и обнадеживает относительно дальнейших успехов.

Летнее наступление советских войск, организованное согласно уговору на Тегеранской конференции, начнется к середине июня на одном из важных участков фронта. Об­щее наступление советских войск будет развертываться этапами путем последовательного ввода армий в наступа­тельные операции. В конце июня и в течение июля насту­пательные операции превратятся в общее наступление со­ветских войск.

Обязуюсь своевременно информировать вас о ходе на­ступательных операций. 6 июня 1944 года"»12.


1 Аллен Брук в конце 1942 года назначен начальником имперского генерального штаба, заменив на этой должности фельдмаршала Дилла, который был направлен начальником английской объединенной штаб­ной миссии в Вашингтоне. — В. Л.

2 Харламов Н. М. Трудная миссия. С. 193.

3 Харламов Н. М. Трудная миссия. С. 199—200.

4 Шарапов Андрей Родионович, генерал-майор авиации, возглавлял группу ВВС в миссии Н. М. Харламова и был одним из его заместите­лей. — В. Л.

5 Dean John R. The Strange Alliance. The Story of Our Efforts at Wartime Cooperation with Russia. — London, 1947. P. 55.

6 Харламов Н. М. Трудная миссия. С. 195; Уткин А. И. II мировая война. С. 713—714; Фалин В. Второй фронт. М.: Центрполиграф, 2000. С. 485.

7 Орлов А. С. За кулисами второго фронта. С. 200.

8 Эйзенхауэр Дуайт Дэйвид (1890—1969) — американский государст­венный и военный деятель, генерал армии (1944). С 1942 г. на штабных должностях. Во время Второй мировой войны (с 1942) командовал аме­риканскими войсками в Европе, был главнокомандующим, затем вер-ховным главнокомандующим союзными экспедиционными силами в Северной Африке и Средиземноморье. С декабря 1943 г. — верховный главнокомандующий экспедиционными силами союзников в Западной Европе. В 1945 г. командовал оккупационными силами США в Герма­нии. С ноября 1945 г. — начальник штаба армии США. В 1950—1952 гг. — верховный главнокомандующий вооруженными силами НАТО. В 1953— 1961 гг. - 31-й президент США. - В. Л.

9 Монтгомери Аламейнский Бернард Лоу (1887—1976) — английский фельдмаршал (1944). Во Вторую мировую войну командовал дивизией, корпусом, армией в Северной Африке, группой союзных армий, высадив­шейся в Нормандии (1944). В 1945 г. — главнокомандующий британски­ми оккупационными войсками в Германии. В 1946—1948 гг. — начальник имперского генштаба. В 1948—1951 гг. — председатель Комитета главноко­мандующих Совета обороны Западного союза, в 1951—1958 гг. — 1-й заме­ститель верховного главнокомандующего вооруженными силами НАТО в Европе. Награжден высшим советским орденом «Победа». — В. Л.

10 Харламов Н. М. Трудная миссия. С. 203.

11 Цит. по: Кулиш В. М. История второго фронта. С. 376—377.

12 Переписка Председателя Совета Министров СССР... С. 144—145

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю