Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Глава шестая

Экстренное совещание на Лубянке

В феврале 1944 года на Лубянке было проведе­но экстренное совещание1. В его работе приняли участие шесть человек. Пятеро — самые засекреченные работни­ки советских специальных служб — Главного разведыва­тельного управления и Первого главного управления НКВД, занимавшегося ведением внешней разведки. Со-вещание было собрано по указанию наркома внутренних дел Л. П. Берии. Не исключено, что это совещание про­ходило по личному указанию И. В. Сталина. Вопросы, которые предстояло обсудить в тот день на Лубянке, без ведома И. В. Сталина решаться не могли.

Руководил работой совещания Л. П. Берия. Это при­давало секретной встрече особый характер.

Кого же Берия пригласил в свой кабинет в феврале 1944 года? Какие обстоятельства заставили провести та­кое совещание?

На совещание прибыли руководители советской воен­ной разведки и НКВД: начальник Главного разведыва­тельного управления генерал-лейтенант И. И. Ильичев и заместитель начальника 1-го управления ГРУ полковник М. А. Мильштейн2.

От НКВД на совещание прибыли начальник 1-го Главного управления П. М. Фитин, ответственные работ­ники внешней разведки НКВД Г. Д. Овакимян и П. А. Судоплатов.

Совещание на Лубянке было посвящено деятельности советских разведок по добыванию атомных секретов в Великобритании и США. В НКВД специалистом в этой области был Г. Д. Овакимян, в ГРУ работой резидентур в США руководил М. А. Мильштейн.

Протокол совещания (если такой существовал) до сих пор не рассекречен. Однако известны обстоятельства, ко­торые послужили причиной для созыва этого совещания. Они были связаны с деятельностью в США резидента со-ветской военной разведки Артура Адамса, известного в ГРУ под псевдонимом «Ахилл».

21 января 1944 года «Ахилл», действовавший в Нью-Йорке, провел встречу со своим источником. Фамилия этого источника до сих пор не рассекречена. Он имел в ГРУ псевдоним «Эскулап».

Во время встречи «Эскулап» сообщил «Ахиллу», что у него есть хороший знакомый в секретной лаборатории, занимающейся разработкой нового оружия. Сообщение «Эскулапа» заинтересовало «Ахилла».

«Эскулап» рассказал о своем друге, назвал его имя и фамилию, место работы и кратко охарактеризовал про­блемы, с которым этот ученый был связан в своей науч­ной деятельности. Речь шла о создании урановой бомбы. Разведчик попросил познакомить его с ученым.

22 января 1944 года «Ахилл» сообщил в Центр о встрече с «Эскулапом» и его предложении. Одновременно «Ахилл» направил в Центр все, что ему удалось узнать об ученом и месте его работы. Это делалось по двум причинам.

Первая причина состояла в том, что «Ахилл» и другие разведчики всегда докладывали в Центр об установлении новых знакомств с иностранцами. Центр, используя свои возможности, проверял данные на каждого нового чело­века, определял, не является ли он сотрудником контр­разведки или провокатором. После проверки Центр сооб­щал разведчику свое решение, которое, в случае положительных результатов проверки, разрешало развед­чику продолжать контакты с новым знакомым.

Вторая причина состояла в том, что военная разведка по существовавшим в те годы правилам взаимодействова­ла с внешней разведкой НКВД. ГРУ сообщало в 1-е Глав­ное управление о контактах своих разведчиков с иностран­цами, которых планировалось привлечь к сотрудничеству. Координация действий позволяла двум разведывательным службам избегать случайных переплетений при вербовке Ценных источников.

«Ахилл» сообщил в Центр о том, что в США ведутся интенсивные работы по созданию атомной бомбы и о том, что знакомый «Эскулапа» выразил готовность пере­дать секретные материалы представителю страны, воюю-щей против Германии. «Ахилл» предложил провести встречу с этим ученым и привлечь его к сотрудничеству с советской разведкой.

Предложение разведчика было интересным и много­обещающим. Начальник ГРУ генерал-лейтенант И. Ильи­чев знал о том, что в Великобритании и США велись се­кретные работы по созданию нового оружия большой разрушительной силы — атомной бомбы. Сведения об этом начали поступать в центр в начале августа 1941 го­да. 8 августа сотрудник военной разведки полковник С. Д. Кремер3 установил контакт с британским физиком немецкого происхождения Клаусом Фуксом4 и получил от него первые данные о британском атомном проекте. Кремер встречался с К. Фуксом в течение 1942 года. В конце 1942 года служебная командировка Кремера в Ве­ликобританию завершилась и он убыл в Москву. Далее с фуксом работала Урсула Кучински («Соня»), сотрудник советской военной разведки Она получила от Фукса 474 листа секретных материалов по атомной проблеме и три образца мембран, которые использовались британскими учеными для получения очищенного урана.

Ильичев все материалы, поступавшие от Фукса, про­сматривал лично, он подписывал все документы, с кото­рыми материалы, переданные К. Фуксом, направлялись в 1941—1942 годах председателю Комитета по делам высшей школы С. В. Кафтантову, а в 1943 году — М. Г. Первухину, народному комиссару химической промышленности.

Итак, предстоящий контакт «Ахилла» с американским физиком необходимо было согласовать в 1-м Главном уп­равлении Народного комиссариата внутренних дел. Гене­рал-лейтенант И. Ильичев направил начальнику внешней разведки НКВД СССР комиссару госбезопасности 3-го ранга П. Фитину следующий запрос:

«Прошу сообщить имеющиеся у вас данные на американ­ского гражданина Мартина Кэмпа»5.

Обычный запрос из ГРУ, видимо, вызвал в управле­нии П. Фитина серьезную озабоченность. Возможно, со­трудникам Фитина была уже известна фамилия Кэмпа.

8 февраля Фитин направил Ильичеву следующий от­вет на его запрос:

«Интересующий вас американский гражданин Мартин Кэмп является объектом нашей разработки. В связи с этим просим сообщить имеющиеся у вас данные о нем, а также сообщить, чем вызван ваш запрос».

Проявление интереса военной разведки к американ­скому физику, которым, видимо, интересовалась и внеш­няя разведка НКВД, могло помешать как одной, так и другой разведслужбам установлению контактов с источ­ником ценной информации. К началу февраля 1944 года внешняя разведка НКВД тоже добилась значительных ус­пехов в добывании сведений о британском и американ­ском атомных проектах. Оценивая работу внешней раз­ведки в этом направлении в 1943 году, П. Судоплатов писал: «Наши источники информации и агентура в Анг­лии и США добыли 286 секретных научных документов и закрытых публикаций по атомной энергии»6.

Успехи военной разведки в этой области тоже были значительными. В Великобритании и США нашлись уче­ные, которые понимали, какую серьезную опасность для человечества представляет обладание одним государством такого чудовищного по мощности оружия, как атомная бомба. Они стали бескорыстно передавать представите­лям СССР секреты создания этого оружия. Только от Клауса Фукса было к началу 1944 года получено 570 стра­ниц секретных материалов по британскому атомному проекту. В Великобритании сведения об атомном проек­те советским военным разведчикам передавал и ученый-физик Аллан Нанн Мэй7.

Добывание сведений об атомных проектах Великобри­тании и США, несомненно, имело большое значение для безопасности СССР. В начале 1944 года Красная Армия вела тяжелые сражения против фашистской Германии. Советский Союз все еще ожидал, когда союзники откро­ют второй фронт в Европе. Поэтому ресурсов для прове­дения широкомасштабных атомных исследований в СССР не было. Успехи советской разведки, узнавшей о секретных разработках союзников в области создания атомной бомбы, имели научную и практическую цен-ность. Их политическая значимость также была значи­тельной. Получение таких материалов показывало, что союзники за спиной СССР готовились к новым послево­енным временам. Тайно от Москвы создавая атомную бомбу, американцы и англичане планировали диктовать свою волю любому победителю в войне.

Проблема появления атомного оружия вызвала в 1944 го­ду особое беспокойство советского политического руко­водства. Разведке стало известно, что англичане и амери­канцы приняли решение объединить усилия с целью ускорения создания первой атомной бомбы. Две страны, имевшие значительные научные кадры, материальную базу и финансовые ресурсы могли добиться успеха. Это было главной причиной, которая привела к принятию в начале 1944 года важного решения о координации уси­лий двух советских разведывательных служб по атомной проблеме.

Переплетение оперативных интересов ГРУ и внешней разведки НКВД в США было случайностью, но эта слу­чайность стала одной из причин, подсказавших необхо­димость созыва экстренного совещания на Лубянке с участием начальников двух советских разведок. С опера­тивной, разведывательной, точки зрения такое совещание рано или поздно должно было состояться.

В ходе совещания было принято решение: сконцент­рировать все усилия по добыванию атомных секретов в руках одной разведывательной службы — внешней раз­ведки НКВД, передать 1-му Главному управлению всех агентов, которые имелись в военной разведке и были свя­заны с британским или американским атомными проек­тами. ГРУ передало своего ценного агента Клауса Фукса коллегам из управления П. Фитина. Такая же участь ожи­дала и Мартина Кэмпа. Но этого не произошло из-за сложившихся в Москве и Нью-Йорке обстоятельств, ко­торые не зависели от воли и желания Л. Берии, П. Фити­на и И. Ильичева.

Присутствовавший на совещании П. Судоплатов был официально представлен генерал-лейтенанту И. Ильиче-ву и комиссару госбезопасности 3-го ранга П. Фитину как руководитель группы «С», предназначенной для ко­ординации усилий в области добывания и использования секретных документов по атомной проблеме8.

Официальное объявление о назначении П. Судоплато-ва начальником группы «С» свидетельствовало о том, что решение о создании такой группы и подбор руководите­ля для нее были сделаны значительно раньше. Берия не мог вмешиваться в оперативную деятельность советской военной разведки. Он также не имел права принимать решение о создании нового органа, предназначенного не только для координации действий советских разведыва­тельных служб в области добывания атомных секретов США и Англии, но и поддержания связи между совет­скими разведками и физиками. Такие решения прораба­тывались заблаговременно, о них в обязательном поряд­ке Берия должен был информировать И. В. Сталина, Верховного Главнокомандующего, которому, как нарко­му обороны, в 1944 году подчинялось Главное разведыва­тельное управление Красной Армии.

Экстренное совещание на Лубянке завершилось при­нятием важного решения — главной службой, отвечаю­щей за добывание атомных секретов, была определена внешняя разведка НКВД. Группа «С» во главе с П. Судо-платовым стала координирующим органом, ответствен­ным за объединение усилий советских ученых и совет­ских разведчиков. Это решение было правильным и своевременным, но несколько запоздавшим. Американцы и англичане объединили усилия своих разведчиков и уче­ных в области создания атомной бомбы раньше.

1 Атомная отрасль России. М., 1998. С. 46; Судоплатов П. Спец­операции. Лубянка и Кремль. 1930-1950. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1999. С. 294.

2 Мильштейн Михаил Абрамович (1910—1992), родился в г. Ачинске Енисейской губерни (ныне — Красноярский край). В Красной Армии с 1932 г. Окончил педагогический техникум в Москве (1930), Высшую во­енную специальную школу (1941), Высшую военную академию им. К. Е. Ворошилова (1948). В распоряжении Разведывательного управле­ния штаба РККА с 1933 г. Сотрудник 1-го (шифровального) сектора (1933—1934), сотрудник резидентуры (1934— 1936) РУ штаба РККА, се­кретарь Генерального консульства СССР в Нью-Йорке. Там же — рези­дент военной разведки (1936—1938). С 1942 по 1946 г. был заместите­лем начальника 1-го управления ГРУ. Старший преподаватель кафедры вооруженных сил иностранных государств (1948—1954), начальник ка­федры оперативной и стратегической разведки (1954—1972) Высшей во­енной академии им. К. Е. Ворошилова. Генерал-майор. Участник Вели­кой Отечественной войны. — В. Л.

3 Кремер Семен Давидович (1900—1990), родился в г. Гомеле. Гене­рал-майор танковых войск (1944), Герой Советского Союза (1944). В Красной Армии с 1918 г. Окончил Коммунистический университет им. Я. М. Свердлова (1922), Кавалерийские курсы усовершенствования ком­состава (1926), основной факультет Военной академии им. М. В. Фрун­зе (1934), Высшие академические курсы при Высшей военной академии им. К. Е. Ворошилова (1952). В военной разведке с 1936 г. С января 1937 по август 1942 г. был в специальной командировке в Англии в качестве секретаря военного атташе. Выполнял специальные задания военной разведки. Привлек к сотрудничеству физика Клауса Фукса. Участник Великой Отечественной войны. Воевал на Брянском, Цент­ральном, 1-м Украинском, 3-м Белорусском и 1-м Прибалтийском фронтах. В 1944 г. был командиром 8-й гвардейской механизированной бригады. Был заместителем командира 7-го гвардейского механизиро­ванного корпуса. Участвовал в освобождении Украины, Белоруссии, Литвы и Латвии. Перенес тяжелое ранение. Почетный гражданин горо­дов Молодечно Минской области и Тукума в Латвии. С 1945 по 1956 г. заместитель командира, командир 5-й гвардейской механизированной дивизии. Награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красно­го Знамени, орденом Отечественной войны I и II степени. — В. Л.

4 Клаус Фукс (1911—1988), немец. После установления в Германии фашистского режима, выехал во Францию, затем в Англию. Аспирант лаборатории Бристольского университета (1933—1936). В 1936 г. защи­тил докторскую диссертацию. Работал в Эдинбурге под руководством H. Бора. В 1940 г. после начала войны Германии против Англии был интернирован. Освобожден в 1941 г. В составе группы британских фи­зиков разрабатывал теоретические основы создания атомной бомбы. Сведения о британском атомном проекте передавал полковнику С. Кре-меру (1941—1942 гг.) и Урсуле Кучински (1943 г.). В 1944 г. военная раз­ведка передала К. Фукса на руководство 1-му Главному управлению НКВД. Фукс работал в США (с декабря 1943 по июнь 1946 г.) и в Ан­глии (июнь 1946 —январь 1950 г.). Арестован 2 февраля 1950 г., при­говорен к 14 годам тюремного заключения. После отбытия наказания выехал в ГДР, был заместителем директора Института ядерных иссле­дований в Россендорфе (1959—1978). — В. Л.

5 Фамилия ученого изменена. — В. Л.

6 Судоплатов П. Спецоперации... С. 293.

7 Мэй Аллан Нанн (1911—2002), англичанин. Научный сотрудник Кавендишской лаборатории в Кембридже, участник разработки бри­танской атомной бомбы. Передавал сведения о британском атомном проекте советскому разведчику Яну Черняку. В ноябре 1942 г. переве­ден на работу в Монреаль (Канада). Передавал советскому военному разведчику Павлу Ангелову образцы оружейного урана и подробные материалы, касающиеся разработки в США первой атомной бомбы. После возвращения в Англию в 1946 г. был арестован и приговорен к 10 годам тюремного заключения. Освобожден в декабре 1952 г. Рабо­тал в Гане, преподавал физику в Ганском университете. Умер в Анг­лии. — В. Л.

8 Судоплатов П. Спецоперации... С. 294.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю