Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,41% (52)
Жилищная субсидия
    19,51% (16)
Военная ипотека
    17,07% (14)

Поиск на сайте

БЛОКАДА ПРОТИВНИКА В СИНОПСКОЙ БУХТЕ

После обнаружения противника перед командующим русской эскадрой сразу же встал вопрос о дальнейших действиях. Положение было очень серьезно, ибо результаты осмотра Синопской бухты 11 ноября были неожи­данны для русских моряков. Вместо нескольких турецких судов, была обнаружена большая неприятельская эскад­ра, вооруженная сотнями орудий и защищенная берего­выми батареями. Явное превосходство турок было на­лицо, и не могло быть и речи о нападении на неприятеля всего с тремя кораблями. Но уйти от Синопа из-за опасе­ния неравного боя с противником — значило ликвиди­ровать результаты всей предыдущей деятельности рус­ского флота и дать турецкой эскадре возможность даль­нейшего продвижения к кавказскому побережью. Ясно, что такое решение не могло быть принято черноморцами, воспитанными на славных боевых традициях отечествен­ного флота.

Правильно учитывая двойное превосходство сил про­тивника и вместе с тем полную необходимость воспрепят­ствовать ему в дальнейшем продвижении к Кавказу, командующий русской эскадрой решил: 1) не выпускать турецкую эскадру из Синопа, установив блокаду бухты силами трех русских кораблей; 2) добиться изменения обстановки в свою пользу, обеспечив главную базу Чер­номорского флота своевременной информацией о блока­де противника; 3) с прибытием подкреплений из Севасто­поля добиться основной цели — уничтожения противника в его собственной базе.

Три русских корабля стали держать в бухте неприя­тельскую эскадру в составе 16 судов. На это были способ­ны только русские моряки. История западноевропейских флотов подобных примеров не знает. Решение Нахимова свидетельствовало прежде всего о его непоколеби­мой вере в силы русских моряков. В случае, если турец­кая эскадра попытается выйти из бухты с целью прорыва блокады, русские моряки были готовы вступить в бой, не­взирая на неравенство сил. Еще 3 ноября командующий эскадрой обращался к морякам: «Получив повеление на­чать военные действия против военных турецких судов, я считаю нужным предуведомить командиров судов вве­ренного мне отряда, что в случае встречи с неприятелем, превышающим нас в силах, я атакую его, будучи совер­шенно уверен, что каждый из нас сделает свое дело...»(1).

Сразу же были приняты меры для оповещения глав­ной базы русского флота о блокаде турецкой эскадры в Синопской бухте. Бриг «Эней» был немедленно отправ­лен в Севастополь с донесением Нахимова. Сообщая о силах неприятеля, адмирал писал командиру Севасто­польского порта: «Я положительно останусь здесь (у Си­нопа) в крейсерстве и буду их блокировать до прибытия ко мне двух кораблей, отправленных мною в Севастополь для исправления повреждений; тогда, несмотря на вновь устроенные батареи, я не задумываюсь их атаковать»(2).

Нахимов остро чувствовал отсутствие в эскадре па­роходов. Зная, что турки не только защищены береговы­ми батареями, но, кроме того, имеют в составе своей эскад­ры два парохода, которые могут весьма эффективно действовать в бою против парусных кораблей, он вновь напомнил командованию о необходимости срочно выслать пароходы к Синопу. «В настоящее время, — писал он, — в крейсерстве пароходы необходимы и без них, как без рук; если есть в Севастополе свободные, то я имею честь покорнейше просить прислать ко мне в отряд по крайней мере два»(3).

Блокируя эскадру противника в Синопской бухте, русские корабли с 11 ноября непрерывно крейсировали между мысом Герзе, расположенным к юго-востоку от Си­нопа, и восточной оконечностью Синопского полуострова. Эскадра проходила у тех мест, которые были давно из­вестны отважным и предприимчивым русским мореходам. К желтым скалам возле обширной бухты Ак-Лиман и живописным долинам к юго-востоку от Синопа еще в XVII веке подходили казацкие «чайки», на которых: запорожские казаки смело преодолевали все Черное море и высаживались на анатолийском берегу Турции. В 1616 г. флотилия казацких «чаек» неожиданно прорва­лась в Синопскую бухту. Казаки овладели городом и уничтожив турецкие суда, на которых изнывали от тя­желого рабства захваченные турками русские неволь­ники, освободили своих сородичей.

Спустя много лет, в мае 1790 года, у Синопа опять по­явились русские корабли. Выдающийся русский флото­водец Ф. Ф. Ушаков успешно провел крейсерство у анатолийского побережья Турции, чтобы помешать неприя­телю сосредоточить свои силы в Синопе и Самсуне для перевозки десанта в Крым. Корабли непобедимого Ушак-паши, как называли в Турции адмирала Ф. Ф. Ушакова, навели на неприятеля «великий страх и беспокойство».

