Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

Корабли шли без огней

24.08.10
Текст: Вокруг Света, Петр Рассоховатский, научный сотрудник Музея морского флота СССР. 1979 год. Очерк написан на основе архивных документов и по воспоминаниям участников операции
Иллюстрация: vokrugsveta.ru

На Черном море гасли маяки. 15 октября 1941 года командующий Одесским оборонительным районом контр-адмирал Гавриил Васильевич Жуков отдал последний приказ. С 12 часов дня он переносит свой КП на крейсер "Червона Украина"...

И в это тревожное время совершенно обособленно от развивающихся на Черноморском побережье военных действий происходила подготовка к уникальной операции — перегону отряда судов нефтеналивного пароходства "Совтанкер" из Черного моря на Дальний Восток и Север. Решение Государственного Комитета Обороны диктовалось необходимостью усиления военных перевозок в этих районах. Руководителем экспедиции был назначен начальник пароходства "Совтанкер" Иван Георгиевич Сырых.

В ночь на 26 ноября караван судов в составе танкеров "Сахалин", "Варлаам Аванесов", "Туапсе" и ледокола "А. Микоян" снялся из Батуми на Босфор, в открытом море свирепствовал зюйд-вест. Шторм достигал порой одиннадцати баллов. Караван двигался медленно. Груженные до отказа сырой нефтью, предназначенной для Турции, танкеры чувствовали себя в штормовом море более уверенно, чем легкие эсминцы, сопровождавшие их. Не обошлось без повреждений. Но зато шторм и низкая облачность с сильным дождем обеспечили скрытность на всем курсе от Батуми до Босфора.

К утру 29 ноября ветер стих. За кормой осталось 580 миль. Показался Босфор — узкий, извилистый, живописный, но коварный и опасный. Древние генуэзские башни указывают вход в пролив. Сопровождающие корабли отворачивают вправо и ложатся на обратный курс. На фалах взвиваются сигнальные флаги — корабли желают танкерам и ледоколу счастливого плавания. После полудня турецкие лоцманы вводят суда под красными флагами на рейд "нейтрального" Стамбула...

Нужно сказать, что Турция сразу ж пошла навстречу просьбе Советского правительства относительно проводки судов через Босфор и другие турецкие территориальные воды. Вопрос разрешался просто: ей нужна была нефть.

Несмотря на все принятые меры, сведения об экспедиции получили огласку. Турецкий лоцман, ставивший танкер "Сахалин" на якорь, сообщил капитану Придо Адовичу Померанцу, что они ждут подхода еще одной группы советских танкеров, которые предполагалось отправить вторым эшелоном 1. Прибытие советских судов не осталось незамеченным и в городе, где свила себе гнездо вражеская агентура. В конце ноября 194(1 Отправка второго эшелона в составе танкеров "Вайян-Кутюрье", "И. Сталин", "В. Куйбышев", "Серго", "Эмба" была отменена.) года печати промелькнули сообщения западных агентств о том, что в Турции, особенно в Стамбуле, появилось много немецких "туристов", и это в военное время?! Возле танкеров сновали шлюпки с "любителями рыбной ловли", занимающимися фотографированием. Наблюдение велось и в бинокли с берега, и с судов союзников Германии. Неподалеку находились и корабли турецкого военно-морского флота: эсминцы, подводные лодки. Крейсер "Султан Селим" — бывший германский "Герен" — ощетинился орудиями.

Танкер "Сахалин" стоял как раз напротив здания немецкого консульства. Но даже самый придирчивый глаз не мог заметить на судне ничего особенного. Шла обычная разгрузка нефтепродуктов, доставленных для одной из турецких фирм. Казалось, что "Сахалин" только сдаст груз и снова уйдет в Батуми. Начальник экспедиции Иван Георгиевич Сырых 29 ноября созвал всех капитанов судов. Пришел и советский военно-морской атташе в Турции капитан 1-го ранга К. К. Радионов. После недолгого обмена мнениями решили, что пора выполнять намеченный план: каждое судно должно следовать на Дальний Восток раздельно, с неопределенными интервалами, с различными координатами маршрутов, проложенных на штурманских картах...

Капитан танкера "Сахалин" Придо Адович Померанц был опытным моряком. Еще в начале века он зарабатывал на хлеб работой на судах разных стран: был кастрюльником на норвежском паруснике, кочегаром на английских пароходах... После революции Померанц навсегда связывает свою судьбу с Черным морем, с Одессой, в этом городе он учится, помогает создавать новый флот, отсюда уходит в далекие рейсы капитаном. На флоте Придо Адович пользуется репутацией смелого и инициативного человека...

Вот и сейчас, осведомленный о выработанном англичанами плане проводки танкера через Дарданеллы, он решает полагаться прежде всего на себя. В Анкаре еще шло обсуждение с адмиралом Келли о сроке выхода "Сахалина", а танкер, приняв на борт английского морского офицера Зелигмана и двух лоцманов, был уже в Мраморном море, где, приткнувшись к одному из островков, сбрасывал с себя камуфляж (1 Танкер был закамуфлирован под турецкий сухогруз "Бакыр".). Дело в том, что Померанц узнал: итальянскому консулу в Чанаккале (порт на выходе из Дарданелл) стало известно о маскировке. А раз так, то к чему она? Маскировка, известная врагу, только демаскирует...

9 января 1942 года "Сахалин" прошел Дарданеллы и на день спрятался в заливе Сордали, а ближе к вечеру последовал дальше, держась как можно ближе к берегу. С рассветом танкер встал на якорь в бухте Саххагин, которая неожиданно оказалась запретной зоной. Турецкие солдаты подняли предупреждающую стрельбу в воздух и потребовали на берег представителей. Отправились второй штурман Леня Калинин и лоцман Кебеджи. Вернулись с турецким офицером. Он сразу же направился в каюту Померанца, откуда долго не показывался. Около четырех часов дня офицер покинул танкер в хорошем расположении духа. Даже козырнул на трапе вахтенному...

14 января "Сахалин" из-за кромешной темноты встал на якорь у входа в порт Кир-Василий, куда до сих пор не заходили большие суда.

Так, не спеша, осторожно, танкер продвигался в Эгейском море. Особенно неприятной была ночь на 17 января. "Сахалин" шел по проливу между турецким берегом и Самосом. Ширина пролива от силы миля. Темнота хоть глаза выколи. Ветер доносит итальянскую речь. Где-то впереди скользит луч прожектора. Он прочесывает довольно широкий сектор и замирает у самого носа "Сахалина"...

Старпом Станков идет по каютам — посмотреть, каково настроение команды. Внизу перед ним молча расступаются матросы. Они вглядываются в лицо старпома: насколько велика опасность?

— Ничего, Федор Яковлевич, — говорит один из них, — мы не подведем.

Когда наконец Станков поднялся на мостик, с бака передали:

— Слева по носу катер или подводная лодка!

Вот оно!

— Лево руля! — крикнул лоцману Зелигман.

— Стой! — раздался приглушенный от напряжения голос Померанца. — Может, это камень.

Черная тень быстро приближалась к танкеру. Станков оттолкнул плечом рулевого и рывком переложил штурвал. У левого борта проплыл огромный камень, почему-то не нанесенный на карту. Померанц вытер пот со лба. Зелигман, с трудом улыбнувшись, сказал Станкову:

— Если бы вы были девушкой, чиф, я бы вас поцеловал. — Он чувствовал себя виноватым.

— Представьте, как мы встречаем на этом камне рассвет! Итальянцы со смеху померли бы! — Померанц понял, что уже в состоянии шутить.

До Фамагусты — английской базы на Кипре — "Сахалин" пробирался недели три, тогда как в обычное время — немногим более суток хода. Навстречу танкеру вышла на катере группа английских офицеров во главе с начальником базы. Встречали "Сахалин" торжественно, устроили шумный банкет. Привыкшие за долгие недели к тишине, "сахалинцы" глохли от шума и слепли от обилия электричества. Можно было говорить в полный голос, смеяться и даже петь.

24 января танкер, избежав опасных встреч с многочисленными минными полями, ошвартовался в торговом порту Порт-Саида.

У африканского побережья стояла буйная весна. Вахта на "Сахалине" не жалела забортной воды: на судне шла генеральная уборка. Англичане любезно предложили помощь в ремонте, а также выделили из своих арсеналов небольшую пушку и несколько пулеметов "льюис". Все это могло пригодиться — впереди долгое плавание.

Заработала судовая радиостанция. Всех волновали сообщения с фронтов. Только здесь, в Порт-Саиде, "сахалинцы" узнали подробности нападения японцев на ПирлХарбор — военно-морскую базу США на Гавайских островах.

На Дальнем Востоке разгоралось пламя военного очага. Каждый из членов экипажа танкера понимал, что необходимо привести "Сахалин" целым и невредимым в порт назначения — во Владивосток.

— Каждый рейс нашего танкера, — говорил помполит Василий Иванович Чекурда, — это семь-восемь эшелонов горючего для фронта. Это несколько танковых дивизий, брошенных в бой с фашистами...

Стоянка в Порт-Саиде была короткой. "Сахалин" начал свой путь к Красному морю.

В эти дни немецкие и итальянские дивизии наступали на Александрию. Самолеты налетали и на зону Суэцкого канала. Часто встречались затопленные суда — результат воздушной бомбардировки. На пятьдесят пятом километре канала, где он делает поворот, в аргентинский танкер, шедший головным в караване, попала бомба. Взрывом выбросило его корму на бетонную стенку, а оставшаяся часть корпуса перегородила канал. На американском тральщике, находившемся в момент взрыва недалеко от танкера, вспыхнул пожар. Спасти корабль не удалось. Два дня, пока очищали фарватер, бомбежки следовали беспрерырно...

Капитан Померанц вел танкер осторожно. На баке и верхнем мостике постоянно находились впередсмотрящие. Экипаж верил своему капитану. Часто вспоминали, как в самом начале войны "Сахалин" протаранил германскую субмарину в Керченском проливе.

...Танкер шел с грузом. Противолодочными зигзагами старался сбить с цели возможного противника. Внезапно слева по курсу — подводная лодка! Темная туша торпеды с быстротой скорого поезда мчится к танкеру, оставляя за собой белый шлейф. Жало ее совсем рядом. Команда "лево на борт" исполняется мгновенно. Пашет борозду на поверхности моря еще одна торпеда. Самое страшное — чувствовать себя беспомощным. Не иметь возможности ответить ударом на удар. Но в десяти-двенадцати метрах от кормы торпеда попадает в сильную струю от винта и резко изменяет направление. Лодка всплывает. Безоружное судно кажется ей легкой добычей... Медлить нельзя. Как говорят моряки нефтеналивных судов: "Плаваем среди огня на бочке с керосином". Решение у капитана созрело мгновенно: лодка в каком-нибудь кабельтове от танкера и не промахнется, только таран может спасти "Сахалин". Зазвенел машинный телеграф: "Полный вперед!" Противник не ждал такого маневра. Глухой удар потряс танкер, покатились сорванные с креплений бочки, люди попадали на палубу. С лодкой было покончено. Только жирное пятно соляра расплывалось по воде...

Миновали Аден, пополнив запасы пресной воды и продуктов; миновали иранский порт Абадан, загрузившись нефтепродуктами для союзников. "Сахалин" двинулся вдоль Аравийского полуострова в Индийский океан древним морским путем арабских кормчих к Южной Африке.

В Индийском океане тоже было неспокойно. Радист Степан Пастушенко часто слышал в эфире отчаянные сигналы "SOS", посылаемые с торпедированных фашистами судов. Где-то впереди шел "Туапсе". Капитан Владимир Иванович Щербачев успешно привел танкер в Фамагусту недели за две до прихода туда "Сахалина". Что с ними? Давно не было никаких известий. Где и как идет "А. Микоян"?

Из четырех судов, участвовавших в перегоне, ледокол "А. Микоян" вышел в Мраморное море первым. Предполагалось, что на выходе из пролива Дарданеллы ледокол будет встречен английскими кораблями. Но...

— Наши корабли не смогут это сделать, ледоколу надлежит самостоятельно прибыть на Кипр, — заявил в Стамбуле помощник английского военного атташе капитану Сергею Михайловичу Сергееву.

— Ну что ж, будем надеяться на себя, — сказал капитан. Он знал, что помощник атташе говорит правду.

...Потеря кораблей "Вэлиент" и "Куин Элизабет" вслед за гибелью "Арк Ройял" и "Бархэм" в Средиземном море почти одновременно с уничтожением японской авиацией "Рипалс" и новейшего "Принц Уэльский" поставила английский ВМФ в тяжелое положение. Еще более чувствительные потери несли транспортные суда.

Англия получила от США 50 эсминцев в обмен на базы, расположенные на Вест-Индских и Бермудских островах. Устаревшие, малоэффективные корабли, конечно же, не шли по ценности ни в какое сравнение с этими базами. Но англичанам не приходилось выбирать.

"А. Микоян" вышел один в Эгейское море. Погода была на руку морякам: все скрывала густая завеса дождя. Ледокол "крался" всего в одной миле от берега. Днем, притушив огни в топках, прижался вплотную к скалам крошечного островка в Эдремитском заливе. Рядом была итальянская военно-морская база Митилини на Лесбосе. Итальянцы под своим контролем держали все Эгейское море. На островах Хиос, Самос, Кос, Родос находились эсминцы, торпедные катера и самолеты-торпедоносцы. Командующий итальянскими ВМС в Эгейском море адмирал Бьянкери заявил, что ни один военный корабль, ни одно торговое судно не пересечет этот район без его ведома...

Две ночи погода благоприятствовала переходу. Темно, пасмурно. "А. Микоян" прошел Хиос, Самос и приближался к Родосу. На третью ночь погода установилась ясная, отчетливо были видны крупные звезды, выглянула луна. Миновав Родос, ледокол шел к маленькому греческому островку Кастелоризон. За ним — просторы Средиземноморья.

— Вижу три торпедных катера,— вдруг сообщил вахтенный сигнальщик. Было приведено в боевую готовность единственное вооружение корабля — трехлинейная винтовка. На горизонте появились три быстро увеличивающиеся точки. С острова Родос шли на перехват ледокола торпедные катера. Нагнав его, катера двигались рядом на расстоянии менее кабельтова. Ледокол продолжал идти полным ходом и неизменным курсом.

— Чей корабль? Куда следуете? — запросили в мегафон на английском языке. С "А. Микояна" ответили, что судно принадлежит Турции и следует в Искендерон — турецкий порт в восточной части Средиземного моря. Головной катер поднял сигнал: "Следовать за нами! Курс — к Родосу!"

Капитан Сергеев по внутрикорабельной связи передал: "Подготовить корабль к затоплению!" По этой команде партии затопления заняли свои места. Головной катер вновь приблизился к ледоколу. Один из фашистских офицеров, видимо поняв, что на корабле нет оружия, взял мегафон в руки и нагло потребовал:

— Русс? Сдавайтесь!

В этот момент один из трюмных матросов не выдержал: выскочил из укрытия, подполз к пожарному гидропульту и направил сильную струю воды в рупор мегафона. фашист был мгновенно сбит с ног, а матрос уже поливал других членов команды катера, не давая им подняться и открыть огонь из автоматов.

Между тем ледокол неожиданно изменил курс и стал уходить на юг. Начался обстрел судна из пулеметов и автоматов. Пули прошивали насквозь дымовые трубы, кое-где показалось пламя. Выбыли из строя рулевой Рузаков и сигнальщик Полещук. Правда, самому судну обстрел причинял мало вреда. На стальной обшивке бортов оставались только вмятины.

Фашистов, видимо, это обстоятельство взбесило. С одного из катеров взлетели одна за другой две зеленые ракеты. С упрямым кораблем было решено покончить. Видя, что катера обходят ледокол, чтобы лечь на курс торпедной атаки, Сергеев не потерял хладнокровия. Командовал четко, молниеносно принимая решения. Не раз фашисты ходили в атаку, но капитан так умело маневрировал кораблем, что торпеды проходили мимо. Одна из четырех торпед прошла настолько близко, что едва не зацепила корму. Запоздай капитан с подачей команды на мгновение или чуть замешкайся экипаж, рейс окончился бы в ту же минуту.

Катера, израсходовав запас торпед, повернули к Родосу. На смену прилетели итальянские трехмоторные гидросамолеты "кант". Под брюхом у них висели торпеды. Команда ледокола внимательно следила за ними. И вот повисла на парашюте черная сигара. Капитан рванул рукоять машинного телеграфа на отметку "стоп" и дал команду: — Право на борт!

Ледокол, быстро развернувшись месте и дав полный ход, лег на возвратный курс. Вот это и не входило в расчеты фашистских асов. Торпеда пронеслась мимо. Прошло несколько мгновений, и атаку повторили. Но корабль вновь сумел уклониться.

Самолеты, не имея больше торпед, стали пикировать на ледокол, поливая его свинцом из пушек и пулеметов. Один из снарядов попал в спасательный катер. Он вспыхнул — был загружен бочками с горючим. Новая опасность: вот-вот раздастся взрыв!

— Катер за борт! — прозвучала команда с мостика. Под пулями к горящему катеру бросились боцман Александр Гройсман и матрос Павел Сизов. Они быстро обрубили крепления и сбросили катер за борт. Растекаясь по поверхности моря, горящий бензин запылал ярким пятном в надвигающемся с юга тумане. И ледокол исчез в его густой пелене...

На английской базе Фамагуста не поверили, что прибыл "А. Микоян", фашистское радио уже успело сообщить о гибели советских моряков. Англичане с восхищением рассматривали безоружное судно, прорвавшееся мимо Родоса, "сеющего смерть".

Когда в Стамбул пришло сообщение, что ледокол "А. Микоян" прибыл на Кипр, к переходу стал готовиться танкер "В. Аванесов". 16 декабря 1941 года судно снялось с коря и вышло в Мраморное море. Но через три дня, выйдя из пролива Дарданеллы, танкер был торпедирован вражеской подводной лодкой. Торпеда попала в машинное отделение на высоте главных двигателей. Одновременно со взрывом торпеды сдетонировали подрывные устройства, поставленные на случай захвата судна в машинном отделении и в танке номер семь. Торпедным взрывом судно развернуло на обратный курс. Вода с обоих бортов поступала в кормовые танки.

Видя быстрое погружение кормовой части судна, капитан "В. Аванесова" Борис Пименович Осташевский объявил шлюпочную тревогу.

Гибель танкера была очевидна, и принять меры к его спасению не представлялось возможным. В 22 часа 20 минут капитан последним покинул корабль.

...Спустя 26 суток после выхода из Абадана "Сахалин" прибыл в Порт-Элизабет. Буксиры повели судно к причалу. Танкер был первым советским кораблем в этом далеком южноафриканском порту. Прибытие его вызвало огромный интерес у жителей города. С утра до вечера толпы людей бродили у причала и осматривали танкер.

В Элизабете "Сахалин" простоял четыре дня. Слив часть горючего, он взял курс на Кейптаун. Через несколько дней на горизонте появилась тонкая полоска земли. Издали казалось, что из глубины океана поднимается таинственный остров, окруженный белыми облаками. Но чем ближе подходил танкер, тем яснее становились контуры мыса Доброй Надежды.

В Кейптауне "сахалинцы" узнали о своей причастности к операции англичан по высадке десанта на Мадагаскар для защиты французской военно-морской базы Диего-Суарес от посягательств милитаристской Японии. Более 15 тысяч тонн соляра и других нефтепродуктов, которые доставили в этот район черноморские танкеры "Сахалин" и "Туапсе", оказались как нельзя кстати.

Когда "Сахалин" заканчивал выгрузку и готовился к продолжению рейса, буксиры подвели к причалу Старого порта в Кейптауне крупнотоннажный британский сухогруз, в корпусе которого зияли огромные рваные пробоины. Он был поражен двумя торпедами совсем близко от мыса Доброй Надежды...

Стало известно о трагической судьбе танкера "Туапсе". Капитан Щербачев решил пройти Панамским каналом в Тихий океан. Шли противолодочным курсом, через определенное время меняли направление. 4 июля 1942 года, когда "Туапсе" достиг Карибского моря и находился у мыса Сан-Антонио (Куба), его атаковала германская лодка "V-129". В судно с небольшими интервалами попало четыре торпеды. Десять человек из команды погибли, но большинство спаслось,..

Померанц решил пересечь Атлантику вдоль тридцатой параллели, а затем через Магелланов пролив выйти в Тихий океан. Жестокий шторм разразился в Атлантике — от Доброй Надежды до берегов Южной Америки. На стыке холодных антарктических, теплых индийских и переменчивых атлантических вод танкер раскачивало так, что казалось, будто шатались коричневые горы за мысом — массивная Столовая гора, острая Дьявольская и курчавая Лайонс Хед (Львиная голова).

— Так у меня развалятся машины, — жаловался Померанцу старший механик "Сахалина" Петр Якимчик.

Древнейший прибор мореплавателей — магнитный компас — "показывал погоду". Гирокомпас вышел из меридиана, пришлось его остановить. Ночью резко упал барометр. Под утро ветер достиг 12 баллов.

Разбушевавшийся океан каждый день забирал у танкера сотни миль. Машина работала на "полный", но судно почти не двигалось. Ветер вставал буквально как стена...

На двадцатые сутки "Сахалин" завершил плавание через Атлантику и подошел к устью Ла-Платы. На подходе к узкому каналу, ведущему в Монтевидео, из тумана выплыла полузатопленная серая громада военного корабля. Разбитые орудийные башни и надстройки, хаос исковерканного металла...

Это был германский рейдер — карманный линкор "Адмирал граф Шпее". Когда началась вторая мировая война, он сеял смерть на морских путях в Южной Атлантике. Пират безжалостно расправлялся с безоружными торговыми судами, избегая встреч с военными кораблями. Долгое время рейдер был неуловим. Последней жертвой фашистов стал английский пароход "Дорик Стар". Сигнал "SOS", переданный радистом этого судна, был услышан на британском крейсере "Аякс". Его командир быстро связался с находящимися поблизости английскими кораблями. Крейсеры "Эйджекс", "Эксетер", "Акилез" и "Аякс" под командованием коммодора Харвуда устремились в погоню за линкором-призраком и вскоре настигли его. После недолгого боя, сильно поврежденный, немецкий линкор укрылся в гавани Монтевидео. Прорваться сквозь блокаду, установленную английскими судами, "Адмиралу графу Шпее" не удалось, и он был затоплен командой.

После Монтевидео танкер ошвартовался у грузового причала в Буэнос-Айресе. Здесь тепло встретили экипаж "Сахалина". Приняв груз, "Сахалин" покинул Буэнос-Айрес. Ему предстояло пройти через Магелланов пролив в тихоокеанские воды...

После долгого плавания и многих тысяч миль, пройденных по огненному пути трех океанов, экипаж "Сахалина" 9 декабря 1942 года привел свой танкер к родным маякам Владивостока.

В 1945 году "Сахалин" вернулся на Черное море, где включился в восстановление народного хозяйства страны. А ледокол "А. Микоян" еще долго проводил караваны судов по Северному морскому пути.


Главное за неделю