Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

Воспоминания бывшего командира ЭТГ БЧ-5 АПЛ К-3 Сатрапинского Валерия Павловича. Из очерка Юрия Бахарева "Триумф и трагедия АПЛ К-3"


Лейтенант Сатрапинский В.П. с демобилизованными старшинами прощаются с погибшими товарищами

Пожар на атомной подводной лодке К-3 "Ленинский Комсомол". На эту тему уж столько написано, что кажется: можно ли найти что-то новое, что прольёт свет на это событие? Порой ссылаются на мнение прославленных подводников Александра Лескова и Юрия Некрасова. Это уважаемые люди, которые отдали свои лучшие годы родному военно-морскому флоту на самом трудном его участке - подводные лодки. С тех пор прошло много времени и память их иногда, как видно, подводит.
Например, А.Я. Лесков перепутал базу, в которую К-3 прибыла после аварии. Это была не Гремиха, а Малая Лопатка Западной Лицы, из которой были удалены все подводные лодки, базирующиеся там.

Во время последнего похода на лодке с матросом случилась беда - аппендицит. Корабельный доктор Фомин успешно провел операцию, но тяжелые условия в подводной лодке мешали процессу заживления, что могло привести к тяжелому результату, и была дана команда из Москвы встретиться с проходящим судном и передать больного - он остался живым и встречал нас в Западной Лице в сентябре, а по версии А. Лескова, он был мертвым.

К месту встречи шли на приличной скорости. Я нес вахту в 7 отсеке, как вдруг лодка пошла на глубину с большим дифферентом, из центрального поста была дана команда перевести всю нагрузку на правый борт, а левой турбине дали реверс, но лодку остановить не удалось, и дали задний ход и правой турбиной, в результате чего вся энергетика легла на аккумуляторную батарею.

Точно не помню, какая была глубина погружения, но угольники, на которых крепились аппаратура и пускатели, деформировались с треском. Лодка всплыла, а причина была в работе системы "Турмалин", которую на лодку поставили в экспериментальном варианте.

Система "Турмалин" ошибочно и дала команду на погружение - лодка нырнула и заставила нас поволноваться. На пути в базу поступила команда в Северном море подождать начала учения кораблей НАТО, но погода не позволила кораблям НАТО проводить учения из-за сильного шторма.

5 сентября вышел приказ МО СССР об увольнении в запас отслуживших свой срок матросов и старшин. На лодке настроение было праздничное, меня попросили проиграть марш "Прощание Славянки", так как корабельный магнитофон был в нерабочим состоянии. В тот вечер 7 сентября в кают-компании для офицеров шел фильм Киевской студии "Звезда балета".

Красочный фильм, женский балет на льду, все сидели завороженные красотой, иногда кто-то отпускал шутки лейтенантам, сидящим на палубе под столом. У меня за поясом была инструкция, и утром я должен был по ней сдать зачет командиру БЧ-5 Зайцеву Виталию Васильевичу.

Он был моим земляком, и мне неудобно было неуверенными ответами опозориться перед ним. Недосмотрев фильм, под остроты сослуживцев я покинул кают-компанию и направился в энергетический отсек еще раз прочитать инструкцию и посмотреть на оборудование.

В 4 отсеке я встретил моториста Виктора Тарабана, который после вахты направился в первый отсек спать. "Почему ты изменил своим привычкам спать прямо на вспомогательных дизелях во время похода?" - спросил я его. Он лукаво ответил: "Хочу по-человечески выспаться". Если бы он знал, чем это закончится. Перед походом он получил письмо от мамы, она просила его приехать скорее, т.к. крыша совсем прохудилась, а помочь ей было некому.

У меня были доверительные отношения с личным составом электротехнической группы и не только с ними, я жил на севере один, жена только что родила мне сына и, прервав учебу в Педиатрическом институте в Ленинграде, уехала на Волгу, поэтому я жил в казарме и был постоянным обеспечивающим офицером экипажа.

Ребята в экипаже были крепкие и сильные, особенно Тарабан, Гайвас - они со мной ходили в патрулировании и на дежурство в комендатуру, и я всегда был уверен, что спина у меня защищена. Большинство офицеров были в прошлом спортсменами, ярким примером были Зарембовский В.Л. и Степанов Ю.Ф., который сменил Первушина Г.С. за месяц до похода в Средиземное море.

Экипаж лодки был такой же, как и другие экипажи, только служить на К-3 было честью, и предыдущий поход под льды Северного Ледовитого океана для определения толщины льда, которую может взломать корпус лодки для нанесения ракетного удара, доказал, что не случайно было доверено это прославленному кораблю.

В этом походе капитан-лейтенанта Лескова А.Я. не было, и поэтому говорить о каком-то неподготовленном экипаже не солидно.

Аварийная тревога меня застала в 8 отсеке, это был действительно голос помощника командира Лескова А.Я. В считанные секунды я оказался в 4 отсеке и доложил в ЦП. Тотчас услышал голос В.В. Зайцева: "Всем одеть ИДА и ИСП". Лодка шла на всплытие, штормовое море сразу дало о себе знать: лодку стало качать продольно, т.е. появилась килевая качка.

В этот миг я услышал команду Лескова включить вытяжной вентилятор, который установлен в 4 отсеке, на носовые отсеки. Моряки быстро выполнили команду и открыли задвижку между 3 и 4 отсеками. При включении вентилятора хлынул дым в 4 отсек, т.к. вода еще не успела сойти из ходовой рубки.

Замполит, капитан 2 ранга Жиляев Л.А. первым поднялся на ходовой мостик и принял командование кораблем, т.к. командир ПЛ Степанов Ю.Ф. при открытии рубочного люка разбил голову и потерял сознание, так что одновременно у нас появилось сразу три командира: Жиляев, Лесков и Некрасов. Не много ли?

Живучестью лодки командовал В.В. Зайцев, ему периодически при потери сознании мичман Луня М. надевал противогаз. Командир БЧ-5 решил затопить 1 отсек, но, чтобы лодка не нырнула в глубину, на свой страх и риск вывалил носовые горизонтальные рули, и это сразу почувствовали мы через сильные удары волн в рули.

Буквально в первые минуту Лесков А.Я. потерял сознание, и по команде из ПЭЖ Некрасова Ю.Н. мне передали его через люк третьего отсека и я, командир четвертого отсека Сатрапинский В.П., на своей спине отнес высокого, крепкого телосложения Лескова А. до восьмого отсека, и больше я его не видел, т.к. до конца похода я не покидал четвертый отсек, а Лесков А.Я. лежал в 8 отсеке до прихода в базу.

В седьмом отсеке бессменно нёс вахту Г.Н. Борисов, мой наставник по специальности на этой лодке, большинство электриков погибло в носовых отсеках.

В третьем отсеке на переборку второго отсека накладывали мокрые одеяла, чтобы как-то сбить температуру. Буквально перед пожаром В.В. Зайцев напомнил Михнину В. - старшине команды электриков - включить печи дожигания водорода и произвести замеры плотности электролита, и он добросовестно выполнил эту работу, оказался плененным в отсеке и последним доложил из поста СПС.

Через сутки нас встретили корабли и спасатель и сразу стало легче на душе. Правда, мы отказались от замены резервным экипажем и настояли на том, чтобы корабли ушли на безопасное расстояние от нас.

Ко мне в отсек прибыл адмирал Зарембовский B.Л., он был весь мокрый, я достал комплект водолазного белья, и он переоделся в сухое. Владислав Леонидович у многих офицеров пользовался большим уважением. Он был настоящим эрудитом, разбирался в политике, искусстве, музыке, был в отличной спортивной форме.

К офицерам обращался вежливо, знал даже лейтенантов по имени и отчеству и если замечал какие то ошибки, то сначала говорил, как надо делать, и это было внушительней, чем наказание. Присутствие комдива Игнатова, Зарембовского и Зайцева вселяли в нас уверенность в благополучный исход этой борьбы за сохранение ПЛ и наших жизней.

В своих выступлениях А. Лесков часто упоминает о том, что экипаж был сборным. Да, это было правдой, вместо помощника командира Горева, которого откомандировали на другую ПЛ, пришел Лесков за два дня до похода, Толя Малер тоже был командирован вместо убывшего на соревнования по баскетболу командира группы.

Меня по окончанию Училища направили на Северный Флот. Сначала назначили командиром ЭНГ подводной лодки, потом перевели командиром ЭТГ по специальности на другую лодку, но служить с начала декабря 1966 года направили на "Ленинский комсомол". Морские мне не платили, хотя лодка была в компании. Выплачивали только за действительные выходы в море. Это было выгодно финансистам, а таких офицеров было немало. На комиссии после этой аварии меня спросили, что бы я хотел в дальнейшем, и я попросил служить там, где я стою на штате, обеспечить жильём, чтобы смог привезти свою семью на север.

Меня перевели на другую лодку, где заместителем командира по политической части был В.П. Некрасов, впоследствии член Военного совета Черноморского флота, вице-адмирал. Я сходил еще в одну автономку, но все осталось по-прежнему.

Был негласный приказ с экипажа К-3 в автономки не посылать, но я настоял на своём и мне разрешили. Откровенно говоря, поход для меня был напряженным, я автоматически даже во сне чувствовал все изменения курса и глубину погружения ПЛ, чтобы быть готовым мгновенно оказаться на боевом посту.

Наш командир, Степанов Ю.Ф., когда прибыл на К-3 после ремонта, потерял сознание во втором отсеке. Я помню тот запах горелого мяса, его не перебила даже свежая покраска.

Много лет спустя я встретил в Севастополе капитана 1 ранга Степанова Ю.Ф. Мы замерли в какое-то мгновение, потом обнялись по-братски, правда, многое не успели сказать, я спешил на корабль, чтобы выйти в море на испытание.

С В.В. Зайцевым мы встречались в Николаеве и в Москве и сохранили дружбу до сих пор. В г. Николаеве, я занимался спасательными судами СС "Алагез" и " Эльбрус".

К сожалению, эти уникальные спасатели атомных подводных лодок с мощной подъёмной системой выдвижных ферм и уникальными подводными аппаратами, способными опускаться на глубины до 4000 метров, в девяностые годы превратились в груду металла. Как и "Березина", и многие другие корабли и подводные лодки.

В завершение хочу сказать, что если кто и достоин звания героя из экипажа "Ленинского комсомола", которые спасли лодку, так это: Зайцев В.В, Степанов Ю.Ф, Малер А., Каморкин Л.

Память

Вы нас простите, забывших ваши лица,
За флот, что нами был любим,
Навеки вставшие у входа в нашу Лицу,
Вас, не вернувшихся из северных глубин.

По старшинству в строю навек застыли:
Горшков, Каморкин, Ганин и Смирнов
И имена других, которых не забыли
В домах отцовских русских городов.

В домах, где память - как в углах иконы,
С годами ставшие прообразом святых,
А жизнь идет безжалостным законом,
На смену нам прислали молодых.

И снова кинофильм "Звезда балета",
Вихрастый лейтенант, усевшись под столом -
Он на экран глядит как в детстве без билета,
Смотрели мы в далеком и былом.

Я там сидел в ту роковую дату,
Еще не зная, что спустя лишь час
Всем здесь сидящим как солдатам,
Придется жизнь отдать, спасая нас.

Беда.

Вам не пришлось услышать тех рыданий,
И женский плач среди угрюмых скал
Гласа родных, надгробные страданья,
И голос сына, что отца искал.

Он не нашел, но все еще не веря,
Пытался в люк подлодки заглянуть,
Он говорил, что папа там за дверью,
Вы помогите мне его вернуть.

Он обещал, он дал мужское слово,
Что, как вернется, едем на Урал,
Но кто-то неуместно и сурово
Сказал вдруг: "Боцман! Объяви аврал!"

Года прошли, сравнялись грани боли,
Но память не могу никак унять,
Когда в тот миг помимо нашей воли
Заставил в жизнь поверить БЧ-5.

Мы слышали по громкоговорящей
Спокойный голос: "Всем одеть ИДА",
А из второго лавою горящей
В центральный пост врывалась к нам беда.

И может, тех спокойных слов хватило
Преодолеть свой страх он нам помог,
Пришла надежда и вернулась сила,
И стойкость за такой короткий срок.

Готов я был рвануться в пекло боя,
Неудержимой поступью морской.
Чтоб рядом быть с тобою, Маляр Толя,
Став мощной заливающей рекой.

Чтоб из пожара вышел ты веселым,
А командир в огне не падал в забытье,
Чтоб матери не лили слезы в селах
И горестным их не было жилье.

Чтоб над планетой в летний вечер грозы,
Давали влагу горам и полям,
Чтобы мужчины красочные розы
Дарили женам, сестрам, матерям.

Сатрапинский В.П. 8 сентября 1977 года, г. Николаев


Мемориал на братской могиле


Читать далее

Предисловие

Из книги И.А. Мазюка, бывшего флаг-врача 3-й ДиПЛ "Ядерная рулетка Кремля"

Воспоминания о пожаре на АПЛ К-3 08.09.1967 г. Героя Советского Союза А.П. Михайловского по рассказам командира 3-й ДиПЛ Героя Советского Союза Н.К. Игнатова

Воспоминания о пожаре на АПЛ К-3 8 сентября 1967 г. бывшего командира БЧ-5 АПЛ К-3 В.В. Зайцева. "Пожар на подводной лодке К-3. Как это было"

Воспоминания о пожаре на АПЛ К-3 8 сентября 1967 г. бывшего командира БЧ-1 АПЛ К-3 О.С. Певцова

Комментарии на выступления А.Я. Лескова в СМИ о трагедии на К-3 в сентябре 1967 года бывшего командира ЭТГ БЧ-5 Геннадия Борисова

Воспоминания штурмана АПЛ К-42 И.Г. Галутвы о походе АПЛ К-3 на боевую службу в 1967 году. Из книги "Морскими дорогами", 2008 г.

Глава 1. В Средиземном море
Глава 2. Драма в Норвежском море

Воспоминания командира 3-й группы ДД БЧ-5 АПЛ К-3 Лутонина Виталия о пожаре на К-3 8 сентября 1967 года

Воспоминания бывшего командира ЭТГ БЧ-5 АПЛ К-3 Сатрапинского Валерия Павловича. Из очерка Юрия Бахарева "Триумф и трагедия АПЛ К-3"

Свидетельства бывшего заместителя начальника ЭМС 3-ей ДиПЛ И.Ф. Морозова о пожаре на АПЛ К-3 8 сентября 1967 г.

Личные наблюдения и личные действия при получении тревожного сигнала от К-3
Первый свидетель результатов трагедии в океане
Похороны подводников, погибших в океане
Приказ Главнокомандующего ВМФ
Переход АПЛ К-3 на завод в ремонт
Аварийно-восстановительный ремонт
Личная версия: причина возникновения пожара на АПЛ К-3

Послесловие

Приложения

Приложение №1. Обращение к сослуживцам
Приложение №2. Доклад
Приложение №3. Приказ
Приложение №4. Лесков


Главное за неделю