Потомки отважных русских мореходов, преемники боевой славы адмирала Ушакова надежно блокировали турецкую эскадру в Синопской бухте и с нетерпением ждали того дня, когда на мачте флагманского корабля появится сигнал, зовущий их в бой. Уже больше месяца они не ступали на твердую землю. Больше месяца про­должалось плавание по бурному Черному морю, у непри­ветливых берегов Турции, без отдыха и с мыслью о тех днях, когда можно будет отдохнуть на родном се­вастопольском берегу, где у многих остались матери, же­ны, дети.

Ноябрь принес жестокие северные ветры, бури, холод и сырость. Температура, особенно по ночам, заметно сни­жалась. Уже второй месяц матросы спали, как обычно, в батарейных палубах, ибо другого помещения для команды на кораблях не было. Койки, одежда, обувь пропитывались сыростью, и каждая минута хорошей по­годы использовалась для просушки вещей. От постоян­ной качки слабели крепления парусов; все чаще прихо­дилось работать помпами для выкачки воды из трюмов; слабел такелаж; требовали починки и замены паруса.

В трудном и тяжелом походе пример Нахимова вооду­шевлял моряков, придавал им новые силы. Один из моря­ков эскадры так писал о Нахимове: «В это время, не­смотря на бурные погоды и на то, что корабли ломались от постоянной сильной качки, он (Нахимов) упорно крейсировал 40 дней, выжидая неприятеля, и снял с себя теплую рубашку, чтобы иметь право требовать исполне­ния обязанностей от команды своей эскадры, которая почти не знала под конец, что значит сухая одежда, дро­жала от холода, но не роптала, видя пример в началь­нике, который писал в интендантство:

«Я снял с себя теплую рубашку и не надену ее, пока вы не оденете мою команду»(4).

В истории военно-морского искусства блокада сил противника всегда считалось одним из сложных видов боевой деятельности флота. Во многих флотах было ши­роко распространено мнение о том, что эффективный ре­зультат блокады может быть достигнут только в том случае, если на стороне блокирующего будет большое ко­личественное и качественное превосходство в силах. «Чтобы блокада была действительна, необходимо, чтобы численный и боевой состав блокирующего превосходил во всем состав блокируемого»(5). Осуществляя же тесную блокаду эскадры противника в Синопской бухте, русские моряки отвергли широко распространенные мнения о не­возможности блокады с малыми силами и наглядно пока­зали, что успех блокадных действий флота нельзя связы­вать только с наличием превосходства в «численном и боевом составе» блокирующего.

Блокируя Синоп, черноморские моряки творчески ис­пользовали богатый боевой опыт выдающихся русских флотоводцев, неоднократно проводивших блокаду сил противника в исключительно трудных условиях. Еще за 25 лет до Крымской войны Нахимов был непосредствен­ным участником блокады Дарданелл, и этот личный опыт имел большое значение при решении сложных вопросов ведения блокадных действий против эскадры Османа-па­ши. В крейсерстве у Синопской бухты было организовано непрерывное наблюдение за противником; русские кораб­ли постоянно находились в полной боевой готовности; на эскадре не прекращались учения, совершенствовавшие боевую выучку моряков. Были своевременно приняты все меры для того, чтобы добиться усиления своей эскадры у Синопа. С прибытием подкреплений из Севастополя все было подготовлено для того, чтобы прекратить блокаду противника и перейти к выполнению основной задачи: уничтожению сил противника в его собственной базе.

Осуществляя тесную блокаду Синопа, русские кораб­ли находились непосредственно у входа в бухту, благода­ря чему обеспечивался полный контроль за действиями блокируемой эскадры Османа-паши. Вместе с тем такое решение русского адмирала оказывало сильное воздей­ствие на противника: решительность русских деморализовывала турок.

Турецкая эскадра и по численности, и по артиллерий­скому вооружению значительно превосходила русский отряд, блокирующий Синопскую бухту. Против трех русских кораблей турки могли выставить 16 судов; против 252 русских корабельных орудий они имели 476 орудий. Казалось бы, что такое соотношение сил должно было вдохновить турецких адмиралов и их английского «советника» на бой с русскими кораблями, однако ни адмиралы, ни советник не решались на прорыв блокады.

И Слейд, и Осман-паша, и Гуссейн-паша боялись трех русских кораблей. Они видели, что русские моряки неот­ступно сторожат вход в бухту, и эта решительность убеж­дала турок в том, что попытка прорвать блокаду вызовет героический натиск русских моряков. Однако трусость и смертельная боязнь боевого столкновения была основной, но не единственной причиной того, что турецкие адмира­лы не решились прорвать блокаду. Обдумывая сложив­шееся положение, они не могли не учитывать, что всего лишь в двухдневном переходе от Синопа стоит в полной боевой готовности большая англо-французская эскадра. Они знали, что англичане и французы не менее турок за­интересованы в успешном походе синопской эскадры к Кавказу; именно это обстоятельство хотели использовать и Осман-паша, и Слейд, и Гуссейн-паша.

Из Синопа в Константинополь полетели курьеры с известиями о блокаде Синопской бухты. Стыдясь назвать истинное соотношение сил, турецкие адмиралы в своих донесениях вдвое и втрое преувеличивали число русских кораблей.

Первое известие о блокаде Синопа получил в Кон­стантинополе британский посол Стрэтфорд-Рэдклиф — тот человек, который больше всего интересовался успеха­ми задуманных мероприятий на кавказском театре. Уже 13 ноября ему доставили из Синопа сообщение о том, что девять (!) русских военных судов крейсируют у Си­нопской бухты. Спустя два—три дня и турецкое правитель­ство получило донесение Османа-паши. Командующий турецкой эскадрой молил о помощи: «Шесть рус­ских линейных кораблей, корвет и два парохода (!) на­ходятся постоянно в открытом море, близ порта; то они ложатся в дрейф, то лавируют. От шести до восьми фре­гатов и два парохода, по самым верным сведениям, были видны на высоте портов Бардин и Амастро. Во всяком случае большой военный неприятельский порт (!) находится недалеко. Его эскадра может получить подкрепле­ния и атаковать нас при помощи брандеров. Таким обра­зом, если мы не получим подкреплений и если наше та­ковое положение продлится еще несколько дней, то... им­ператорский (турецкий) флот может подвергнуться раз­грому»(6).

Противник стал ждать, пока блокада Синопской бух­ты будет прорвана извне, силами англо-французского флота. Оценивая силы сторон, будучи совершенно увере­ны в помощи со стороны Босфора, учитывая незначитель­ность русской эскадры, турки считали более вероятным уход эскадры Нахимова, утомленной многодневным пре­быванием в море, и не верили, что русская эскадра ре­шится открыто подойти под выстрелы турецкой эскадры я береговых орудий.

На русской эскадре предполагали, что спустя четыре-пять суток после ухода в Севастополь парохода «Бесса­рабия» и брига «Эней» с известиями об обнаружении ту­рецкой эскадры к Синопской бухте должны уже подойти корабли «Святослав» и «Храбрый». Правильно оценивая обстановку на театре, Нахимов стремился как можно быстрее вступить в бой с неприятелем, т. к. предвидел, что соединенный англо-французский флот может выйти из Босфора и направиться на восток. Он учитывал также, что турецкие суда и особенно пароходы, улучив удобный момент, ночью или в тумане, могут поодиночке уходить из Синопской бухты, попрежнему избегая боя с русскими кораблями. Ожидая подкрепления из Севастополя, рус­ские моряки рассчитывали возможно быстрее закончить блокаду и начать решительное сражение с эскадрой Ос­мана-паши. Однако наступило уже 15 ноября," а кораблей из Севастополя все не было...

В Севастополе все время ждали последних новостей от Нахимова. Моряки, оставшиеся в главной базе, пони­мали, что нахимовская эскадра выполняет наиболее от­ветственное задание, как ни один из кораблей Черномор­ского флота, и поэтому с большим вниманием относились ко всем известиям о нахимовских кораблях. 7 ноября в Се­вастополе восторженно встретили захваченный турецкий пароход «Меджари-Теджарет»; в городе узнали, что на эскадре Нахимова все благополучно.

За несколько часов до прибытия «Меджари-Теджа-рета» к Нахимову были посланы пароходы «Одесса» и «Громоносец» с депешами для флагмана. Пароходы по­дошли к анатолийскому побережью Турции и, пройдя от Амастро до мыса Керемпе, не обнаружили русской эскад­ры, которая в это же время уже вышла по направ­лению к Синопу. Выдержав у берегов Турции жесто­кий шторм, пароходы были вынуждены возвратиться в Севастополь. 10 ноября в Севастополе еще никто не знал, что в Синопской бухте обнаружены турецкие суда.

Первым, кто сообщил в Севастополь об обнаружении турецких судов в Синопской бухте, был командир паро­хода «Бессарабия» капитан-лейтенант Щеголев. Пароход прибыл в Севастополь 11 ноября в 4 часа пополудни, и командование флота узнало об обстановке у анатолий­ского побережья Турции: о четырех турецких судах в Си­нопе и о повреждениях кораблей Нахимова, которые вот-вот должны подойти к главной базе.

За четыре часа перед этим на Севастопольском рейде встала на якорь эскадра контр-адмирала Новосиль­ского.

Расставшись с Нахимовым 6 ноября в районе Ама­стро, Новосильский уже к вечеру 7 ноября был в 30 ми­лях от Херсонесского маяка, однако встречный ветер до 11 ноября мешал подойти к тлавной базе. Моряки с ко­раблей Новосильского рассчитывали на спокойный отдых в базе, но сообщение, доставленное «Бессарабией», за­ставило всех с энтузиазмом взяться за приготовление ко­раблей к новому походу.

В 6 часов пополудни 11 ноября «командир Севасто­польского порта вице-адмирал Станюкович, — читаем в шканечном журнале корабля «Три святителя»,—на шлюп­ке подъехал к нам, передал приказание, чтобы кораб­ли — «Три святителя», «Париж», «В. К. Константин», «Варна», «Гавриил» завтрашний день следовали в море и присоединились к эскадре вице-адмирала Нахимова... на место поврежденных его кораблей, возвращающихся в Севастополь»(7).


Ф. М. Новосильский—второй флагман в эскадре Нахимова во время Синопского сражения.

Несмотря на то, что команды кораблей не имели от­дыха в течение многих дней, сразу же все принялись готовиться к выходу в море. Каждый понимал, что от бы­строго выхода кораблей из Севастополя на соединение с Нахимовым во многом зависит успех предстоящих бое­вых действий. К 12 часам ночи эскадра полностью приго­товилась к походу. Контр-адмирал Новосильский перенес свой флаг с корабля «Три святителя» на линейный ко­рабль «Париж», где командиром был капитан I ранга В. И. Истомин. 12 ноября в 7 час. 30 мин. утра корабли снялись с якоря и вышли в море.

Линейные корабли Новосильского быстро шли на юг, но на следующий день поднялся шторм; паруса убавили, ход значительно уменьшился. К вечеру 13 ноября коман­дир корабля «Варна» доложил Новосильскому о серьез­ных повреждениях в результате шторма. Корабль «Вар­на» не мог продолжать плавание; Новосильский был вынужден отправить его обратно в Севастополь; для сопровождения «Варны» он выделил еще корабль «Гав­риил». Таким образом, к Нахимову шли теперь только три корабля.

14 ноября к отряду Новосильского присоединился фрегат «Кагул»; командир фрегата капитан-лейтенант Спицын доложил адмиралу о погоне за ним четырех ту­рецких кораблей. На русских кораблях зарядили орудия, готовясь к встрече с неприятелем. 15 ноября отряд Ново­сильского вышел к анатолийскому побережью в районе мыса Керемпе и направился к востоку, высматривая эс­кадру Нахимова. Утром 16 ноября русские корабли уже приближались к Синопскому полуострову, а в 11 часов того же дня на траверзе мыса Пахиос, в расстоянии 17 миль от берега, они встретились с эскадрой Нахи­мова.

На следующий день, 17 ноября, к Нахимову присо­единился фрегат «Кулевчи». Командир фрегата капитан-лейтенант Будищев сообщил командующему о славном бое фрегата «Флора» с тремя турецкими пароходами, и это сообщение вызвало на эскадре всеобщий восторг и восхищение. Зато большое недоумение вызвали путаные и неясные распоряжения Меншикова, доставленные Будищевым. Разрешая уничтожать неприятельские суда, начальник Главного штаба опять приказывал «не атаковывать приморские турецкие города». Ни слова благодарности русским морякам за многодневное тяжелое плава­ние, ни вдохновляющего призыва и пожелания победы в предстоящем сражении не было в посланиях «руководи­теля» российского флота.

Однако нужно было готовиться к сражению. С при­бытием трех линейных кораблей и двух фрегатов силы русской эскадры значительно увеличились, что позволяло перейти от блокадных действий к выполнению основной задачи — уничтожению турецкой эскадры в Синопской бухте. Приближался час решительного сражения.

(1) Адмирал Нахимов, «Материалы для истории русского флота», стр. 95.

(2) Адмирал Нахимов, «Материалы для истории русского флота», стр. 99.

(3) Там же.

(4) ЦВГИА, ф. 174, oп. I, д. 2, л. 13.

(5) Боголюбов, «История корабля», СПБ, 1879 г., стр. 352.

(6) Донесение Османа-паши от 12 ноября 1853 г. Цит. по Зайончковскому, «Восточная война», т. II, ч. I, стр. 307.

(7) ЦГАВМФ, ф. 870, д. 424, л. 13.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю